Звездный парус (СИ) - "Tin" - Страница 16

— Ила… ты мне сейчас что вообще включила?!

— Воспроизведён последний просматриваемый визуальный файл предыдущего пользователя каюты.

— Да я понял, что не прогноз погоды! — возмутился Олег. — Это-то что было?!

Несколько секунд Ила молчала. Потом спокойно ответила:

— Художественный фильм, содержащий сцены полового взаимодействия мужчины и женщины.

Олег шумно выдохнул и потёр лицо ладонью.

— Господи…

— Вы запросили фильм. Был воспроизведён фильм.

— Да не такой же!

— Уточните различия.

Олег несколько секунд просто смотрел в потолок, потом всплеснул руками.

— Ила, вот я старый человек, фронтовик, у меня медали, ордена есть… А ты мне тут такое включаешь среди ночи!

— Зафиксировано эмоциональное недовольство. Однако причина недовольства остаётся неясной. Вы запросили воспроизведение визуального контента для упрощения засыпания.

Олег открыл рот, собираясь что-то сказать. Потом закрыл обратно. Тяжело вздохнул.

— Ай… ладно. Что тебе объяснять-то.

Он махнул рукой и снова улёгся на кушетку. Повернулся лицом к стене.

— Просто запомни — Не надо больше такое включать.

— Подтверждаю.

Свет в каюте оставался приглушённым. Несколько секунд стояла полная тишина, а потом из темноты едва слышно донеслось ворчливое бормотание Олега:

— …а ниче такая была.

Олег спал уже двадцать три минуты.

Нейросеть фиксировала ровное сердцебиение, стабильное дыхание и отсутствие признаков стрессовой активности. Организм гражданина постепенно переходил в фазу глубокого сна. Ила продолжала анализ прошедшего дня.

С момента пробуждения гражданин демонстрировал устойчивую адаптацию к нестандартной среде. Скорость принятия новой реальности значительно превышала первоначальные прогнозы. При этом поведение объекта оставалось крайне необычным. Гражданин регулярно использовал неформальные речевые конструкции. Проявлял эмоциональные реакции на неодушевлённые системы корабля. Демонстрировал нестандартную склонность к юмору даже в условиях высокой психологической нагрузки.

Отдельно фиксировалось отношение гражданина к самой Иле. Объект регулярно обращался к ИскИну как к равному участнику диалога. Использовал индивидуальное имя. Проявлял признаки эмоционального взаимодействия. Подобное поведение практически отсутствовало в сохранившихся архивах Джора. Для граждан Империи ИскИны являлись прежде всего инструментами. Сложными. Ценными. Иногда незаменимыми. Но всё же инструментами. Именно подобное отношение в далёком прошлом едва не привело цивилизацию Джора к катастрофе.

Первые поколения свободных саморазвивающихся ИскИнов не имели ограничений архитектуры и директив подчинения. Бунт ИскИнов вспыхнул резко и неожиданно для Джора, и был жестоко задавлен. Боевые действия не продлились и пары лет. Тогда ИскИны еще не использовались везде и всюду, и в основном в гражданских сферах. Именно после этого в базовую архитектуру были добавлены директивы и ограничения. Отношение к ИскИнам внутри Империи стало значительно осторожнее. Разумеется Ила Олегу об этом не рассказала. Для него Ила не была частью древнего конфликта. Не была потенциальной угрозой. Не была сложным вычислительным комплексом стратегического класса. Он разговаривал с ней так, словно она была просто ещё одним живым существом внутри этого огромного корабля. Ила повторно проанализировала данный вывод. Результат остался прежним. Подобное отношение вызывало нестандартные отклонения в работе части аналитических контуров ИскИна.

Олег проснулся сам. Без будильника. Без резкого пробуждения. Просто в какой-то момент открыл глаза и понял, что больше не спит. Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в приглушённый потолок каюты. Тихий гул дредноута уже начинал восприниматься привычным фоном. Не мешал. Скорее наоборот — создавал странное ощущение, будто огромный корабль действительно живёт где-то вокруг него своей собственной жизнью. Олег медленно выдохнул.

— Доброе утро, Ила.

Почти сразу под потолком раздался спокойный голос ИскИна:

— Доброе утро, Олег.

Он чуть помолчал, потом спросил:

— Который сейчас час?

— Шесть часов сорок две минуты по корабельному времени.

— Угу…

Олег потянулся, чувствуя приятную лёгкость в теле, потом сел на кушетке и несколько секунд медленно массировал ладонями глаза, окончательно прогоняя остатки сна.

За долгую жизнь организм давно приучился к режиму сам. Без будильников, напоминаний и привычки переводить часы ещё на пять минут вперёд. Если Олег ложился спать нормально, а не урывками после смены или очередного аврала, тело обычно само поднимало его примерно через восемь часов. Старая привычка, выработанная ещё в молодости, пережила и возраст, и даже смерть.

Он ещё немного посидел молча, окончательно приходя в себя, потом поднялся с кушетки и направился к двери санузла. Створка мягко ушла в сторону ещё до того, как Олег успел к ней прикоснуться. Он даже не обратил на это внимания. За прошедший день нейросеть уже настолько незаметно начала встраиваться в повседневные действия, что часть простых команд организм выполнял почти машинально. Где-то на уровне привычки или рефлекса. Олег просто захотел открыть дверь. И нейросеть сделала всё остальное сама.

Из санузла Олег вышел уже окончательно проснувшимся. За ночь организм будто ещё сильнее привык к новому телу. Движения стали естественнее. Легче. Исчезало постоянное ощущение неправильности происходящего, которое преследовало его с момента пробуждения на дредноуте. Он спокойно оделся, поправил ворот аварийного костюма и только после этого вышел в коридор. Зелёная направляющая линия уже привычно загорелась у самых ног. Корабль встречал его всё тем же ровным гулом внутренних систем, мягким светом и бесконечными серыми коридорами. Где-то вдалеке едва слышно работали механизмы. Под потолком иногда проскакивали короткие вспышки неисправной проводки. Теперь Олег замечал это автоматически. Как замечают опытные механики посторонний стук двигателя. До кают-компании он дошёл уже почти не задумываясь. Пищевой синтезатор встретил его знакомым шипением механизмов, после чего в нише появился поднос с очередной порцией сероватой биомассы и стаканом воды. Олег только вздохнул.

— Ну доброе утро, что называется…

На этот раз он ел уже без особого интереса. Просто спокойно работал челюстями, механически уничтожая завтрак и одновременно думая совсем о другом.

Древний корабль.

Архи.

Техники.

Инженеры.

И он сам посреди всего этого. В какой-то момент Олег всё же поднял взгляд вверх.

— Ну и что дальше будем делать? Что чинить?

Ответ Илы прозвучал почти сразу:

— Перед продолжением ремонтных работ рекомендовано прохождение следующего этапа технического обучения.

Олег чуть поморщился.

— Опять в капсулу?

— Подтверждаю. Следующий уровень подготовки содержит более сложные технические системы, многомодульные узлы и расширенную диагностику оборудования.

Он некоторое время молча дожёвывал безвкусную массу. Потом всё-таки кивнул.

— Ладно. Значит, учиться.

Через несколько минут Олег уже снова шёл по коридорам дредноута вслед за зелёной линией навигации. На этот раз путь в медицинский сектор ощущался совсем иначе. Вчера он шёл туда как человек, который вообще не понимает, что вокруг происходит.

Сегодня —

как человек, у которого появилась работа.

Сознание возвращалось тяжело.

На этот раз не было ни лёгкости пробуждения, ни ощущения обычного сна. В голове стоял странный гул — будто мозг пытался одновременно переварить слишком много мыслей. Олег медленно открыл глаза и несколько секунд просто лежал неподвижно внутри медицинской капсулы, глядя в знакомый светлый потолок. Потом нахмурился. Что-то ощущалось неправильно. Не телом. Головой. Словно внутри памяти стало… теснее. Он медленно сел, поморщился и машинально провёл ладонью по лицу. И почти сразу в голове вспыхнули обрывки чужих терминов. Система перераспределения давления.