Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ) - Шевцова Наталья - Страница 20

Он обвел толпу взглядом.

– Оба несчастья, обрушившиеся на ваш город были ОСТАНОВЛЕНЫ, прежде чем пострадал хоть один человек!

Логика в его словах была железной. И люди, почти уже поверившие в то, что я и правда проклятая, облегченно выдохнули.

– Но мой сын! Он чуть не погиб! А овцы… – начала было возмущаться Марта.

– Я говорю от имени Императора! – слегка повысив голос, перебил её герцог. Возможно, если бы Марта не знала, кто перед ней, её (и тем более, Титтл и Паддл) эти слова не остановили бы, но в маленьких городках слухи распространяются быстро. – Вы сами сказали «чуть»! – продолжил карающий клинок во вновь восстановившейся тишине. – То есть, он жив. Ваш сын жив. И все жители этого города живы! Повторяю еще раз! Кто-то защитил ваш город! Кто-то не позволил стихиям стереть его с лица земли. И это был не я. И подозреваю не вы, – посмотрел он на Марту. – И не вы, – перевел он взгляд на Титтл с Паддл.

– Пытаетесь сказать, что это она?! – скептически поинтересовалась Титтл.

Покупатели зашептались, и некоторые из них даже закивали в знак согласия.

Паддл и Марта, ожидая ответа, фыркнули. Эдит всхлипнула.

Карающий клинок пожал плечами.

– Пока-аа-ам… – переведя на меня задумчивый взгляд, протянул он, – просто констатирую факт. Два стихийных бедствия и при этом ноль жертв. Элементарная математика. – Он выдержал паузу, затем отвел на меня взгляд и сделал несколько шагов в направлении Титтл. – Даже для тех, кто умеет считать только на пальцах, – наклонившись к ней так, словно собирался сказать ей что-то секретное «на ушко», с явной насмешкой в голосе добавил он.

Титтл открыла было рот, чтобы возмутиться, но карающий клинок продолжил, не дав ей вставить и слова:

– Разумеется, я имел в виду не вас. Так, просто, к слову пришлось. Но, если всё же я вас вдруг обидел, прошу прощения. К слову, об извинениях, вам бы тоже, уважаемая, не помешало их кое-кому принести. Как, впрочем, и вам, – перевел он взгляд сначала на Паддл, затем на Марту, Эдит и всех тех, кого они привели с собой, а затем на меня.

– Принести извинения?! – взвизгнули Титтл и Паддл, побагровев до цвета вареной свеклы. – Ей?! – синхронно указали они на меня пальцами. – За что?! За что мы должны перед ней изви...

– За оговор! За порчу имущества! – кивнув на валяющиеся на полу круассаны, жестко оборвал их карающий клинок. – За разжигание паники и организацию общественных беспорядков! Шериф, я правильно перечисляю статьи обвинения?

Конрад кивнул и подтвердил:

– Более чем, Ваше Сиятельство.

– Обвинения?! – взвизгнула Титтл так, что в окнах задребезжали стёкла. Её лицо побагровело, глаза выкатились, а руки затряслись мелкой дрожью.

Паддл схватилась за сердце и покачнулась:

– Люди добрые! Вы свидетели! Вы это слышали?! – она воздела руки к потолку, словно взывая к небесам.

Шериф закатил глаза и пробормотал:

– О боги, опять начинается...

Мэр и карающий клинок, покачав головами, закатили глаза к потолку вслед за ним.

– ИЗВИНЕНИЯ-ааа?! – продолжала меж тем Титтл. – Я-ааа должна извиняться?! Да что же это делается?! ЧТО ЖЕ ЭТО ДЕЛАЕТСЯ?! – она развернулась к покупателям и зевакам, толпившимся у двери, воздев руки в театральном жесте. – Люди добрые, милые, родные! Этой, – снова ткнула она в меня пальцем, – значит можно нас и травить, и убивать, а мы, значит, и слова поперек сказать не смеем! Имущество мы ей, видите ли, подпортили! С каких пор защитить родных и близких от отравы – стало называться порчей имущества?!!

Паддл тем временем упала на колени прямо посреди пекарни, заламывая руки:

– Мы ещё и виноваты остались! Люди добрые, милые, родные! Вы видите, что делается: МЫ ещё и ВИ-НО-ВА-ТЫ ОСТАЛИСЬ!!! – слёзы потекли по её щекам, размазывая румяна. – А всё потому, что они все тут ЗАОДНО!!! ВСЕ ОНИ ТУТ В СГОВОРЕ!!!

София фыркнула и пробормотала себе под нос:

– Ага! Прям все и с первого дня!

Я слабо улыбнулась.

Марта подхватила истерику, схватившись за голову:

– Ла-ава-анда! О горе нам! О несчастье! Про-ооости нас! Мы пытались наказать твою убийцу, но её покрыва-ааааают! К ней не подпуска-ааааают! – она завыла так пронзительно, что даже стоящие за дверью зеваки поморщились.

Не осталась в стороне и Эдит, она рухнула на пол рядом с Паддл, рыдая в голос:

– Лава-ааанда! Подру-уууженька! На кого ж ты меня покинула?.. Ой-ой-ой... не стало хозяйки в дому светлом! Потускнели окошки, притихла печурочка! Где ходила ты – травушка примята, да шагов уж нет... – била она себя в грудь, причитая. – Как же я без тебя?.. Как же мы без тебя?..

Лети прислонилась к стене и, слегка наклонившись к Ивко, шепотом прокомментировала:

– Интересно, они заранее репетировали или это чистая импровизация?

Ивко кивнул и буркнул:

– Угу! В цирке бы им выступать.

– С каких пор! – выла тем временем Титтл, хватаясь за косяк двери типа для опоры. – С КАКИХ ПОР потерявшие близкого человека должны извиняться перед её убийцей?! Где справедливость?! ГДЕ?!!

Карающий клинок вздохнул и посмотрел на часы.

Заметив это, Паддл поползла к нему на коленях и, цепляясь за полы его сюртука, взмолилась:

– Ваше Сиятельство, услышьте нас! Умоляю! ЗАЩИТИТЕ НАС!!! Иначе они нас всех тут перетравят да перебьют! Сегодня Лаванда и Долорес...

Брезгливо поморщившись, он отступил на пару шагов назад.

– …и мои бедные овечки, и мой маленький мальчик, – всхлипывая и типа вытирая слезы, вставила Марта.

– Вот-вот, – энергично закивала Паддл. – Сегодня Лаванда, Долорес, овечки и Лука, а завтра – мы все! МЫ ВСЕ УМРЁМ! Защитите! ЗАЩИТИТЕ НАС, Ваше Сиятельство!!!

Карающий клинок снова поморщился и… неожиданно для всех, обращаясь к «залу», поинтересовался:

– А с Долорес, что?.. У нас что, ещё один труп? – уточнил он, переведя взгляд сначала на мэра, затем на шерифа.

Те недоуменно заморгали и посмотрели… на меня.

А что я? Типа я знаю, кто такая Долорес. Ну и я тоже недоуменно заморгала, мол, извините, понятия не имею, о чем вы.

– Не-э, Долорес пока не труп! – ответил за меня Ивко. – Она вон, – указал он на ту самую «вражескую лазутчицу» в зеленом платье с кружевным воротником, – видите, пока ещё жива!

По-видимому, услышавшая в словах «пока не труп» и «пока ещё жива» угрозу, Долорес сдавленно пискнула и схватилась за сердце, прижав при этом к груди купленное у меня якобы отравленное лавандовое печенье.

Шериф кашлянул, пряча улыбку. Мэр предложил:

– Воды?

– Нет, спасибо, – отрицательно покачала та головой. – Ничего. Ничего не надо.

– Как это ничего не надо? – уперла руки в боки София. – А как же, сдать властям на экспертизу отравленное печенье?! Вот они, власти, – кивнула она на Конрада, мэра и герцога и потребовала: – сдавай!

– То есть, отравлены не только круасаны, – кивнул себе под ноги герцог и уточнил: – но и печенье?

– Именно! – выступила вперед, задрав подбородок, Титтл. – Долорес всю ночь мучилась с коликами! Чудом выжила! Да, Долорес?

Та, часто заморгав, закивала как болванчик.

Герцог хмыкнул и, указав глазами на пакет, поинтересовался.

– Это оно? Я имею в виду, отравленное печенье?

Долорес снова кивнула.

Он протянул руку.

– Можно?

Долорес ничего не оставалось, как передать ему пакет, который он тут же раскрыл, достал наугад одну печенюшку, повертел в пальцах, поднёс к носу, принюхался, посмотрел на перстень на своей правой руке, снова хмыкнул:

– Отравленное, говорите?..

Он откусил кусочек, демонстративно прожевал и проглотил.

– Хм. Многовато лаванды, как на мой вкус, а в остальном, судя по тому, что кольцо, определяющее яды, «молчит», – кивнул он на перстень, – вполне себе съедобное.

За каким-то из столиков раздался сдавленный смешок. За ним последовал ещё один, потом ещё... И вот уже практически все покупатели и зеваки прятали за поднесенными ко рту ладонями улыбки.