Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна - Страница 10

— …Мерзавец! — возмущался Цимон. — Пока Лаурин был при власти и деньгах, Колосов из их дома не вылезал, преданным псом у ног стелился, единственную дочку обхаживал, подарки дарил, песни пел. А теперь, когда Дамаскинский в тюрьме, и любовь прошла?

— Что поделать? — вздыхала Тереса. — Значит, и не было той любви. Только расчёт.

— Хорошо хоть, не попортил девочку.

— Цимон! — возмутилась ведьма.

Но мужчина лишь раздражённо махнул рукой и отвернулся. Лилея перехотела пить и вернулась к себе. Услышанное не выходило из головы. Неужели Илья был с ней только из-за родительских денег и связей?.. Нет! Она заметила бы фальшь! Чувства же не подделаешь!.. И в тот же миг в голове голосом Полянского прозвучало:

— А разлюбить и полюбить другую девушку за несколько дней можно? Ведь неспроста эта Меланья вспоминала своего папу! Значит, Колосов и в Барангане нашёл дурочку с богатыми родителями.

— Я не дурочка! — хотелось крикнуть Лилее.

— А кто ты? — издевался внутренний голос. — Ну Илья! Хитрец и пройдоха! Одни дурачки его бесплатно выучили в университете. Другие — помогли найти хорошую работу и построить карьеру.

Девушка скрипела зубами от досады. Она попыталась снять кольцо, подаренное предателем, но не получилось.

— Это не обычное украшение, а артефакт, — объяснила Тереса Полянская. — Его может снять только тот, кто надел…

Лилея напряглась.

— …Или оно само свалится, когда выполнит своё предназначение, — закончила мысль ведьма.

Сжав кулаки, девушка била подушку, вымещая свою злость. Она наконец прозрела, как и говорила мама, но до чего же больно это было!

Лилея часто украдкой плакала, не веря и не понимая, как могла так измениться её жизнь. Была стабильная, понятная — и в одночасье всё рухнуло! Родителей нет, дом, где она родилась, принадлежит другой семье. Денег осталось совсем чуть-чуть, и ей, словно бедной родственнице, приходится ютиться у чужих людей, рассчитывая на их доброту и милость.

Полянские как могли поддерживали бедняжку, но заменить родную семью не могли. Лилее стало легче, когда началась учёба: она старательно готовила уроки, штудируя дополнительную литературу и отвлекаясь от печальных раздумий. По вечерам читала книги, вспоминая богатую домашнюю библиотеку, которую отец собирал не один год. Нужна ли она новым владельцам? Но идти и спрашивать ведьма не решилась, боялась, что в родных стенах сорвётся. Ведь даже сейчас, когда над маминой могилой трепетал зелёный росточек, девушка порой позволяла себе слабину и мечтала, что всё как прежде: и дом, и папа, и мама, а она просто гостит у Купавы. Смотрела, как подруга обнимается с родителями, и сердце обливалось кровью, потому что её так никто обнимет! Некому!

На Самхейн Лилея ждала маму. Это был тот день, вернее ночь, когда души умерших могли вернуться домой к близким. Ведьма заранее приготовилась: договорилась с Купавой поменяться комнатами, чтобы окно выходило на запад, поставила на подоконник большую свечу, свет которой поможет душе Анелии найти дорогу к дочери. А на праздничный стол хозяева положили пустые приборы для них — ушедших в Грани. За ужином Полянские рассказывали о самых значимых событиях за год, вспоминали умерших, благодарили их за добрые дела и советы. Так положено на Самхейн... Лилея больше молчала, но в какой-то момент ушла наверх. Она зажгла свечу и, глядя на трепещущий огонёк, вспоминала маму, её тёплую улыбку, игривый прищур глаз. Там, в столовой, девушка не могла говорить, а здесь слова лились сами.

— Если бы ты сейчас была со мной, я бы обняла тебя крепко-крепко. Я только сейчас поняла, какое это счастье — иметь родителей. Пусть не жить с ними, но знать, что они есть и в любой момент ты можешь навестить их, — она на некоторое время замолчала, потом посмотрела на пламя: — Мне надо бы рассказать тебе о чём-то важном, однако… Хвалиться особо нечем, всё так и идёт наперекосяк… Но я обещаю тебе, что не опущу руки.

Ведьма смахнула с ресниц слёзы и вдруг вздрогнула, словно вынырнув из транса. В комнате всё было по-прежнему, только тихонько потрескивала свеча. Просидев ещё какое-то время, Лилея легла спать, и впервые за долгое время ей снилось что-то хорошее.

А утром девушку разбудила служанка.

— Госпожа, пора вставать! Уже все внизу. Хозяйка два раза спрашивала о вас.

Ведьма глянула на часы и ахнула.

— Проспала!

Быстро собравшись, она спустилась вниз и смущённо извинилась за опоздание. Добродушное подшучивание хозяина заставило покраснеть ещё больше. Лилея чувствовала себя неловко, тем более на праздники пришёл Фрол Полянский — старший брат Купавы. Он учился в Стародворской высшей школе недалеко от Барангана, дома бывал редко, и каждый его визит становился праздником для семьи.

— Расскажи, как тебе там? — Купава восхищённо смотрела на брата.

— Замечательно! Особенно, когда поменялся директор. Гордей Карицкий — просто зверь! За четыре года школу не узнать! По многим предметам у нас новые преподаватели, а на следующий год обещают, что боевую магию будет вести сам Вранеш. Отремонтировали общежитие, в этом году возьмутся за полигон! У директора много влиятельных друзей, так что, думаю, не врут. Карицкий — очень сильный ведьмак, ему даже прочили место Верховного.

— Почему же он не стал им? — иронично поинтересовался Цимон.

— Так сильных много, а место — одно. Все не поместятся, — невозмутимо ответил его сын.

Собравшиеся за столом начали смеяться. Постепенно Лилея успокоилась и с удовольствием присоединилась к беседе. В какой-то момент она потянулась за запеченным яблоком и неожиданно столкнулась с рукой Фрола. Ведьма подняла глаза и встретила чуть растерянный голубой взгляд. Появилось ощущение, что мужчина только сейчас заметил черноволосую девушку и силился понять, откуда она взялась. Он перевёл взгляд на лакомство и с вежливой улыбкой уступил:

— Угощайся!

В итоге яблоко поделили на троих с Купавой.

* * *

За следующий год Лилея похорошела. Подростковая угловатость и худоба сменились женственностью и утончённостью. Фигура в нужных местах округлилась, а талия осталась тонкой, даже корсет можно было не носить. Тёмные глаза напоминали омуты — манящие, дразнящие, завлекающие. Длинные чёрные волосы шелковистыми локонами рассыпались по спине. Всё чаще девушка ловила заинтересованные мужские взгляды, но после предательства Колосова даже не заговаривала с молодыми ведьмаками.

На праздник Бельтайн она вместе с Полянскими пришла на городскую площадь, где высилось майское дерево. Пока другие девушки пели и танцевали, она стояла с взрослыми, отказавшись от веселья. Лилею узнавали, шептались за спиной, но нервничать её заставило другое. Прогуливаясь среди прилавков, она случайно услышала тихий разговор. Ведьма прошла бы мимо, если бы не услышала свою фамилию.

— …Доигрался Дамаскинский со своими зельями.

— Потому что делиться надо. Отдал бы патент на то превращающее зелье, глядишь, и уцелел бы. А так всё потерял! Сам в тюрьме загибается, жены скоро год, как нет в живых, и дочка неприкаянная осталась.

— Выскочка, что и говорить. А пыжился-то… Помнишь?

— Ага! А как в столицу сунулся, получил по сусалам!..

И незнакомцы, посмеиваясь, скрылись за углом.

Лилея медленно сделала вдох, переваривая услышанное. Честно говоря, в отличие от матери, она допускала мысль, что отец изучал запрещённую магию, не потому что хотел навредить кому-то, а из научного любопытства. И услышать сегодня такое было странно. Получается, Лаурина Дамаскинского обговорили и сфабриковали дело? И всё ради его патентов?

Лилея решила поговорить с Полянским. Цимон внимательно выслушал её, тяжело вздохнул, но удивлённым при этом не выглядел.

— Я мало что понимаю в финансовых аферах, Лили. Твой отец был гениальным зельеваром и очень жадным ведьмаком, уж извини. Поэтому может быть это и правда.

— Но он не делал ничего запрещённого!

— Вот тут я с тобой спорить не буду. Лаурин никогда не пошёл бы на смертоубийство.