Надежды юношей питают (СИ) - WISE Владислав - Страница 17

Артур Борисович активного участия в разговоре не принимал, только изредка поглядывал на Андрея, который также помалкивал, задумчиво помешивая уху в котелке.

И только уже после того, как уха была разлита в походные котелки, после очередной хвалебной словесной эскапады Стаса о блестящих перспективах грядущего проекта поставок энергоносителей в Европу, Андрея эмоционально прорвало:

— А вы знаете, что, согласно легенде, было выгравировано на мече Александра Македонского?

В моментально возникшей немой паузе все обернулись к нему.

— ?

— «Тщательно выбирай друзей, с врагами я разберусь сам».

— ?

Все также молчали, ожидая продолжения мысли Андрея.

— Я не знаю и не могу знать абсолютно всех мотивов руководства страны, принявшего такое решение. Однако хочу отметить несколько моментов, способных развеять эйфорию ожиданий от такого решения.

Андрей поставил котелок на скатерть и принял более удобную для себя позу, поскольку монолог предстоял долгий.

— Во-первых, если ситуацию разбирать как шахматную партию, то мы размениваем явные перспективы сотрудничества в политическом и экономическом планах с арабским миром на неявные обещания лукавого Запада. Автором всех идей, принятия решений и политики Запада в отношении СССР являются не Западная Германия с Францией, не Австрия с Италией. Кукловоды — англосаксы, которые неизменны лишь в одном — хронической нелюбви ко всему советскому, русскому в конце концов. В зависти к нашим природным богатствам и в стремлении их у нас тем или иным способом отнять. Они уже не раз обманывали нас, попытаются и теперь.

Андрей взглядом прервал фразу Мамеда, пытавшегося что-то добавить или опровергнуть.

— Во-вторых, с экономической точки зрения, и это нам в силу профессиональной осведомлённости известно в большей степени, чем остальным гражданам нашей страны, концентрация усилий на решении задач организации экспорта энергоносителей в Европу потребует сокращения многих внутренних программ, в том числе газификации населённых пунктов вне зоны, прилегающей к ниткам магистральных газопроводов, сократит программы внутренней нефтехимии и многое другое.

Все задумчиво слушали Андрея, а взгляд Артура Борисовича становился всё более острым и заинтересованным. В паузе Андрей предложил тост за процветание СССР — страны победившей социальной справедливости. И, поставив на скатерть стакан, продолжил:

— В-третьих, выходя на международный рынок торговли энергоносителями, мы не вполне отдаём себе отчёт в простой истине: цена на рынке определяется не только предложением (продавцом), но и спросом (покупателем). Что «стихийный рынок» — это байка для недоучек из ВПШ. У рынка, особенно такого стратегического товара, как энергоносители, свои законы и свои правила. Транснациональные корпорации англосаксов, работающие на этом рынке уже много лет, безусловно, поддерживаются своими правительственными кругами. Мы же на этом акульем пиру — новички. А, как они сами говорят: «Если тебя не пригласили за стол, значит, ты — закуска на этом столе». Поэтому стоит ещё раз хорошенько всё обдумать и не спешить с реализацией этого проекта.

— Что-то мы слишком ударились в производственное совещание, — заметил, улыбнувшись, Артур Борисович, — давайте продолжим первомайское застолье.

И тут же, мгновенно изменив тон на начальственно-деловой, добавил:

— Андрей, вот эти все свои соображения изложи на бумаге. Только очень аргументированно изложи, потому что Байбаков воду на киселе не любит, сам знаешь. Срок — неделя, не более.

Разлили по стаканам бутылку венгерского вина «Токай». Только у Михаила в стакане был вишнёвый компот, изготовленный для рыболовов супругой Фёдора. Дружно посмотрели на Артура Борисовича — самого старшего из присутствующих как по чину, так и по возрасту.

— Ну что, друзья, — Артур Борисович приподнял свой стакан с токайским, желая произнести тост. Обвёл взглядом всех сидящих друзей и неожиданно, вместо ожидаемого тоста, громко закричал поверх голов Фёдора и Михаила:

— А ну брысь! Ишь, акулы капитализма…

Все мигом обернулись в сторону, куда смотрел старейший из собравшихся. Кто охнул, кто рассмеялся, кто возмутился.

Два кота, ухватив зубами каждый по здоровенному окуню, пытались утащить их с собой. На возмущённый крик Артура Борисовича коты не прореагировали. Тогда на ноги вскочили Мамед и Михаил. Коты оценили угрозу и, собрав все свои силы, рванули прочь от людей. Но добычи своей так и не бросили. И два отличных экземпляра из и так не слишком богатого улова исчезли вместе с похитителями в густых зарослях соседнего кустарника.

— Вот же наглецы! — в сердцах воскликнул Артур Борисович.

А Стас вдруг расхохотался.

— Ты чего? — уставились на него как Артур Борисович с Андреем, так и вернувшиеся на свои места Михаил и Фёдор.

— Вспомнил одну историю, — ответил Стас.

— Сначала выпьем, затем расскажешь, — распорядился Артур Борисович и произнёс тост:

— За Первомай, товарищи! За нашу великую Родину! За нашу Коммунистическую партию!

Все с энтузиазмом выпили, чуть закусили. И Артур Борисович посмотрел на своего зама:

— Что ты хотел нам рассказать?

Стас весело усмехнулся:

— Лет этак тридцать назад, когда мне было пятнадцать, пошли мы как-то с отцом на рыбалку. Недалеко от нашего Хитрово (есть такая деревня в Липецкой области) располагался приличный водоём, в который впадали местные ручейки и речушки. Рыбы в нём было много. И наши с отцом уловы вносили приятное разнообразие в нашу, в остальном, мясо-молочную диету.

Принесли с собой ведро, в которое складывали пойманную рыбу. Поставили на землю и устроились на берегу с удочками. Вытащили рыбку и бросаем в ведро, пока не наполним его. Так и в этот раз. Часа четыре ловили. Но ведро заполнили почти до краёв карпами и плотвой. Собирались уже домой уходить. И тут, как нарочно, крючок удочки отца зацепился за бревно, что медленно проплывало мимо. Пришлось мне раздеваться, лезть в воду и спасать крючок. Не бросать же такое добро. Крючок у отца был особенный, старинный. От деда ему по наследству остался. Отец им особенно дорожил.

Выбираюсь я из воды, одеваюсь. Отец собирает снасти. Возвращаемся к ведру. А в нём нет рыбин. Зато недалеко от лотка расположился с десяток котов из нашей деревни во главе с их вожаком, нашим Васькой — здоровенным чёрным котярой. Облизываются и смотрят на нас вопросительно, точно спрашивают: «А ещё рыбка будет?»

Артур Борисович усмехнулся. Андрей с улыбкой покачал головой. Мамед, Фёдор и Михаил начали смеяться.

Так и закончилась наша рыбалка в тот день. Пришли домой с пустым ведром. Мать интересуется, где рыба. Мы рассказываем. Мать, у которой были планы на этот улов, возмутилась выходкой Васьки и его своры. И в наказание за содеянное лишила в тот день Ваську его любимой сметаны. Ох и криков было с его стороны, ох и возмущения! Полночи спать никому не давал своими воплями.

Тут расхохотались все.

— Что ж, — хитро улыбнулся Фёдор, — раз пошли такие разговоры, расскажу и я историю, что как-то приключилась на рыбалке с моим двоюродным братом.

Жест Артура Борисовича остановил рассказчика. Разлили остатки вина по стаканам. Андрей с интересом пробовал «Токай». До этого ему не доводилось пить венгерского. Пил он в основном французские, испанские или грузинские вина. Выпили и расположились слушать Фёдора.

— Как-то Антон, так звали моего брата, со своими закадычными друзьями Костей и Николаем, — повёл свой рассказ Фёдор, — отправились с ночёвкой на рыбалку на реку Дон. Приехали на излюбленное, прикормленное место. Разбили палатку, разложились и сели со спиннингами на берегу. А дело было уже после полудня. Рыба понемногу клевала. То Антон, то Николай вытаскивали какую-то мелочёвку, что польстилась на наживку. А у Кости — голяк. Час голяк, два. И вдруг Костя как завопит: «Парни, помогайте! Что-то здоровое клюнуло!»

Антон и Николай побросали свои удочки и к Косте. А тот обхватил ногами ствол соседней ивы, чтобы не уехать со спиннингом в воду, и чуть ли не лёжа держит свой индийский спиннинг марки «Дайва» двумя руками. Тот трещит, изгибается, но держит. Леска натянута как струна, а вода в реке просто бурлит.