Книжная деревушка в Шотландии. Лето надежд - Херцог Катарина - Страница 3

О своей второй личности, писательницы любовных романов, Энн не рассказала даже Колину. Она подозревала, что муж вряд ли бы понял увлечение жены – в свободное время писать сентиментальные исторические романы с такими названиями, как «Сердце горца», «Страсть вождя клана» или «Проклятие шотландских роз».

– Прошу прощения! – прервала ее размышления покупательница.

Энн вышла из-за прилавка.

– Меня завораживают письма, прикрепленные к некоторым вашим платьям. – Женщина взяла письмо, висевшее на тонком шнурке на шее манекена в платье в горошек. – Вы сами придумали эти истории или действительно так хорошо осведомлены о жизни предыдущих владельцев?

– И то и другое, – ответила Энн. – В случае с вещами, которые мне продали родственники бывших владельцев, я придерживаюсь биографии. С вещами, которые я нахожу на онлайн-платформах, аукционах, в антикварных магазинах и на рынках, я позволяю себе некоторую свободу творчества. Вас интересует какая-то конкретная модель?

– Да. – Женщина повернулась к витрине. – Меня интересует свадебное платье.

Энн нахмурилась. Серебристо-серые пряди в тщательно уложенных волосах женщины говорили о том, что она значительно старше тех покупательниц, которые обычно интересовались этим платьем.

– Разве у такого необычного изделия нет истории? – спросила женщина.

– Почему же? Есть, и очень даже красивая. Говорят, это платье в пятидесятые придумал и создал сам Валентино для Джеки Кеннеди! Но потом она выбрала модель американского дизайнера Энн Лоу.

– Почему вы не записали эту историю и не повесили ее на свадебное платье?

– Потому что оно не продается. – Энн поежилась под взглядом покупательницы. Интерес этой женщины все больше ее смущал. Почему ее заинтересовало именно это платье от Валентино? Она, как и Энн, наверняка уже не в том возрасте, чтобы выходить замуж в белоснежном платье. – Я выставила его только в качестве украшения. Такая изысканная вещь слишком ценна, чтобы пылиться в шкафу.

– Полностью с вами согласна. Оно действительно привлекает внимание. – К ее облегчению – и удивлению! – женщина не стала продолжать расспросы, а перешла к другому манекену, стоявшему рядом со стендом с верхней одеждой. На нем была кремовая блузка с черным бархатным бантом, узкие брюки и приталенный жакет в тон. Покупательница постучала по конверту, висевшему на шее манекена.

– Этот брючный костюм действительно принадлежал суфражистке по имени Эжени Харт? – спросила она.

Энн кивнула, обрадовавшись, что та вернулась к теме.

– Его мне продала ее внучка. Однако я не могу ручаться за достоверность истории о том, что миссис Харт надела этот костюм на лондонскую демонстрацию за права женщин в тридцатые годы. Иногда продавцы тоже позволяют себе немного художественного вымысла, чтобы убедить меня купить у них одежду.

Женщина рассмеялась.

– В любом случае я его возьму. Если, конечно, он мне подойдет.

Примерив костюм, она убедилась, что он отлично сидит, и не моргнув глазом заплатила за него триста пятьдесят фунтов. На кредитной карте Энн прочитала ее имя – Гарриет Уинслоу.

– Я обязательно приду еще, – сказала Гарриет Уинслоу на прощание, и хотя в ее тоне не было ничего угрожающего, Энн не могла отделаться от тревожного чувства, что эту любопытную женщину в ее магазин привлекли не только винтажные наряды от-кутюр.

Энн взволнованно проводила ее взглядом, когда та выходила из бутика, радостно размахивая бумажным пакетом с обновкой. Затем она снова повернулась к свадебному платью и задумчиво посмотрела на него.

Помимо того, что она была Поппи Делакруа, в жизни Энн был еще один секрет, который ни в коем случае нельзя было раскрывать: много лет назад она сама хотела надеть свадебное платье, которое так заинтересовало Гарриет Уинслоу, и пойти в нем к алтарю. Но эта свадьба так и не состоялась.

– Примите мои искренние поздравления, госпожа автор бестселлеров! – произнесла Шона, приветствуя Энн.

– Тсс! – Энн испуганно оглядела кафе. С тех пор как Шона стала предлагать не только капкейки и пирожные, но еще и горячие сэндвичи и пироги, в «Сладких штучках» всегда было полно народу, даже в обеденное время.

Ее подруга рассмеялась.

– Не волнуйся, под прилавком никто не прячется и не греет уши. – Она поставила чашку в автоматическую кофемашину, чтобы сделать кофе с молоком. – Ты пришла поднять бокал за свой успех? Шампанское охлаждается, но придется немного подождать. Сама видишь, что тут творится.

– Обязательно как-нибудь за это выпьем. Мы с Колином договорились вместе пообедать. – Энн сняла плащ и повесила его на вешалку. Когда она выходила из «Винтаж и кутюр», моросил дождь и для июня было довольно прохладно. – Он хочет обсудить свадьбу Айлы.

– Напомни, когда она будет?

– Девятнадцатого августа. Именно девятнадцатого, потому что в этот день Алекс и Айла начали встречаться. Однако моя дочь даже не знает, где хочет провести церемонию, и свадебного платья у нее тоже нет. Ей ничего не нравится. – Энн закатила глаза. – В итоге выйдет замуж в джинсах и футболке у Колина в саду.

Шона снова рассмеялась.

– По крайней мере, есть кому испечь свадебный торт, – сказала она, улыбаясь и похлопывая себя по груди.

– Точно. Боюсь, это единственные два пункта, которые Айла может вычеркнуть из своего свадебного списка, – сухо ответила Энн. – Если он у нее вообще есть. – Она взяла с прилавка меню, но тут же положила его обратно. – Принеси мне негазированную воду, пожалуйста. Еду закажу, когда придет Колин.

Энн подошла к столику прямо у входа, села и взглянула на часы. Почти полдень. Ее бывший муж мог появиться в любую минуту.

Но Колина нигде не было видно. Вместо него Энн увидела через окно, что к кафе «Сладкие штучки» приближается Нэнси Бутчер. Хотя Нэнси уже давно вышла на пенсию, она все еще управляла почтовым отделением и магазином канцелярских товаров в Суинтоне. Все сплетни, которые она там слышала – и которые тут же передавала дальше, – явно поддерживали ее молодость.

Сегодня у Нэнси тоже были новости.

– Он вернулся! – протрубила она, как только распахнула дверь кафе.

– Кто? – спросила Шона, которая стояла за прилавком и наполняла стакан Энн водой.

Привычными мелкими шажками Нэнси засеменила в зал.

– Да этот ирландец! Начальник дочери Энн.

Ирландец! У Энн перехватило дыхание. С тех пор как прошлой осенью ее дочь привезла Рэя на книжный фестиваль в Суинтон, Энн боялась этого момента. Новой встречи с этим человеком. Потому что Рэймонд Фицпатрик был не просто боссом Айлы. Он был еще и тем, кто в молодости разбил ее девичье сердце.

Энн чуть не упала в обморок, когда на церемонии открытия фестиваля он направился прямо к ней. Точнее, к Айле. Конечно, дочь время от времени упоминала о нем, но Энн и в голову не приходило, что начальник Айлы, Рэй, владелец дистиллерии из Эдинбурга, – это тот самый Рэй, который двадцать пять лет назад вместе с родителями управлял первоклассным отелем «Фицпатрик» в Белфасте! Айла никогда не называла его фамилию.

Энн тяжело вздохнула, преодолевая давление в груди. В первые недели после фестиваля она выходила из дома только в шляпе и солнцезащитных очках – настолько велик был ее страх столкнуться с ним. Со временем ей практически удалось принять тот факт, что Айла устроилась менеджером по социальным сетям в компанию бывшего жениха своей матери. Как и то, что после фестиваля Рэй влюбился в старое поместье Суинтон и собирался превратить его в роскошный отель. До сих пор он сам не приезжал туда, чтобы проконтролировать ремонтные работы.

– Где ты видела босса Айлы? – спросила Энн, заметив, что ее голос дрожит.

– Я его не видела. Это Рози видела, как он припарковал машину перед «Крафтом» и зашел внутрь. Там он и остановился. – Нэнси засеменила к столику Энн. – Ты в последнее время бывала у поместья Суинтон? – спросила она, опершись на спинку стула Энн.