Бывший муж и его новая семья (СИ) - Стоун Ева - Страница 4

А жена наотрез отказывалась даже говорить о детях, всё пыталась скормить мне идею чайлдфри. Что мы можем от жизни кайфовать без детей. Так, я не спорю — можно, конечно.

Только это не мой случай. И с реализацией я всё сильнее ощущал желание расширить нашу семью. Смотрел на то, как пары друзей сначала планируют, потом беременеют, затем рожают и жалуются на то, что у них больше нет времени друг на друга.

И тоже этого хотел, пока Фаина вертела носом и говорила, что не будет пачкаться об грязные памперсы. Дети у нее ассоциировались только с негативными сторонами материнства, и это был самый, что ни есть, как сейчас говорят "рэд флаг".

— Как это понимать? — бывшая жена подходит ко мне и скрещивает руки на груди. Как была стервой, так и осталась. — Это, вообще-то, брендовые, дорогие вещи! Они стоят кучу денег! — она кивает на промокшие и испачканные штаны и кофты.

— Купишь новые, — отвечаю и, мазнув по ней взглядом, ищу жену. Но вижу, что Маши больше на тротуаре нет.

Блядь.

Зато у её тачки вдруг загораются задние фары, и она, нажав на газ, с пробуксовкой срывается с места.

— Твою мать, — смотрю, как машина исчезает за поворотом, и со злостью отпинываю от себя очередной чемодан Фаины. Тот отлетает на приличное расстояние и приземляется в глубокую лужу.

Охая и ахая, бывшая жена бежит спасать очередной мешок брендовых шмоток. В этом она осталась себе верна.

Я же захлопываю багажник и понимаю, какую хрень сотворил. Поднимаю голову к небу и глубоко дышу, чтобы хоть немного успокоиться.

Не получается.

Из меня вырываются трёхэтажные маты. Впрочем, не меньше ругательств исходит и от Фаины, когда она осматривает своё подпорченное добро.

— Руслан! Сейчас у тебя просто нет выбора, и ты обязан отвезти меня в гостиницу, чтобы загладить свою вину! — а вот и голосок прорезался.

Тот самый, который мужики в жёнах ненавидят до отвращения. А как она до этого гладко ездила мне по ушам по дороге от аэропорта до квартиры.

И я, блядь, слушал. Слушал, дебил!

Забыл о том, как она умеет проходиться по мозгам ржавой пилой и как ей от природы дано виртуозно играть на нервах.

Это всё Маша моя виновата… Распустила меня. Приучила к тому, что женщина может быть не пилой с шилом в одном месте, а ласковой и заботливой второй половинкой. Причём я не пытаюсь быть поэтом.

Моя жена действительно такая — достойная, добрая и лишённая подлости.

И понятно, почему она сразу же решила удрать. На хрена ей такой мужик, которого какая-то левая баба целует?

И это еще я тему с неоткуда взявшимся ребенком не трогаю. Уверен, для Маши, которая над каждым отрицательным тестом плачет — это отдельный удар.

— Ничего я тебе не обязан, — глядя на Фаину, направляюсь к водительской двери и в голове репетирую, какой «приятный» разговор меня ждёт с женой.

Зла на себя не хватает.

Поступил как урод.

— Вообще-то это не так! — бывшая жена фурией несётся за мной следом. — Даже если в гостиницу ты меня не отвезёшь, это не изменит того факта, что ты биологический отец моего Славика.

На этом моменте я останавливаюсь как вкопанный. Но прежде чем развернуться к ней, прислушиваюсь к предчувствию: что-то здесь не так. Фаина не тот человек, чтобы десять лет смотреть, как выгодное высасывание из меня ресурсов просачивается сквозь пальцы.

Она не говорила мне про сына по какой-то причине.

Вопрос: какой именно?

Она продуманная баба, и никакой благотворительности тут быть не могло. Это расчёт. От и до.

— Где ты была раньше? — смотрю на неё через плечо. — Почему только сейчас говоришь мне о сыне, который якобы от меня?

— Якобы, — повторяет она и смеётся. — Ты бы его видел, нашего с тобой Славика. Вы как две капли воды похожи…

— Ты не ответила на мой вопрос. Где ты была раньше? Почему не примчалась с тестом ДНК в зубах и не стала требовать алиментов?

— Потому что я гордая женщина, Руслан, — она вскидывает подбородок. — Я понимала, что ребёнок, рождённый от случайного секса двух расставшихся людей — это не то, чем можно гордиться. И понимала, что тебе это не понравится.

— Что ты несёшь? — кровь закипает в венах. — Ты не имела права решать, буду я гордиться этим ребёнком или нет.

— Значит, ты заинтересован? — в её глазах вспыхивает огонёк надежды. — Я могу познакомить вас завтра вечером. Что думаешь?

А думаю я вот что: если я прямо сейчас не поеду за Машей и не найду нужные слова, то возникший из ниоткуда ребёнок будет моей самой незначительной проблемой.

— Маша? — муж выкрикивает моё имя, едва переступив порог квартиры. — Вижу, ты дома, — он делает этот вывод, потому что везде включён свет. Причём делает это удовлетворённым тоном. Гад. — Чем занимаешься, любимая?

Мне очень хочется, используя богатый русский язык, сказать ему пару ласковых, но я себя успокаиваю. Лучше я потрачу время на сбор вещей, чем на перепалку с Русланом.

Я ругаться с ним могу долго. Хоть целую вечность. Настолько сильно он меня ранил.

Хорошо, что слёзы я уже выплакала по дороге сюда, так что он не увидит ни одной.

— Маша, я, вообще-то, с тобой разго… чем это ты занимаешься? — резко спрашивает он, увидев меня на полу перед чемоданом, в который я пытаюсь запихать вещи.

Сначала планировала взять только самое необходимое, но когда мысли спутаны в узел, как решить, что есть те самые необходимые вещи?

— Машуля, посмотри на меня, пожалуйста, — он присаживается на корточки рядом со мной и говорит ласково-ласково. — Нам с тобой нужно поговорить.

— Чёрта с два, Бородин! — бросаю ему через плечо и, не сбавляя скорости, трамбую вещи в чемодан.

— Я тебя прошу, — он тянет руку и кладёт её мне на лопатки, а у меня внутри всё от этого жеста переворачивается. Демонстративно отодвигаюсь, чтобы он не мог до меня дотянуться. — Так, всё, хватит!

Бородин теряет терпение, захлопывает крышку чемодана и отшвыривает его в сторону. Тот ударяется о стену.

Я застываю со стопкой футболок в руках и смотрю на мужа исподлобья. Не имеет права мне препятствовать!

— То, что ты увидела, было недоразумением, — медленно и правдоподобно произносит он. Ещё и смотрит мне прямо в глаза, буквально заключив в плен своего взгляда. — Между мной и Фаиной ничего нет. Я с тобой честен.

— Кроме ребёнка, — сорвавшиеся с губ слова заставляют моего мужа не просто замолчать.

Он меняется в лице. Становится строже и злее, как будто ему вмиг перехотелось уговаривать меня помириться. А ведь он именно поэтому так быстро расстался со своей бывшей женой — тире — любовницей.

Помчался следом за мной. Вешать мне на уши лапшу и отговаривать от развода, пока горячо. Вот же расчётливый!

— Ну и чего ты замолчал, Руслан? Или на этот аргумент ты ложь придумать не успел?

В этот момент муж смотрит на меня как на врага. Пусть привыкает — я больше не буду той слепо верящей ему женой, по которой он взял и прошёлся катком, скотина.

— Фаина — профессиональная лгунья, — он начинает издалека.

— Но это не остановило тебя от того, чтобы её лживые губы с упоением целовать.

По лицу моего мужа снова пробегает тень, на шее вздуваются жилы, а на лбу начинает пульсировать вена. Он, наверное, ожидал, что приедет домой, застанет меня разбитую и в слезах, заговорит мне зубы… и волшебным образом мы помиримся.

Впрочем, я и сама не ожидала от себя такой реакции на предательство мужа. Раньше мне казалось, что если нам придётся расстаться — я этого не вынесу, до того сильна моя любовь.

Но оказалось, когда тебе изменяют, вдруг открывается резервуар сил, направленных на то, чтобы как можно скорее избавиться от изменника.

— Я её не целовал, — отчеканивает он, завершая свои слова усмешкой, мол, я сказала глупость и вообще всё было не так.

— А я — Папа Римский.

— Я серьёзно, Маша, — голос мужа становится злее и громче. — Это она ко мне полезла.