Секреты старого сада - Калинина Дарья Александровна - Страница 3

– Ни за какие коврижки, – решительно сказала Светлана. – Мне еще моя жизнь дорога! Сейчас позвоню хозяйке и потребую, чтобы забирала свое животное назад!

Она удалилась в дом, и вскоре оттуда донеслись ее крики. Затем Светлана появилась и сама. Выглядела она чрезвычайно разгневанной.

– Представляете, эта наглая баба посмела мне заявить, что продала нам замечательно кроткое и нежное создание и что это мы чем-то посмели разозлить козу. И повесила трубку. А когда я попыталась ей перезвонить, то сказала, что не примет назад животное, которое может быть теперь заразным. Я ей говорю, что, кроме кур, у нас животных нету, а она все равно не хочет. Мошенница!

– Она с самого начала знала про нрав своей козы, – сделала заключение Катя. – Потому с такой охотой и спихнула ее нам. Правильно мне другие тетки на рынке говорили, что хорошую козу никто не продаст. Надо было их слушать!

– Но что же нам делать?

– Прежде всего отдохнуть. Пока что коза находится под присмотром Калачика, она особого вреда никому не причинит. А потом мы что-нибудь придумаем.

– Что, например?

Светлана загадочно помолчала, а потом спросила у Оленьки:

– А когда к тебе обещал заглянуть Слава?

– Через неделю, вряд ли раньше. А зачем тебе?

Светлана не ответила на вопрос, а вместо этого погрузилась в задумчивость, а потом неожиданно произнесла:

– Жаль, что Давид уехал.

– Это тут при чем?

– Как некстати племянник у него женится. До чего же не вовремя! Чуть подвинуться во времени, и поехала бы эта коза в Краснодар в качестве свадебного угощения.

– Света! – поразилась добрая Катюша. – Ты что? Ты готова принести живое существо в жертву?

– Конкретно это живое существо? Да!

И Светлана потерла руку, на которой отчетливо виднелись следы козьих зубов.

– Кусается-то как!

Оленьке тоже стало жаль строптивую козу, и она предположила:

– Может быть, это она поначалу такая дикая, а потом нам удастся с ней как-то подружиться?

Но Светлана не хотела больше дружить с козой.

– Если с самого начала дело не заладилось, то потом будет только хуже. Пошли выпьем чего-нибудь успокаивающего!

С расстройства Светлана даже забыла о своей неизменной приверженности к здоровой пище и приготовила вместо своего излюбленного травяного чая настоящий шоколад. Зная ее увлечение всем натуральным, Давид в подарок привез сушеные какао-бобы, которые Светлана самолично обжарила и истолкла в ступке. Теперь она потчевала подруг шоколадом собственного изготовления, и они с тоской вспоминали травяной чай.

И как он мог им когда-то не нравиться! Как глупы они были, когда роптали и отказывались пить, называя чай мерзкой бурдой. Теперь они бы его выпили за милую душу, потому что поданный им шоколад был еще хуже. Светлана не добавляла в него ни сахара, ни молока, ни тем более сливок. И в сваренном ею шоколаде хорош был только его запах.

– Именно такой шоколад и пили инки.

– Желудки у них, небось, были покрепче наших. Света, будь человеком, дай хоть ложку стевии.

– Пейте так! Когда распробуете, вам понравится. Я же пью!

– Ты и салат из листьев одуванчика ешь, а он горький, как желчь!

От пытки натуральным шоколадом подруг спас лай Калачика.

– Там что-то случилось. Наверное, коза рвется к выходу.

Увы, коза уже не просто рвалась к выходу, она давно к нему прорвалась. Хлипкая оградка из тоненьких досочек не вызывала у нее никакого почтения. И сейчас коза очень активно хозяйничала на участке у Оленьки, с упоением поедая свежие молодые почки и веточки у недавно выкопанных из земли с таким трудом растений.

Изгнание козы-захватчицы и водворение ее на место в сарае заняло у трех подруг и Калачика все утро. Коза рвалась за ограду, она стремилась в поля и леса, она желала знакомиться с соседями – в общем, коза оказалась очень общительным и раскрепощенным животным. Скромность или стеснительность были ей чужды от слова «совсем».

– Дикое какое-то животное! – выразилась Катюша.

– Абсолютно неуправляемая скотина! – пылко добавила Светлана.

Оленька ничего не сказала, у нее болела челюсть, по которой коза заехала своим рогом. И когда это случилось, то в челюсти что-то подозрительно хрустнуло. Оленьке было страшно, что хрустнуть мог дорогущий протез, который она установила только в прошлом месяце. Ей очень хотелось в отместку треснуть хулиганку по хребту, но она опасалась, что в схватке один на один коза очень легко может дать ей сдачи, а бить животное исподтишка Оленьке не позволяла совесть.

– Надо с ней что-то сделать. Такие выходки терпеть нельзя. Нас правление выгонит из членов кооператива, и в кои-то веки они будут совершенно правы. Коза просто опасна для окружающих.

– Предлагаешь ее зарезать?

– А что же еще? Я написала ее хозяйке, вкратце описала поведение ее молочной козочки и предупредила о последствиях, если она не заберет козу немедленно. Она молчит. Послание было ею прочитано еще час назад, но ответа до сих пор нет. Значит, она согласна с моим решением, а козу забирать не будет.

– Но ведь жалко, – расплакалась Катя при мысли о злой доле, подстерегающей козу. – Живое же существо.

– Ты лучше про свою пятую точку вспомни. Долго ты на ней еще сидеть не сможешь.

Если Оленьке досталось по челюсти, да и то задело на излете, что позволяло надеяться на благополучный исход дела, то Катюшу строптивое животное боднуло со всего разбегу. И Катюша, от неожиданности не удержав равновесия, летела кубарем, собирая на себя всю оставшуюся с прошлого года палую листву и подмерзшую сухую травку. После удара и падения на попе у Катюши образовался большой, стремительно синеющий след. Единственной, кому удалось избежать близкого общения с рогами козы, была Светлана. Она так ловко увертывалась от козы, что той никак не удавалось припечатать ее. Но тут уж сказывалось спортивное прошлое Светланы, недаром она была мастером спорта по легкой атлетике. Увы, не всем такие гимнастические упражнения были по силам.

– Если не сможем найти в козе понимания, то путь ей один – в шашлык.

– Я отказываюсь участвовать в убийстве беременной козы!

Светлана позеленела от злости.

– Во-первых, что она беременна, – это еще не точно. Мы про беременность знаем лишь со слов хозяйки животного. А она оказалась еще той врушкой.

– Нам просто нужно заставить козу нас уважать, тогда она будет слушаться. Полюбить она нас вряд ли полюбит, но уважать должна.

– И как добиться от нее уважения?

– Быкам вдевают кольцо в нос. А собакам в таких случаях надевают строгий ошейник.

– Как ты ей что-нибудь наденешь или вденешь, если мы к ней и подойти не можем?

– У Андрея Георгиевича жил алабай. Он его для охраны своей фермы покупал. Потом алабай от него сбежал, а ошейник остался. Он нам его даст.

– Ну, допустим, ошейник у нас есть. А надеть-то его как?

Коза наблюдала за женщинами из своего стойла, но стоило им к ней приблизиться, как животное встало на дыбы и с размаху ударило рогами по двери стойла. От толстой доски во все стороны полетели щепки, конструкция сарая опасно зашаталась, и подруги сочли за лучшее отступить.

Пока коза стояла на задних ногах, Оленька отметила в ней некую странность, которую ей нужно было обдумать. Но мешала все та же зловредная животина, которая вновь принялась метаться по стойлу и лупить рогами по стенам.

– Тут надо не только ошейник, но и намордник.

– Морду мы ей тоже завяжем. И ноги свяжем. Всю спеленаем, как мумию, была бы только возможность к ней подобраться.

– А если ее усыпить? Растворить снотворное в воде и дать ей напиться. После таких скачек у нее должно в горле пересохнуть.

Идея показалась подругам отличной. Они быстренько сбегали за снотворным. На одну дозу требовалась одна таблетка, но женщины решили в такой ситуации не крохоборничать, растолкли пять таблеток и всыпали их в ведро с водой.

– Туда еще сахару добавь. Все любят сладенькое.