Рыцарь и его дамы (СИ) - Зубков Алексей Вячеславович - Страница 6

Адемар ударил с подшагом в верхний край баклера, вложил весь свой вес, снес щит в сторону и разрубил атаману левое предплечье. Мягко отвел кинжалом встречный удар. Воспользовался «окном возможности», когда раненый враг от боли не может не потерять пару мгновений, и проткнул разбойнику грудную клетку слева. Неглубоко, но достаточно.

Как раз подскочил ловаг. Будучи обезоруженным, он сбегал обратно и взял клинок не то у советника, не то у лучника. Почти такой же фальшион, как у того, что побежал за Корбо. Кстати, что там у них? Все еще сражаются. Плохо. Корбо говорил, что умеет фехтовать.

Рыцарь опустил руки и перевел дух, оставляя между собой и врагом еще не упавшего раненого. Атаман, наконец, повалился на землю. Три вдоха это хорошо. Это сейчас очень пригодится.

Шаг вперед и диагональный удар сплеча. Еще шаг и удар наотмашь. Еще шаг и сплеча. Адемар наступал, почти не тратя сил. Небыстрый шаг, поворот корпуса, рука взлетает как плеть, почти без усилий, выпрямляется и добавляет скорости клинку.

Глупо отступать задним ходом, да? Сам знаешь? А варианты?

Пятый шаг. Третий удар сплеча. Даже самый тупой фехтовальщик к третьему одинаковому удару понимает, как его парировать. Ловаг взял защиту с сопровождением. Плоскость фальшиона под углом встретила острие рыцарского меча и сопроводила его до земли. Далее укол в грудь и сюрприз.

Фальшион — не меч. Там, где у меча острие посередине ширины клинка, у него скругленное лезвие. Голому противнику что так, что этак, а вот дорогую плотную кольчугу фальшион не проткнул. Уперся и скользнул вверх, разрезая дублет. Адемар тут же прихлопнул вражеский клинок левой рукой. Ловаг отскочил, но недостаточно быстро. Этот прием предполагал, что противник, пораженный в сердце, уже не сможет нанести «афтерблоу». Но противник, не получивший рану, отлично успел ответить режущим ударом по бедру.

Ловаг упал. Адемар добил его, вытер меч об одежду побежденного и постоял немного, выравнивая дыхание, точнее пытаясь хоть как-то продышаться. Хороший бой, выходящий за рамки обмена парой ударов, суть высокоинтенсивная нагрузка для всего тела. И как ни утешай себя, что ты не упитанный, а плотный и сильный — когда сердце заходится в бешеной скачке, и за ребрами колет будто стилетом, тебе просто плохо и тяжко.

Когда дыхание перестало рваться из груди, как из кузнечных мехов, а перед глазами отлетали черные мошки, Адемар поздравил себя с тем, что выжил, в пару фраз помолился Господу и огляделся. Ага, Корбо наконец-то осилил своего и бежит наверх. Значит, четверо мертвых, один раненый. Разбойник, который не успел увернуться от броска молота, до сих пор лежит, скрючившись, и воет.

Наши потери? Еще одна дырка на дублете для тренировок. Надел худший дублет, штопаный-перештопаный, и никто даже не заметил. Корбо не ранен? Как раз подбежал, вроде целый.

— Ты долго копался, — строго сказал Адемар, — И от лука никакой пользы.

— Виноват, господин, — Корбо опустил глаза.

Умный парень. Другой бы начал спорить, что он одного-то отвлек и убил. На таких мелочах многие теряют хорошие шансы сделать шаг наверх.

— Прощаю. Один-то твой.

— Вы сильно рисковали, господин.

— В первую очередь, потому что ты небрежно стреляешь. Чуть в меня не попал.

— Лук не очень точное оружие, — пожал плечами Корбо.

Хороший лук, из которого можно убивать людей или хотя бы крупное зверье, большая редкость не только в Пустошах, а во всей Ойкумене. Для лука нужно подходящее упругое дерево, эластичный клей и неведомые секреты мастерства, чтобы лук натягивался легко, а распрямлялся мгновенно. Чтобы не вытягивалась тетива, чтобы плечи не теряли силу с годами. Чтобы не рассыхался и не впитывал влагу. Всего не перечислишь. Даже арбалет сделать проще, потому что у него составная дуга, которая не требует цельной годной деревяшки в человеческий рост.

Лук Корбо происходил с Архипелага. Круглолицый и узкоглазый островной народ умел делать луки, но не в торговых масштабах. Слишком это долго и дорого. Приклеить к березе китовый ус. Укрепить, опять же, клеем и кожаными полосками, рукоять из оленьего рога. Прикрутить по концам дуги полированные костяные ушки, к которым крепится тетива. Сплести тетиву из сухожилий. Корбо говорил, что не купил лук, а взял его трофеем, и, скорее всего, не с первого владельца.

— Наверное, стоило подняться к ним вдвоем, — сказал Корбо, — Вы поставили меня с луком внизу, чтобы я прикрыл ваше отступление, но не стали отступать.

— Я посмотрел на них и подумал, что их всего пятеро против нас двоих, из пятерых я пару вынесу сразу, а остальных выведу под твои стрелы.

— Вам пришлось довольно тяжело. Даже пропустили удар. Вы уверены, что у вас всегда будет хватать дыхания на двух серьезных противников подряд или двух сразу?

— Хватило же.

— Вам стоит следить за лишним весом.

— Я слежу. Не весь мой вес лишний.

— Вы в быту потеете не больше, чем худые люди, а в бою с вас ручьем течет. Раздевайтесь, поменяйте мокрую рубашку, а то простудитесь. Если бой затянется, даже один серьезный противник заставит вас устать и сделать ошибку.

— Не люблю затягивать бои. Не люблю ходить вокруг да около, выпучив глаза и вытянув руку с мечом. Сразу атака, потом ближний бой и готово. Самый сложный маневр — отступление. Второй по сложности — фехтование на расстоянии половины меча. Третий — борьба с оружием. Большинство берущихся за меч ждут игры, где надо по очереди бить и защищаться на расстоянии шага и вытянутого клинка.

Адемар скинул дублет, с помощью Корбо стянул кольчугу и мокрую, темную от соприкосновения с железом рубашку.

Пару минут граф постоял с голым торсом, наслаждаясь чувством жизни, свободы и целой шкуры.

Солнце клонилось к закату, поднялся ровный несильный ветер, который приятно охлаждал разгоряченное тело. Еще пара часов и он понесет холод, который проникнет и сквозь теплую куртку. Но к тому времени граф уже будет греться у огня. Тихо шуршал ковыль, стрекотала какая-то букашка. Высоко в небе скользнула некая тень, слишком большая для любой птицы, однако спускаться к людям не стала. Светло-синее небо, лишенное даже намека на тучи, обещало звездную и светлую ночь. Да, вот уж чего на Богом забытых землях в достатке, это небесной красоты.

— Я правильно понимаю, что переговоры не задались? — спросил Корбо, помогая надеть сухую рубаху.

— Они не слишком умны. Будь они умны, они бы приняли мои условия.

— Вы просили обещание не ходить в набеги на нашу сторону? Не думаю, что они бы согласились.

— Они знают, что моя Загородная стража это не гвардия семьи. Это регулярное подразделение Его Величества. Если бы я был простолюдином и узнал, что прогневал короля, любого из королей, я бы посчитал очень выгодным заключить мир на условиях, которые оставляют мне жизнь, свободу и даже кошелек.

— Надо полагать, они понимают, что не выживут без набегов через горы, — пожал плечами Корбо.

— Единственная причина, почему может не выжить крестьянин по западную сторону Ломаных Гор это необходимость содержать вот таких дармоедов, которые ходят в набеги на восток. Содержать людей и лошадей, которые не пашут. К востоку от гор точно такие же крестьяне живут сами и платят налоги графам и королю. Они там даже дерево в лесу не могут срубить бесплатно, а тут руби и паши хоть до горизонта.

— Здесь не всходит пшеница, — возразил Корбо.

— Полба, репа, брюква и капуста здесь всходят. Может быть, даже овес дает урожай хотя бы сам-три.

— Как получилось, что господин так хорошо разбирается в плодах земли? — поинтересовался Корбо. — Дворяне, которым я служ… которых мне довелось увидеть прежде, не отличили бы морковь от свеклы, а репу от брюквы.

— Господь наш, Пантократор дает человеку чести больше всех. В том числе и возможность учиться, — назидательно произнес граф. — Не пользоваться этой возможностью, значит оскорблять Его дар. Кроме того, со знаниями и копьем можно добиться большего, чем просто копьем. Ладно, поедем, посмотрим на их логово.