Ты не опоздал (СИ) - Волкова Дарья - Страница 18

Не хочу я вашего «Ермака»! Но почему-то пью. Он терпкий. Крепкий. Богдан говорит, что в него положено хвойную веточку класть – для антуража. Но мне и так хватает антуража. Я представляю ее, эту красивую, с которой Богдана расстался. Так и хочется потребовать предъявить фотографию! Спасает меня телефонный звонок. Кто это так поздно? Руслан хочет продолжить ругаться? О, я ему сейчас устрою!

Это Зизи.

– Мой у тебя?

– У меня.

– Сейчас за ним приеду.

– Да пусть у меня останется, – я пытаюсь спасти семейную честь. Зачем невесте видеть жениха таким? Зизи хмыкает.

– Перестань. Я прекрасно поняла, что он в стельку. Он мне уже кучу бессмысленных сообщений накидал, по ним понятно, в каком Сашка состоянии. А тебе завтра тортом надо заниматься. Через полчаса буду.

Заканчиваю разговор с Зизи. Сашка с Богданом смотрят на меня внимательно, но по-разному. Брат с веселым благодушным любопытством, Богдан напряженно. А я уже не вывожу анализировать, что это значит, во мне со всем казацким темпераментом бушует Ермак Тимофеевич. Залпом допиваю коктейль.

– Саш, за тобой сейчас Зизи приедет.

– Золото у меня, а не женщина! – довольно скалится Сашка. А Богдан резко встает и начинает делать еще одну порцию коктейля.

– Я больше не буду! – протестую. Но снова почему-то пью.

К тому моменту, когда приезжает Зизи, я в таком состоянии, в каком не была никогда. Во мне переливаются северные сияния и скачет с гиканьем казацкий атаман. Словом, мне страшно весело. Вот именно – страшно.

– Вот же негодяи… – вздыхает Зизи.

– Не бойся! – я свято уверена, что говорю ясно, четко, остроумно. – С тортом все будет в порядке.

Зизи лишь машет рукой. Переводит взгляд на Богдана.

– Я помогу спустить Сашку, – кивает он.

– Эй! – возмущается брат. – Я не ковер, чтобы меня спускать! Я сам пойду.

– Я провожу.

– Иди в жопу, – огрызается Сашка. – Может, я хочу с женой в машине целоваться!

– Щас прямо! – отбривает его Зизи.

Я с умилением наблюдаю все эти препирательства. Господи, какие же они все хорошие! Как я их все люблю! Ну, кроме Богдана. Его я…

А Богдан кивает Зизи.

– Тогда я помогу Арише убраться.

– Лучше бутылки свои забери! – потому что такого количества элитного спиртного в моей квартире никогда не было! А мне чужого не надо.

Зизи снова вздыхает, коротко обнимет меня, кивает Богдану. И они с Сашкой уходят.

А мы с Богданом остаемся.

Я снова открываю дверь на балкон.

– Так, я подышать, а ты собирай алкоголь. Богдан, я серьезно. Мне чужого не надо. Вон твой ящик.

– Дверь не закрывай. Чтобы я тебя видел.

Раскомандовался!

На балконе я не трезвею. «Зачем тебе это надо?» – шепчет в моей голове покоритель Сибири. Видно – на опыте. Окна домов вокруг сливаются в местное северное сияние.

Не трезвею я. Ни хре-на. Только хуже делается. Или веселее.

Не понимаю.

На кухне меня ждет изумительная картина. Пока я дышала воздухом, Богдан убрал все со стола. Бросаю взгляд на раковину. И посуду в посудомоечную машину убрал. И вот на этой чистой кухне, за чистым столом сидит мужчина. А на столе перед ним – бутылка и стакан.

Картина настолько новая и удивительная, что я замираю. Богдан поднимает стакан. Судя по цвету… и форме бутылки… виски. Чистоганом. Даже безо льда. Салютует мне.

– Твое здоровье, Ариш.

Охренеть. Не квартира, а притон какой-то.

Прохожу, сажусь напротив. Богдан делает долгий глоток, прикрывает глаза.

– Я же сказала тебе забрать алкоголь.

– Я именно это и делаю.

Угу. В себя.

Ему надо уйти. Мне надо его выгнать. Черт с ними, с этими бутылками, на свадьбу привезу ему этот ящик! Но я молчу. И Богдан молчит. Так же, не открывая глаз, делает еще один долгий глоток. Пустой бокал стукает о стол.

Почему ты не открываешь глаза?! Почему не смотришь на меня?!

Я протягиваю руку и снова касаюсь его заросшей щеки. А вдруг он трется о мою руку. Это так неожиданно, что я дергаюсь. Но Богдан перехватывает руку, не дает убрать.

– Ты и правда сбреешь бороду? – вырывается у меня вопрос. «Не порти мужика!», – внезапно просыпается в голове Ермак Тимофеевич.

Именно в этот момент Богдан резко открывает глаза.

– Ради тебя – да.

Что значит – «Ради тебя»?! Ой, закрой снова глаза! Не смотри на меня так!

Он исполняет мое желание. Поворачивает голову. И целует в самый центр ладони.

В самый центр всего.

Не в ладонь. Куда-то глубже, гораздо глубже. В то место, которое у меня, оказывается, есть – только я о нем не знала. Или забыла.

То самое место, которое ныло и сладко замирало тогда, в шестнадцать. Которое у меня совершенно отсохло – я была в этом уверена!

Черта с два.

Почему все мои шестнадцатилетние сопливые мечты вздумали сбыться именно сейчас?! Сейчас, когда я про них уже забыла!

Не забыла.

Потому что помню, как внутри все плавилось и мельтешило, когда Богдан в первый раз целовал мне руку. И слова его помню, оказывается.

– Ты целуешь руки, если человек этого заслуживает.

Он тепло и щекотно выдыхает мне в ладонь. И вдруг целует ниже. В запястье.

– Тебе не надо ничего заслуживать, Арина. И вообще, цитата неточная. Целуют, когда хочется. Мне хочется.

Он тоже помнит…

Мне кажется, подо мной шатается табурет. Как будто землетрясение. Или что это… Когда тебе вдруг шепчут в запястье:

– Что же мы делаем, Арина…

Я не знаю, что делаешь ты, Богдан. А я просто теряю всякий контроль над происходящим. И плыву по течению. Когда ты поднимаешь меня за руку с табурета. Когда наклоняешь лицо ко мне.

Остановить происходящее уже невозможно. Северное сияние, Ермак Тимофеевич и ирландский виски это подтверждают.

***

Поцелуи в шею – мое самое любимое. Особенно когда губы целуют нежно, а борода слегка колет. Убойный контраст. И вот здесь, да-а-а-а…

Борода?! Откуда у Руслана борода?!

Я подлетаю на кровати. Одеяло само собой наматывается в процессе. И теперь перед моими глазами… только Богдан.

Без одеяла. Без всего. Лежит, смотрит на меня, подперев голову рукой.

В моей постели.

Он без одежды. Я без одежды. Мы в постели. Вдвоем.

И больше никого. И ничего. Ни северных сияний, не покорителей Сибири, ни ирландских вискарей. Голые люди. Голое утро. И голая правда.

Я переспала с Богданом Тамбовским!

От протянутой руки – уворачиваюсь. От хриплого «Ариша» – сбегаю. В ванную, в комплекте с одеялом. А там – душ на полную. От горячей воды сбивается дыхание. За горячей водой можно спрятаться от мыслей, которые сейчас меня просто уничтожат. За шумом воды можно спрятаться от звуков. Любых.

От стука в дверь ванной.

От хриплого вопросительного «Ариша».

От стука закрывшейся входной двери. Вот это было бы самое идеальное. Но оно не происходит.

Когда я выхожу из ванной, Богдан ждет меня на кухне. Я упорно смотрю мимо него, на стол, на котором вчера стояли бутылка виски и стакан. Сейчас стол идеально чист. И я решаюсь все-таки посмотреть на Богдана.

По нему вообще не видно, что он вчера пил. Непозволительно хорош. Только лохматый. На себя и свой внешний вид я махнула рукой, не до него сейчас.

Грехопадение уже свершилось. Так, не думать о том, что произошло ночью. Не сейчас. Потом!

Богдан первым нарушает молчание.

– Знаешь, у меня в арсенале есть отличный рецепт на утро. «Сибирский грог» называется. Корица и гвоздика у тебя есть?

Грог? Это что-то опять с алкоголем?! Тебе вчерашнего Ермака Тимофеевича и иже с ним мало?!

– У меня есть утренний рецепт получше, – прохожу к холодильнику, стараясь держаться от Богдана как можно дальше. Правда, кухня у меня недостаточно большая для этого. – Яичницу с помидорами будешь?

– Яичница – это самое первое, что ты для меня готовила. Конечно, буду.

Замираю у холодильника. Почему ты помнишь так много? Почему я помню так много? И что нам всем с этим делать, Богдан?! Что нам делать с тем, что случилось этой ночью?!