Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна - Страница 3

— Здравствуй, Илья! — тепло поздоровалась Анелия. — Мы зашли проведать тебя.

— Для меня честь видеть вас в нашем доме, — юноша глянул на тётку, но не подошёл к ней, так и стоял недалеко от входа, словно оказался здесь случайно.

К сожалению или к счастью, гости не стали задерживаться и, попив чаю с пирогом, начали прощаться. Лилея заметила, как мама задержалась и что-то протянула Березиной, но её больше интересовал Илья.

— Как ты, уже не боишься? — присев, юноша улыбнулся девочке.

— Теперь меня в школу водят родители, — выдохнула она дрожащим от волнения голосом. — Папе приходиться выходить раньше времени, чтобы успеть и в школу, и в лабораторию.

Колосов вдруг предложил:

— Если хочешь, я буду заходить за тобой и отводить в школу. Мне нетрудно.

Лилея радостно встрепенулась и тут же покраснела, надеясь, что в полумраке коридора этого никто не заметил.

— Да… Хочу.

— Тогда утром я буду ждать у вашей калитки.

С того дня Илья начал водить Лилею в школу, а заодно и её подружку. Жаль, домой идти вместе у них не получалось: у первоклашек занятия заканчивались раньше, и девочек забирал кто-то из взрослых. Чаще всего подружки оставались друг у друга в гостях, чтобы сделать уроки и вдоволь поболтать. Анелия часто смеялась:

— Вы полдня были в школе. Неужели не наговорились?

— Нет! — дружно отвечали девочки и возвращались к прерванному разговору.

Женщина только кивала головой и выходила из детской, прикрыв за собой дверь.

— …Ты знаешь, какой Илья умный! — захлёбывалась от восторга Лилея. — Он самый лучший в своём классе!

Купава смотрела на подружку, чувствуя трепет и лёгкую белую зависть от того, что та уже влюбилась и ходит в школу с мальчиком. То, что с другой стороны не было никаких романтических чувств (да и какие романтические чувства между десятилетним ребёнком и восемнадцатилетним юношей?), никого не волновало. Главное — сам факт: Илья приходил в гости, приносил скромные букеты или фрукты и до конца учебного года водил девочку в школу.

На самом деле у Колосова была другая причина ходить к Дамаскинским: он всерьёз увлекался травами и зельеварением и любил беседовать с хозяином дома. Лаурин тоже оценил смышлёного паренька, чувствовал его неподдельный интерес, а общие увлечения, как известно, сближают. Со временем Илья стал частым гостем в особняке. Особенно после того, как хозяин разрешил пользоваться богатой домашней библиотекой. А в разговоре с супругой Дамаскинский часто говорил:

— Колосов — перспективный ведьмак. Помяни моё слово, из него получится хороший зельевар.

И Лилея тихонечко ахала, продолжая тайком мечтать о своём кумире.

Так прошло несколько лет. Дружба Ильи и Лилеи была чистая и светлая, какая возможна только в детстве. Лилея в силу возраста и наивности довольствовалась обожанием и мечтами о «долго и счастливо», почерпнутыми из сказок. А Илье даже в голову не приходило обидеть дочь своего негласного покровителя. Юноша заботился о малышке, помогал с уроками, а по праздникам дарил скромные подарки. За это время жители Зорны привыкли видеть их вместе, если кому-то и приходила мысль о том, что дружба между пусть талантливым, но бедным ведьмаком и единственной дочерью богатого уважаемого человека неспроста, то он уже давно высказался и забыл об этом. Даже самые ярые скептики, наблюдая, как Колосов на пальцах объяснял девочке сложение дробей, смирялись и не торопились ехидничать, тем более в последний год учёбы, когда юноша усердно готовился к выпускным испытаниям.

Весной, незадолго до первого экзамена, Илью позвал Лаурин. Такие приглашения уже были в порядке вещей, и молодой ведьмак быстро согласился. За столом царила привычная уютная атмосфера. Чета Дамаскинских умело поддерживала беседу, да и Лилея радовалась. Однако после ужина Лаурин пригласил юношу в кабинет на приватную беседу, и девочка насторожилась.

— Мама?

Анелия обняла дочь.

— Всё хорошо, не волнуйся. Папа просто хочет поговорить откровенно, а в присутствии посторонних Илья может закрыться.

Лилея нахмурила чёрные брови.

— Какие у них могут быть секреты?

— Я думаю, нам скажут.

— А если нет, то мы выпытаем, да? — хитро прищурилась девочка.

Мама хихикнула:

— Давай подождём!

В большом кабинете было уютно и спокойно. Хозяин очень любил тишину и не выносил шум и суету. Это было одной из причин, почему он построил свой дом в небольшом городе. Мужчины привычно заняли два кресла. Будь здесь кто-то постарше, Дамаскинский достал бы бутылку коньяка, но предлагать алкоголь несовершеннолетнему он не стал. Лаурин внимательно посмотрел на молодого ведьмака: умён, выдержан, амбициозен, разве что чересчур манерен. Но в целом Колосов ему нравился, была в нём жи́ла. Возможно, поэтому зельевар и заинтересовался судьбой юноши.

— Какие у тебя планы, Илья? Что будешь делать после Зоранской школы?

— Учиться дальше.

— И куда планируешь поступать?

Колосов пожал плечами, едва заметно напрягаясь. Огонёк в голубых глазах потускнел.

— Куда пройду.

В библиотеке повисла тяжёлая тишина. В те времена обучение в высших школах, университетах и академиях было платное и не всем ведьмакам по карману. Только детки богачей могли позволить себе стать студентами, а потом кичиться своим высшим образованием. Королевский совет предлагал, конечно, стипендию для талантливой молодёжи из низов, но получить её было практически нереально. Такую помощь оказывали или ведьмакам с сильным даром, потенциальным претендентам на «Круг тринадцати», или явным гениям. А Колосов хоть и был старательным и амбициозным, но отнюдь не «поцелованным Живой».

Юноша сжал зубы. Он уже почти смирился с тем, что станет простым клерком. Ведь тётка не сможет оплатить его учёбу в университете, да и не будет этого делать. Илья знал: ведьма ждёт-не дождётся его совершеннолетия, чтобы выставить из дома, и не винил её. Родственница не обижала и не унижала племянника, в меру своих сил заботилась о нём, обеспечивала всем необходимым, но — увы! — не любила. Колосов был благодарен ей уже за то, что не бросила, дала временный дом и возможность учиться. А знакомство с Дамаскинскими вообще стала его удачей. Тайком Илья надеялся, что Лаурин возьмёт его к себе в лабораторию, и он сможет заниматься наукой дальше, став зельеваром-самоучкой. Мысль о том, что придётся сидеть в душной конторе и перебирать бумаги, глотая пыль, вызывала у ведьмака отвращение.

— Тётка предлагает мне выучиться на юриста, — юноша поморщился, показывая своё отношение к данному предложению.

— С твоими способностями променять лабораторию на суды и городской архив? Это то же самое, что живым в землю залезть! Чистое самоубийство! — возмутился Дамаскинский и, подумав, сказал: — Вот что… На следующей неделе подойдите ко мне с госпожой Березиной. Возможно, я смогу помочь тебе с учёбой.

Колосов рвано выдохнул и зажмурился, пряча накатившие слёзы.

— Спасибо! Спасибо вам!

Лаурин покачал головой.

— Рано благодаришь, Илья. Ты же не знаешь, что я попрошу взамен.

Юноша замолчал и в ожидании уставился на зельевара. Тот вздохнул:

— Я помогу тебе с обучением в университете, но эти деньги придётся отработать.

— Как?

— После учёбы ты вернёшься ко мне. Я собираюсь открывать новые магазины, и мне понадобится толковый помощник.

Колосов облегчённо выдохнул и мысленно возблагодарил богиню Живу — покровительницу всех ведьмаков и ведьм. За возможность получить высшее образование, а значит, и хорошую, высокооплачиваемую работу в будущем, ведьмак был готов на многое. И предложение Дамаскинского отработать долг в лаборатории воспринималось не как повинность, а, наоборот, как один большой плюс. Должность помощника такого известного зельевара — отличная рекомендация в будущем!

— Я согласен, Лаурин. Это моя мечта — работать с вами!

Через несколько дней в присутствии нотариуса был составлен договор, и Илья закружил Лилею в воздухе.