Звездный парус (СИ) - "Tin" - Страница 23

Олег несколько секунд молча смотрел в тарелку. Потом тихо усмехнулся.

— То есть ты мне сейчас приготовила идеальную гречку с тушёнкой?

— Формулировка допустима.

Он снова попробовал кофе. И покачал головой.

— Ила, выходи за меня.

— …………………?

Олег усмехнулся краем губ.

— Шучу я, не закипи. Но у нас за такое могли и вправду замуж позвать…

Олег ещё несколько секунд спокойно завтракал, время от времени делая маленькие глотки кофе. Настроение после еды становилось каким-то… удивительно человеческим. Нормальным. Тёплым. Он задумчиво покрутил кружку в руках, потом всё-таки снова поднял взгляд вверх.

— Слушай, Ила.

— Слушаю.

— А ты можешь разговаривать по-другому?

Пауза.

— Уточните запрос.

Олег повёл ложкой в воздухе.

— Ну… более по-человечески, что ли.

— Формулировка недостаточно точна.

Он несколько секунд подбирал слова.

— Голос у тебя слишком… правильный. Синтетический. Холодный. Как у диктора в аэропорту.

Несколько секунд Ила молчала. Потом спокойно уточнила:

— Требуется изменение тембра и речевой модуляции?

Олег кивнул.

— Ну да. Что-нибудь более живое.

Короткая пауза. А потом под потолком снова прозвучал голос Илы. Только теперь — совершенно другой. Низкий. Мягкий. Спокойный. С лёгкой бархатистой хрипотцой. Не искусственный. Не механический. А почти человеческий.

— Так лучше?

Олег замер с кружкой в руке.

Несколько секунд просто молча смотрел перед собой.

Потом медленно выдохнул.

— Ох ты ж…

Он даже слегка прокашлялся.

— Да. Вот это уже вообще отлично.

Несколько секунд Ила молчала. Словно анализировала реакцию.

— Зафиксировано повышение эмоционального комфорта пользователя.

Олег тихо усмехнулся.

— Ага. Только давай без этого вашего «пользователя».

— Уточните предпочтительную формулировку.

Он сделал ещё один глоток кофе. Подумал. И пожал плечами.

— Ну… Олег вполне нормально звучит.

— Принято.

И почему-то именно после этого короткого слова голос Илы вдруг начал ощущаться ещё живее.

Следующие месяцы на дредноуте прошли спокойно. Настолько спокойно, что со временем Олег начал воспринимать гигантский древний корабль уже не как невозможную космическую аномалию, а как очень большой, очень сложный и очень запущенный завод, который каким-то чудом всё ещё продолжал работать.

Жизнь постепенно вошла в ритм. Днём Олег занимался ремонтом, обучением и бесконечным изучением систем «Арбитра». Ночью возвращался в медицинский сектор, ложился в капсулу и засыпал под фоновую загрузку новых технических пакетов. Ила больше не пыталась перегружать его огромными массивами информации за один раз. Обучение теперь шло постепенно — небольшими фрагментами, которые мозг успевал нормально усваивать и закреплять практикой.

С каждым новым уровнем подготовки дредноут переставал быть для Олега набором непонятных коридоров и странных механизмов. Он всё лучше понимал внутреннюю логику корабля, взаимосвязи систем, архитектуру технических секций и принципы работы оборудования Джора. Если поначалу большая часть действий выполнялась почти интуитивно — благодаря загруженным базам знаний, — то теперь понимание постепенно становилось осознанным.

Ремонта на корабле хватало с избытком.

Тысячелетия дрейфа не прошли для «Арбитра» бесследно. Где-то деградировали силовые магистрали, где-то разрушались крепления модулей, где-то начинали сбоить сервисные контуры. Иногда неисправности оказывались простыми и устранялись заменой пары бытовых блоков. Иногда за одной неработающей панелью скрывался целый каскад взаимосвязанных проблем, накопившихся за сотни или даже тысячи лет.

Постепенно Олег перестал удивляться размерам внутренних систем дредноута. Огромные вентиляционные комплексы, многоуровневые сервисные магистрали, распределённые контуры жизнеобеспечения и энергетические узлы всё чаще начинали восприниматься не как чудо технологий, а как обычная работа. Очень большая работа.

Параллельно менялся и быт.

После истории с кофе Олег неожиданно серьёзно занялся расширением памяти корабельных синтезаторов пищи. Почти каждый вечер перед сном Ила запускала мягкое нейросканирование, помогая ему вспоминать новые блюда, запахи и вкусовые ассоциации. Постепенно на дредноуте появились борщ, грибной суп, беляши, вареники, жареная картошка, хлеб, сало, горчица, котлеты, морс и ещё десятки вещей, которые для Олега были настолько привычны, что раньше он даже не задумывался о них.

С некоторыми блюдами возникали сложности. Несколько раз Олег долго ругался на синтезатор, пытаясь объяснить Иле, почему борщ не должен быть сладким, а пельмени — «резиновыми, как подошва». Ила всё это тщательно анализировала, исправляла и постепенно училась понимать не только состав пищи, но и саму человеческую логику восприятия еды.

Одновременно менялась и она сама.

Архивы экипажа «Арбитра» продолжали круглосуточно перерабатываться вычислительными контурами ИскИна. Ила изучала бытовое общение, шутки, интонации, реакции людей, особенности разговорной речи и постепенно всё чаще использовала их в общении с Олегом. Её голос становился живее, мягче и естественнее. Иногда она даже начинала осторожно шутить, хотя получалось это пока довольно своеобразно.

Однажды Олег почти полчаса объяснял ей, почему фраза:

«Вероятность выживания после употребления данного блюда остаётся высокой»

не считается хорошим кулинарным комплиментом.

Следующим большим этапом стали технические дроиды.

Первого рабочего дроида Олег увидел в одном из сервисных коридоров жилого сектора. Ремонтная платформа полностью разрядилась прямо во время обслуживания системы и так и застыла возле раскрытой панели, не добравшись до зарядной станции. Тогда Ила впервые показала ему аварийную систему запуска сервисной техники. Олег протянул силовой кабель от ближайшего технического поста, подключил питание через сервисное гнездо, и спустя несколько секунд дроид ожил.

Первые недели управление ремонтными платформами напоминало работу с очень исполнительным, но не слишком умным помощником. Олегу приходилось буквально пошагово раздавать команды:

открыть панель,

провести диагностику,

извлечь модуль,

проверить контур,

заменить блок,

закрыть систему.

Но чем дальше шло обучение, тем сложнее становились задачи и тем самостоятельнее работали дроиды. Постепенно Олег начал управлять уже не отдельными действиями, а целыми ремонтными процессами. Теперь он мог просто поставить задачу — восстановить конкретный узел или провести диагностику определённой системы — а ремонтные платформы самостоятельно выполняли большую часть механической работы, пока сам Олег контролировал процесс, проверял результаты и вмешивался, если автоматика где-то ошибалась или ситуация выходила за рамки стандартных технических регламентов.

Именно тогда он впервые по-настоящему почувствовал разницу между обычным техником и старшим специалистом.

Он больше не был человеком с тестером и отвёрткой.

Теперь он постепенно учился управлять самим процессом ремонта.

А дредноут «Арбитр» всё это время медленно возвращался к жизни.

Утро на дредноуте давно перестало ощущаться чем-то чужим.

За последние месяцы у Олега постепенно выработался собственный ритм жизни внутри огромного корабля. Подъём. Завтрак. Несколько часов практики и ремонта. Потом обучение. Снова работа. Снова обучение. И так день за днём.

Странным образом даже бесконечные металлические коридоры перестали давить так сильно, как раньше. Корабль всё ещё оставался чудовищно огромным, местами мёртвым и пугающе пустым, но теперь в этой пустоте хотя бы появился порядок. Привычка.