Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна - Страница 8

— Никогда! Никогда, слышишь? Не смей винить отца! Я с ним рядом сорок лет и он ни разу не сделал ничего запрещённого! Твой отец — талантливый учёный и удачный делец. Думаешь, ему не завидовали и не строили козни? Всегда! И каждый раз твой отец выходил победителем... Сейчас нам не повезло, но всё изменится. Я верю в это! Фамилия Дамаскинских будет обелена!

Лилия горела от стыда.

— Прости, мама.

Ведьма сурово посмотрела на неё.

— Не уподобляйся толпе. Она подобна собаке: на кого хозяин укажет — на того и тявкает.

Девушка не могла смотреть матери в глаза. А та протянула чистые приборы.

— Запомни, дочь! Нас ломают не люди. Мы ломаемся сами, когда опускаем руки. Помнишь Безумную Раину? Она пережила страшное горе — смерть ребёнка. Не знаю, что может быть хуже… Но вместо того, чтобы с мужем разделить эту утрату, она отстранилась ото всех и погрузилась в своё горе. Посмотри, что стало с этой ведьмой! Ничего, кроме жалости и брезгливости, она не вызывает, — Анелия встряхнула дочь за плечи, принуждая заглянуть в глаза. — Любое горе можно пережить. С любым врагом можно бороться. Нельзя только одного — опускать руки и плыть по течению жизни безвольной щепкой.

Лилея кивнула и, глотая слёзы, пилила неподатливый кусок, жевала, чуть не ломая себе зубы.

А Анелия, закончив завтрак, обед или ужин — без разницы! — собиралась и шла Иглой к начальнику шахт, пытаясь добиться встречи с мужем. Ей раз за разом отказывали. Женщина обратилась к Верховной ведьме, но та резко заявила, что даже гении не смеют касаться запрещённой магии, а вина Дамаскинского полностью доказана. И у ковена нет причин сомневаться в компетентности полиции. Тогда Анелия попросила пересмотра дела, ища опытных адвокатов. Оставшиеся знакомые намекали ей, что это бесперспективно и пора смириться, подумать о себе и дочери. Но ведьма была поглощена идеей спасения мужа.

Всё это время Лилея жила словно тень. Прислуги у них больше не было, и девушке пришлось самой заботиться о себе. Несколько раз легла спать голодной — и научилась готовить. Воспитание не позволяло выйти на улицу в грязной одежде — и она сама стирала и чистила платья. Лилея больше не упрекала мать. Наоборот, помогала ей вот так, в быту. Её единственной отдушиной стали письма Ильи. Ведьмак последний раз был в Зорне на суде. Но ему пришлось вернуться в университет, всё-таки на носу были выпускные испытания. Колосов писал ободряющие письма, в последнем он сокрушался, что не может быть рядом: в университете как раз начались экзамены. Решалась дальнейшая судьба выпускников, и сейчас для Ильи это было действительно так, ведь его прежние планы рухнули. Ведьмаку в спешном порядке пришлось приглядывать новое место работы. И Лилея надеялась, что у жениха всё получится и он заберёт их с мамой из Зорны.

...

Девушка сидела у окна, разглядывая мокрое стекло. Густарь выдался холодным и дождливым. На плите остывал сваренный суп, и в этот раз он даже имел приятный вкус. Маме точно понравится. Лилея улыбнулась, выглядывая высокую фигуру Анелии Дамаскинской, но улица была пустая. Ведьма тяжело вздохнула и, укутавшись в шаль, пересела поближе к тёплой плите, а там, пригревшись, незаметно задремала.

Поздним вечером в дверь постучали. Девушка побежала открывать и обмерла, увидев на пороге полицейских. С некоторых пор она не выносила их вида. Стерев улыбку с губ, ведьма коротко кивнула и спросила:

— Что вам угодно?

Мужчина отвёл глаза:

— Мне очень жаль, госпожа, но Анелию Дамаскинскую… вашу маму убили.

Громкий вскрик вырвался из груди Лилеи. Она пошатнулась и вцепилась в полицейского, чтобы не упасть. Мужчина усадил девушку на стул и подал стакан с водой. Она отрицательно покачала головой.

— Как это произошло?

— Около ломбарда у госпожи Анелии забрали сумочку, а её саму толкнули... Она ударилась виском об острый выступ. Смерть была мгновенной.

Девушка спрятала лицо в ладонях и заплакала. Она знала, зачем мама ходила в ломбард: закладывать очередное украшение. Ведьма уже не раз это делала, ведь им нужны были деньги. Немудрено, что и другие догадывались, в том числе и преступники.

Полицейский откашлялся:

— Мы знаем, кто это сделал, есть свидетели. Убийцу уже ищут…

Эти фразы фоном крутились вокруг осиротевшей ведьмы. Она невидящим взглядом смотрела на арастира, всё ещё не веря в трагедию.

Мужчины потоптались немного и ушли, а Лилея осталась одна. Когда окончательно стемнело и в домах по соседству погасли огни, пришло понимание, что мама больше не придёт. Девушка легла на кровать, где они спали, обняла подушку с родным запахом и проплакала всю ночь, лишь на короткое время проваливаясь в тревожный сон. А утром пришла Купава с родителями и помощник Старшей ведьмы. Началась организация погребального обряда.

Несведущий человек без проводника вряд ли нашёл бы кладбище ведьм. С умершими они прощались по-другому: не хоронили в гробах как обычные люди и маги, не сжигали на краде как оборотни, не сооружали каменных гробниц как гномы — а читали последнюю молитву и опускали в землю тело и маленькое семечко, из которого вырастало дерево. Чем быстрее оно росло, тем лучше: это говорило о том, что душа отправилась на перерождение. Но если росток засыхал — беда, значит, душа ведьмы проклята. К счастью, на зоранском кладбище таких не было. Здесь тихо шелестели ветвями зелёные пакту-авы, рябины и липы, как бы говоря: жизнь продолжается! Хотя сегодня Лилея вряд ли оценила этот посыл. Она то и дело качала головой, отказываясь верить в случившееся. На кладбище практически никого не было, пришли только Купава со своей матерью и Старшая ведьма, чтобы прочитать последнюю молитву. Да ещё безумная Раина выглядывала из-за деревьев, боясь подойти ближе.

Когда тело Анелии было погребено, Лилея опустила семечко в рыхлую, влажную землю.

— Люблю тебя, мамочка! Пусть твой путь в Гранях будет быстрым, а следующая жизнь счастливее этой.

К её боку прижалась Купава, вздрагивая от рыданий. Так девушки и стояли, обнимая друг друга и деля горе на двоих. А Старшая ведьма с Тересой Полянской неспешно направились по едва заметной тропинке.

— Ужасная трагедия! — вздохнула ведьма Симона. — Что теперь делать с Лилеей? Оставлять одну её нельзя, да и подготовку к инициации никто не отменял. Все родственники по линии Дамаскинских отказались из-за Лаурина, а Анелия была не здешняя, когда-то поговаривали, что она пришла из Тесории. Я даже не представляю, где искать её родных и есть ли они!

— Лилея поживёт у нас. Девочки много лет дружат и стали как сёстры, — успокоила ведьму Тереса. — Ей надо доучиться в школе и пройти инициацию, а здесь всё-таки родные места. Мы с мужем решили, что для Лилеи так будет лучше.

Старшая ведьма одобрительно кивнула и, попрощавшись, ушла. А Полянская вернулась к девушкам и ласково посмотрела на Лилею.

— Пойдём к нам, милая. Вместе любое горе легче пережить, да и негоже незамужней девице оставаться одной.

Однако юная ведьма отрицательно покачала головой.

— От всего сердца благодарю вас за помощь и поддержку, госпожа Тереса, но я не одна. У меня есть жених — Илья Колосов.

— Жених? — удивилась Полянская, непроизвольно глянув на правую руку девушки. Там действительно поблёскивало золотое колечко.

Лилея кивнула:

— Да. Мы не успели официально объявить о помолвке, но устная договорённость с родителями уже была. Мы с Ильёй собирались пожениться следующим летом, после окончания школы, — и она твёрдо сказала. — Я пойду к нему, и мы вместе решим, как быть дальше.

Тереса нахмурилась, обдумывая услышанное.

— Ты уверена?

— Да.

— А почему твой жених не пришёл на похороны?

Девушка развела руками.

— Наверное, письмо не успело дойти.

Полянская некоторое время молчала, она чувствовала ответственность и готова была помочь, но в то же время не прыгала от радости, беря на себя заботу о Лилее Дамаскинской. В иной ситуации ведьма никогда не согласилась бы отпустить девушку, но жених — это почти что муж.