Пять масок тьмы - Гаглоев Евгений Фронтикович - Страница 2

Внизу гудели машины, играла музыка, раздавался гомон толпы. Где-то сработала автомобильная сигнализация, но ее тут же перекрыли звуки полицейских сирен.

Ищейка вслушивался в шум большого города, стараясь вычленить звуки, интересующие его сейчас больше всего: топот ног тварей, преследующих свою добычу. Скрежет старых дверей и лязг крышек канализационных люков, из которых убийцы выбирались на поверхность, поджидая намеченную жертву. Треск костей и скрип негнущихся суставов, сопровождающий передвижения некоторых из них. И он слышал все эти звуки прямо сейчас, где-то совсем недалеко отсюда. В переулках, куда этой ночью привела его охота.

Что-то затевалось в кромешной темноте. Что-то, чего Ищейка пока не понимал, но собирался выяснить. Крепкие пальцы сжали рукоять длинного меча, спрятанного под расстегнутой курткой. Ищейка напряженно впитывал в себя темноту ночных улиц.

Рядом мерно дышал его спутник, вглядывающийся в темное небо янтарными кошачьими глазами. Зверь нетерпеливо переминался с лапы на лапу, но при этом двигался так тихо, что Ищейка его почти не слышал. Наконец острые когти скрипнули по металлическому покрытию крыши, а зверь издал тихое утробное рычание.

– Я тоже чувствую, – шепнул ему Ищейка. – Смрад мертвечины из каменных колодцев поднимается к крышам домов… Они уже здесь, совсем недалеко отсюда.

Зверь приблизился к краю и грациозно взмыл в воздух, почти сливаясь с ночной темнотой. Секундой позже он уже несся по крыше соседнего здания. Ищейка шумно выдохнул, разбежался и прыгнул следом. Охота началась.

По мнению Жени Тихомировой, в Санкт-Эринбурге всегда, независимо от времени года, темнело очень быстро. На закате тени, отбрасываемые серебристыми башнями небоскребов, стремительно становились длиннее и шире, расползались по узким улицам, точно черные кляксы на полотне, и мегаполис погружался во тьму. Почти одновременно зажигались огни неоновых реклам, включалась иллюминация и внешняя подсветка высотных зданий. Большие видеоэкраны, установленные на главных площадях и проспектах города, становились гораздо ярче, чем днем.

И все же это был искусственный свет, который не мог полностью разогнать ночную тьму. А ведь именно ночью происходят самые загадочные и пугающие вещи.

Женю всегда поражал этот момент, когда на город падала тьма. В считаные минуты мегаполис накрывало непроницаемое черное покрывало. Девушка жила в Санкт-Эринбурге уже два года, но все никак не могла к этому привыкнуть.

Детство Жени Тихомировой прошло в небольшом приморском городке под названием Новый Ингершам, где всегда было в изобилии воздуха и солнечного света. Ей так их не хватало! Высящиеся вдали горы, море до самого горизонта создавали ощущение безграничной свободы. С Санкт-Эринбургом, конечно, не сравнить. Из-за высоких небоскребов в мегаполис даже днем проникали лишь редкие солнечные лучи, а зимой сумерки начинали сгущаться уже в четыре вечера.

Поэтому Женя от всей души мечтала, что когда-нибудь вернется к любимому морю и будет жить и работать в родном городке. Но сначала надо было окончить школу и получить высшее образование. Ну а потом можно думать, как устроить свою жизнь. Благо до окончания последнего учебного года оставались считаные недели. Если бы не предвыборная кампания деда, она сейчас штудировала бы учебники, готовясь к выпускным экзаменам.

Не переставало поражать и то, что, в отличие от Нового Ингершама, жизнь в Санкт-Эринбурге не затихала самой глубокой ночью. Иногда Жене даже казалось, что с наступлением темноты на улицах становится гораздо больше людей, чем днем, и происходит куда больше интересных событий. Женя посмотрела в окно лимузина, принадлежащего компании ее дедушки.

По улицам двигались во все стороны сотни людей, играли музыканты, выступали танцоры; вывески многочисленных ресторанов и ночных клубов призывно сияли высоко над узкими тротуарами, завлекая посетителей. Глядя на праздно шатающуюся молодежь, Женя невольно вздохнула от зависти. Как бы ей хотелось сейчас болтаться по вечерним улицам со своей лучшей подругой Сашкой и ни о чем не думать. Но, увы, выпускные экзамены никто не отменял.

Дед Жени, Александр Васильевич Тихомиров, сидел рядом с ней на обитом дорогой кожей сиденье и тихо разговаривал по сотовому телефону. В последнее время дед с ним не расставался. Полчаса назад завершились предвыборные дебаты с двумя конкурентами на пост мэра Санкт-Эринбурга. И теперь Александр Васильевич напряженно вглядывался в строчки, бегущие по экрану телефона, общаясь с теткой Инессой, руководящей его избирательной кампанией. Видимо, рейтинг был очень хороший, – дедушка довольно улыбался.

Женя впервые присутствовала на подобном мероприятии, и ей в общем понравилось. Дебаты проходили в большом выставочном центре «Купол мира» при огромном скоплении зрителей и журналистов. У девушки до сих пор рябило в глазах от фотовспышек и яркого света прожекторов, направленных на помост с тремя трибунами.

Александр Васильевич во время встречи держался молодцом, Женя им прямо-таки гордилась. Вежливо и сдержанно отвечал на вопросы репортеров, спокойно общался с двумя своими конкурентами, Аркадием Писклаковым и Андреем Вакулиным, сохраняя достоинство и не поддаваясь на колкости и провокации.

Женя сидела в первом ряду в окружении разных важных людей. Дед считал, что кандидата на пост мэра должны окружать члены семьи, – это повышало его рейтинг у избирателей. Мать Жени, София Тихомирова, сегодня присутствовать не смогла, а тетка Инесса командовала избирательным штабом и наблюдала за ходом дебатов со стороны, так что семью представляла лишь внучка. Впрочем, Женя делала это не только ради хороших отзывов в средствах массовой информации. Она действительно любила дедушку и искренне хотела его поддержать.

Александру Васильевичу было слегка за шестьдесят, но он выглядел гораздо моложе своего возраста. Высокий, подтянутый, широкоплечий, представительный. Именно таким и должен быть кандидат в мэры города. Во время дебатов Женя с легкой улыбкой наблюдала за его конкурентами. Аркадию Писклакову недавно исполнилось семьдесят, у него была обширная пятнистая лысина и приличное брюшко. Второй кандидат, Андрей Вакулин, красил седые волосы в рыжий цвет, и это было заметно невооруженным глазом. Кроме того, он пользовался автозагаром, одевался с иголочки и носил дорогую брендовую обувь, но при этом совершенно не умел говорить. Все указывало на то, что внешний вид заботил Вакулина куда сильнее, чем благополучие города, которым он собирался управлять. И люди это видели.

Когда дебаты закончились, публика в зале разразилась бурными продолжительными аплодисментами. Было очевидно, что дед выступил гораздо лучше конкурентов. Покинув выставочный центр, Тихомировы сели в лимузин и направились в штаб избирательной кампании, который располагался в главном офисе семейной фирмы Тихомировых «Оберон». Инесса, старшая сестра матери, уже ждала их там, ей не терпелось поделиться с дедушкой последними новостями о ходе кампании. Мама все еще задерживалась на каком-то благотворительном мероприятии и обещала подъехать чуть позже.

В лимузине, кроме Жени и ее деда, сидели молодой фотограф Стас – юркий темноволосый парень лет двадцати, нанятый Инессой для съемок важных мероприятий; водитель Валентин и парочка крепких телохранителей. Женя не раз видела их с дедушкой, но никак не могла запомнить имена. Эти рослые коренастые парни повсюду следовали за Александром Васильевичем безмолвными тенями. Они и сейчас хранили молчание, сидя в салоне напротив Жени и изредка бросая на нее оценивающие взгляды.

Однажды Женя спросила Инессу, так ли нужны дедушке телохранители, на что тетка ответила:

– Ну а ты сама как думаешь? Наши конкуренты способны на любые подлости, поэтому охрана необходима. К тому же отец с телохранителями и выглядит гораздо внушительнее. Остальные больше уважают.