Летний снег (СИ) - "DtPrince" - Страница 7

Нет. Вывод был очевиден.

Это не моё изначальное тело.

Тогда… Получается, что… Реинкарнация?

Нет, исекай? Попаданчество?

Меня пробрал истеричный смех, тут же перешедший в кашель.

Кто бы мог подумать, что вселенская истина найдётся в трендах китайских порномультиков и фанатского творчества?

Но тогда оставался вопрос — куда я попал?

Собравшись с духом, я попытался встать и оглядеться. Тут же обнаружилась ещё одна проблема — из одежды на мне были лишь мокрые изношенные бриджи, да майка из грубой ткани.

Я всё сильнее подозревал, что кем бы ни был бывший владелец этого тела, он замёрз здесь насмерть.

Паника захлестнула меня новой волной.

Неужели я лишь отсрочил смерть?!

Что за тупая шутка! Я пережил невозможное! Я обманул судьбу!

Это моя жизнь! Я никому её не отдам!

Сжав зубы до скрипа, я через силу взял себя в руки и заставил думать.

Если бы малец умер здесь, я бы не очнулся вообще. Конечности ещё не выглядели опасно обмороженными. Мне был нужен источник тепла, и срочно.

Я огляделся и моё сердце ушло в пятки.

Я стоял на опушке дремучего леса.

Судорожно оглядываясь в поисках чего-либо, что могло мне помочь, я пытался вспомнить всё, что знал о выживании в глуши, зимой. Оказалось, что почти ничего. Я что, был городским неженкой?!

Тут мой взгляд упал на почти засыпанный снегопадом след.

Точно! Вряд ли малец умел телепортироваться. Если я успею, то этот след может вывести меня-

Стой!

Меня внезапно тряхнуло от сильной головной боли, и я покачнулся, чуть не упав лицом в снег. Чёрт, мне надо поспешить, пока я ещё могу ходить-

Стой! Туда нельзя! СМЕРТЬ

Меня скрутило и я со стоном упал на колени, тяжело дыша. Что это было?!

Кинув взгляд на едва видимый след, я ощутил тоску и липкий страх, и вдруг понял, что если я пойду по нему, то умру. Так или иначе, но обязательно умру.

…Кажется, во мне только что пробудились инстинкты этого тела.

Может, пробудится и память?

Однако сколько бы я ни старался, я не смог вспомнить ничего из жизни мальчика. Только глухая тоска, ужас и желание исчезнуть.

Но что-то изменилось, и мне потребовалось несколько мгновений, прежде чем я понял, что именно.

Холод перестал мучить меня.

Я всё ещё чувствовал ледяной ветер и мороз, мне всё еще было неуютно — но теперь они меня не беспокоили. Тело перестало дрожать, словно оно понимало силу холода, но не воспринимало его как угрозу для своей жизнедеятельности.

Я невольно хихикнул. Рояль подъехал?

Не важно. Если это не так, я скоро узнаю это на себе.

К тому же, выбора у меня не оставалось. Теперь я знал, что мне нужно идти в противоположную следам сторону. Время утекало у меня из рук. Даже если холод больше мне не навредит, я имел все шансы помереть с голоду или от диких животных.

Мучительно медленно я поднялся и поплёлся в нужную сторону.

Первый час дался мне особенно тяжело. Глубокий для ребёнка моего возраста снег, высокая плотность деревьев и периодически встречающийся бурелом делали всё, чтобы заставить меня остановиться.

Но я продолжал идти. Шаг за шагом.

Шаг за шагом.

Вскоре это превратилось в рутину. В голове витала единственная мысль — «нельзя останавливаться».

Шаг. Ещё шаг. Вытянуть ногу из глубокого следа, переставить вперёд. Ещё раз. Отвести ветки в сторону. Снова шагнуть.

Так прошло ещё несколько часов.

Голод начинал сводить меня с ума. Серое небо стремительно темнело. Мышцы горели от постоянной нагрузки.

Такой знакомый страх начал вновь осаждать разум. Становилось тяжело думать, в голове стоял сумбурный хаос из несогласованных мыслей и эмоций.

Я старался выбирать заметные ориентиры, чтобы не заблудиться, хоть в таком густом лесу это было довольно трудно. Однако приход тьмы забирал и эту возможность.

Во мне поднялась спасительная ярость.

Что же ты никак от меня не отстанешь, смерть?!

Я не вернусь в небытиё!

Я буду жить не смотря ни на что!

Я упорно шёл вперёд. Ночь окончательно опустилась на лес, и видимость стала чуть ли не нулевой, но я шёл вперёд.

И вскоре лес начал редеть.

Это придало мне энергии, и я ускорился из последних сил.

Когда через невыносимо долгих полчаса я наконец заметил вдалеке огни города, я чуть не упал от облегчения.

Первым, что бросилось мне в глаза, когда я добрался до города, оказавшегося сравнительно небольшим поселением, было несоответствие того, как он выглядел с теми, кто в нём жил.

По притрушенным снегом цементным дорогам, разделявшие низкие, уродливые, но современные здания, ехали редкие средневекового вида повозки, но выглядели они как результат безумного смешивания восточных и западных культур. То же самое было и с ходившими по тротуару пешеходами. В лицах угадывались азиатские черты, но и только, разрез глаз в основном был обычным. Хакама и кимоно встречались так же часто, как и штаны, юбки, свитера, джемперы и куртки. Я не видел машин, но электрические столбы и фонари были везде, куда ни посмотри, а их провода, казалось, висели повсюду, словно их оставил какой-то робот-паук, у которого они были вместо паутины. Картину завершали такие же частые, напоминавшие вены, трубы, оплетавшие здания.

Это отчётливо мне что-то напоминало, но я никак не мог понять, что именно.

Необычность окружения настолько поразила меня, что я на минуту забыл о том, в каком состоянии нахожусь. В чувство меня привело урчание моего живота, и я заозирался в поисках помощи.

И встретил лишь холодные, брезгливые взгляды и отворачивающиеся головы.

Вот, значит, как?

Я не ожидал скорой помощи и мгновенного сочувствия, но такое? Их реакция была почти что… обыденной. Натренированной опытом. И она была у всех.

…В какую дыру я умудрился попасть?

Я попытался спросить о помощи, разумеется. Хотя бы о еде. Я был слишком измучен, чтобы меня беспокоили враждебные взгляды.

Но после того, как пятый спрошенный мною человек вместо ответа дал мне пощёчину, достаточно сильную, чтобы свалить меня лицом в пол, я начал отчаиваться.

Вставать жутко не хотелось. Повернув голову на бок я уставился в грязную витрину какого-то магазина. Из неё на меня из-под мокрых, спутанных волос смотрело жутко знакомое лицо.

Ах. Так вот кем я теперь был и где оказался.

Юки Хаку. Личинка шиноби в мире постоянной войны. Носитель улучшенного генома в стране, где за это убивают. Сломанный, никому не нужный человек, умерший молодым и за чужую мечту.

А теперь и беспризорник.

Я начинал подозревать, что за мной охотится сам Шинигами, в попытке исправить свою ошибку.

Судя по тому, что я знал о мире, в котором находился, это не звучало как что-то невозможное.

Я… Я просто не хотел умирать…

На этой мысли меня покинуло сознание.

Из забвения меня выдернул аромат свежевыпеченного хлеба.

— Эеей, — протянул голос у меня над ухом, будто имитируя самый тихий крик в мире.

— Кто жив, поднимите руку вверх!.. Кто помер, можете не рыпаться. Нам же больше достанется.

— Дзин, не издевайся над ней! — пожурил писклявый голос.

— Не издевайся надо мной, не издевайся над ней, а над кем мне остаётся издеваться? — пробормотал первый.

С трудом я приоткрыл глаза и уставился на два чумазых лица. Дети, оба русоволосые, девочка ещё младше нынешнего меня и мальчик на пару лет старше. В руке у него была небольшая буханка.

— Меня зовут Дзин, а её — Мия, — представился он. — А это — ну… Вербовка! Я тебе хлеб, а ты к нам в банду! Как тебе?

Я хотел ответить, но тут мой живот проревел что-то на языке Вуки в ответ.

Девочка пискнула от неожиданности. Мальчик круглыми глазами уставился на меня.

Я смущённо отвёл взгляд.

Установилось неловкое молчание.

Первым его нарушил мальчик.