Звездный парус (СИ) - "Tin" - Страница 31

— Ну надо же.

Потом покачал головой.

— То есть мне ещё и твою бюрократию разгребать придётся.

На этот раз Ила промолчала. Через несколько секунд Олег снова заговорил:

— А вооружение?

— Уточни запрос.

— Что вообще осталось от вооружения дредноута?

На внутренней схеме корабля почти сразу начали гаснуть обозначения. Сначала десятки точек. Потом сотни. Олег молча смотрел, как схема стремительно темнеет.

— Системы ПКО уничтожены полностью.

— Все?

— Все.

Погасли следующие отметки.

— Средний калибр уничтожен полностью.

— Тоже весь?

— Да.

Погасли ещё десятки значков.

— Большая часть вооружения уничтожена в ходе боя.

Олег некоторое время молчал. Потом медленно спросил:

— И что осталось?

На схеме загорелись всего две точки.

Где-то в носовой части корабля.

— Два из трёх каналов главного рельсового калибра.

Олег несколько секунд смотрел на них.

— И почему они не стреляли?

— Отсутствовали цели.

Он поднял бровь.

— В смысле?

— После потери маневровых систем дредноут утратил возможность маневрирования.

На схеме подсветился сектор обстрела главного калибра. Узкий. Жёстко привязанный к носу корабля.

— Последние корабли противника покинули сектор обстрела до завершения эвакуации.

Олег задумчиво хмыкнул.

— То есть еще дать прикурить возможность была, но пушку не повернуть.

— Именно так.

После этого некоторое время они снова двигались молча среди разрушенных секций дредноута. И впервые Олег начал понимать, насколько близко "Арбитр" подошёл тогда к окончательной гибели.

Путь после этого разговора занял ещё несколько часов. Чем дальше они продвигались к внешним секциям корабля, тем сильнее менялся сам дредноут. Жилые блоки остались далеко позади. Технические тоннели тоже постепенно закончились. Теперь вокруг всё чаще попадались огромные пустые пространства, транспортные магистрали и грузовые шахты, размеры которых уже плохо укладывались в голове. Иногда Олегу казалось, что он идёт не внутри корабля. А внутри какого-то подземного города. Только мёртвого. И построенного из металла.

Несколько раз пришлось обходить полностью разрушенные переходы. Один участок вообще оказался вскрыт прямым попаданием настолько сильно, что от коридора остались только отдельные куски переборок, торчащие в открытый космос. Пришлось использовать аварийный маршрут через технические фермы внешнего корпуса. Там Олег впервые увидел саму поверхность дредноута. Тёмную. Израненную. Покрытую следами старых ударов. Местами броня выглядела так, будто её не пробивали. А просто вырывали огромными кусками. От этого почему-то становилось не по себе. Потом снова были переходы. Разрушенные секции. Ещё сотни погибших членов экипажа. И наконец зелёная линия остановилась.

Впереди находилась дверь. Нет. Даже дверью это назвать было трудно. Огромная гермостворка высотой с многоэтажный дом. Толстая. Массивная. Испещрённая следами времени. Олег остановился перед ней и некоторое время просто смотрел. Потом тихо присвистнул.

— Это док?

— Подтверждаю.

Он ещё раз посмотрел на створку.

— И что у вас тогда считается ангаром?

Ила благоразумно решила не отвечать. Послышался низкий гул. Где-то глубоко внутри механизмов начали просыпаться древние приводы. Створки медленно дрогнули. И начали расходиться в стороны. Сначала Олег увидел только темноту. Потом отдельные огни аварийного освещения. Потом начали проявляться контуры конструкций. Многоуровневые платформы. Ремонтные фермы. Грузовые краны. Огромные направляющие. Доки уходили вперёд на километры. Потолок терялся где-то далеко наверху. Он молча сделал несколько шагов вперёд.

И только тогда заметил его. Корвет. Он висел далеко впереди. За пределами разрушенного шлюза. Покрытый следами старого боя. С пробоинами. С разорванными секциями корпуса. С погасшими огнями. Мёртвый. Но всё ещё удивительно целый. Олег некоторое время просто смотрел на корабль. Потом медленно выдохнул.

— Ну здравствуй…

И впервые за всё время после разговора про отпуск и Землю ему показалось, что возвращение домой перестало быть просто мечтой.

Теперь оно имело вполне конкретную форму.

Повреждённую.

Потрёпанную.

Но вполне реальную.

(Изображение очень условное. Для хотя бы примерного понимания)

Олег впервые всерьёз занялся системой ремонтных доков. Корвет по-прежнему висел за пределами шлюзовой зоны. Почти неподвижный на фоне звёзд.

Но теперь между ним и внутренним пространством дока оставалась уже не непреодолимая проблема, а вполне конкретная инженерная задача. Нужно было вернуть к жизни систему гравитационных захватов. Олег стоял возле диагностической консоли докового сектора и внимательно изучал схему. На проекции перед ним тянулась длинная цепочка узлов. Гравитационные захваты располагались вдоль всего ремонтного дока. Один за другим. Словно руки, способные перехватывать корабль по цепочке и постепенно затягивать его внутрь.

— Красиво придумано, — задумчиво произнёс он.

— Стандартная схема обслуживания кораблей среднего и малого класса, — ответила Ила.

Олег продолжал изучать схему.

— То есть первый захват цепляет корабль.

— Да.

На схеме вспыхнул крайний узел возле шлюзовой зоны.

— Затем подтягивает его к следующему сектору.

Загорелся второй захват.

— После передачи массы первый отключается. И так друг за другом.

— Именно.

Олег медленно кивнул.

— Как эстафета.

На полную диагностику ушло почти четыре часа. Проверять пришлось каждый захват по отдельности: общая картина постоянно рассыпалась на десятки мелких проблем. Одни узлы вообще не выходили на связь, другие исправно отвечали, но сразу засыпали систему ошибками. Попадались и такие, которые после всех ожиданий оказывались полностью работоспособными.

Постепенно результаты начали складываться в более-менее понятную картину. И, к удивлению Олега, ситуация выглядела не так плохо, как он опасался в начале проверки. Большая часть захватов сохранила работоспособность. Настоящая проблема крылась совсем в другом.

В доступной мощности.

Олег откинулся на спинку кресла и некоторое время молча смотрел на строки очередного отчёта, медленно прокручивавшиеся по экрану консоли.

— Так…

Он ткнул пальцем в схему.

— Этот сколько выдаёт?

— Семьдесят два процента номинальной мощности.

— Неплохо.

Следующий оказался хуже. Пятьдесят три процента. Потом восемьдесят два. Потом двадцать один. На последнем результате Олег только присвистнул.

— Ты его вообще зачем считаешь рабочим?

— Захват сохраняет способность формировать стабильное поле.

— Ну да…

Он ещё раз посмотрел на цифры.

— Только поле это уже еле живое.

К счастью, полностью мёртвых узлов оказалось немного. Основная проблема заключалась не в отказе системы. А в её старении. За тысячелетия работы часть контуров деградировала. Часть накопителей потеряла ёмкость. Часть управляющих модулей работала через раз. Некоторые все таки зацепило осколком или снарядом вражеского орудия. Весь док был заполнен мусором, дрейфующим в пустоте. В результате почти каждый захват выдавал свою собственную мощность. Где-то семьдесят процентов. Где-то сорок. Где-то двадцать. С точки зрения автоматики это выглядело кошмаром. С точки зрения Олега — рабочей задачей.

— Значит, просто будем тянуть медленнее, — подвёл итог он.

— Вероятность успешного захвата корвета остаётся высокой, — подтвердила Ила.

— Ну вот.

Олег довольно кивнул.

— А я уже начал переживать.

После этого началась настройка. Каждый захват получил собственные параметры работы. Собственные ограничения. Собственные временные интервалы включения. Там, где мощности не хватало, Ила автоматически увеличивала время удержания. Там, где система оставалась относительно исправной, наоборот сокращала цикл передачи корабля следующему узлу. Постепенно вся цепочка начала работать как единый механизм. Медленный. Старый. Сильно изношенный. Но всё ещё способный выполнить задачу. Когда последняя проверка завершилась, Олег ещё раз вывел на экран схему всего докового комплекса. Длинная цепочка зелёных отметок тянулась от шлюза до внутренних секций. Путь для корвета был готов. Он некоторое время молча смотрел на проекцию. Потом тихо усмехнулся.