С чистого листа 2029 (СИ) - "Alchy" - Страница 36

— Приняли, седьмой, докладывай по обстановке, наркоманы возможно… — ответила жестяным голосом рация.

Галям только что довольный тем, как Жека доложил обстановку по рации — вновь стал раздражительным:

— Ну чего замерзли? Дальше давай, не вечно же мне за вас отдуваться…

Жека понял, нажал кнопку звонка — в квартире зашебуршали и затихарились. Зарядил несколько раз ногой:

— Открывай, тероборона, или сейчас дверь вскроем, ну! Открывай!

Галям, понаблюдав за бесплодными попытками Жеки, скомандовал:

— Отойди, Шама, ломай, пиздец вам там!

За дверью отозвались испуганно:

— Да открываю, открываю, спал я!

Из открытой двери вынесло такое стойкое амбре химии, что Шама бесхитростно поинтересовался у хозяина, с искренним сочувствием:

— Как ты тут спать можешь вообще?

Ответить тот не успел, получив ногой в живот от Галяма, рявкнувшего в квартиру:

— Все на пол, стреляю без предупреждения! — И Жеке с Шамой прошипел: — Вы хули опять сопли жуете? За мной!

Квартира оказалась обычным притоном, на кухне кустарная лаборатория, помимо хозяина две девки и три хмыря. Галям сразу прошел к окну, открыл, высунулся, крикнул Кузьмичу:

— Ну что? Неси сюда!

Жека, спросил у одной из девиц, совсем молоденькой, почти школьницы:

— Зачем тебе это надо, а? Сколько лет тебе?

Та не отвечала, обхватила себя руками, раскачивалась словно в трансе и повторяла:

— А я им говорила, что за нами следят, давно следят… А я им говорила…

Поднялся запыхавшийся и довольный Кузьмич, продемонстрировал пакетик небольшой с белым порошком:

— Вот чо скинули!

Галям брезгливо забрал пакетик, выругался, прошелся по комнате, довольно чувствительно буцкнув каждого, кроме девок, ногой. Девчонкам рявкнул:

— Свалили отсюда в темпе! Ещё раз попадётесь…

Те понятливо заторопились, срывая с вешалки куртки. А Галям скривился и скомандовал:

— Пошли, уже пора возвращаться, отбей, Жека, что притон обычный, пусть отметят…

По дороге в отдел объяснил:

— А ничего с ними не сделаешь теперь, не крупный размер, к сожалению, как в двадцать шестом убрали нижний предел за употребление и изготовления для личного пользования. Сами сдохнут, надеюсь…

— Нормально тогда законов напринимали, да, — внес свои пять копеек Кузьмич, — эта мелкая хоть не беременная. На районе уже несколько таких знаю — в пятнадцать залетела, в шестнадцать родила и торчат за счет детских. А чего, государство сыкухам хорошо башляет, лишь бы рожали…

14.

'Очень скоро

Мы исчезнем с экранов цветных мониторов

Из подъезда увозят кого-то на «скорой»

Остаёмся рисковать

Остаёмся рисковать, остаёмся рисковать

Вода замерзла — перебьёмся

Зимовать, зимовать, зимовать

Не спать, не спать

Не спать, не спать…'

Сплин

Жека, рассчитывавший, что до восьми сегодня работают, был неприятно удивлен задержкой со сдачей смены. Нет, отметились-то и броники сдали быстро, но потом всю их группу Галям повел к Карасю в кабинет.

— Обозначил личному составу перспективу? — Подполковник уставился своим фирменным немигающим взглядом на старшего сержанта.

— В общих чертах, — обтекаемо ответил Галям, — как группа мы сработались, парни молодцы, ловят на лету. Не без тупняка пока, но есть куда расти…

— Присаживайтесь, — Карасёв показал головой на ряд стульев у стены, — разговор долгий предстоит…

Вопреки только что обещанному долгому разговору — подполковник в лоб огорошил тем, что тероборона расформировывается, а личный состав переходит в полицию:

— В армии демобилизация большая, первую и вторую волну менять будут, следовательно тут — четвертая волна мобилизации. Думайте, перейти в МВД или в армию попасть, грести всех подряд будут. График работы остается прежним, сутки через трое, полное вещевое довольствие, оклад от пятидесяти тысяч. Плюс весь соцпакет…

— А подумать можно? — Ильяс, ну ему-то можно подумать, бронь от завода есть.

— Можно, но не долго, и не всем, — Карась со значением покосился на Жеку, пощелкал мышкой, высматривая что-то на экране монитора, — следующая смена у вас в среду десятого, тогда и присягу примите, и зимнюю форму одежды получите, и корочки. Или оружие сдадите, новые правила лицензирования на хранение спустили. Свободны, Галямов, задержись…

В коридоре встали недалеко от двери в кабинет, дожидаясь Галяма. Только что услышанное не обсуждали, прислушиваясь к тому, что там в кабинете происходит. А там монотонное «бу-бу-бу», не разобрать, Галяма — сменялись отрывистыми репликами Карася, более внятными:

— В печенках уже твои наркоманы… Разберемся, наверху пока власть делят и виноватых назначают… На ходу переобуться пытаются… Сейчас с фронта приедут, охуеют, увидев что здесь… У нас тут пенсионеры на грани выживания, нормирование со дня на день введут…

Галям вышел довольный, напевая что-то совсем древнее:

— «Я буду жить теперь по-новому, мы будем жить теперь по-новому, а любо, любо…» — Резко оборвал куплет, обратился к Жеке: — Без пятнадцати восемь в среду там же. А вы думайте…

— А чего думать, — Ильяс поправил ружьё на плече. — я не хочу оружие сдавать… Да и ты, старший, правильно сказал про группу, сработались. Жека опять же, — кивнул на друга, — я с вами.

— Грузчиком соракет, тут полтинник, — загибал пальцы Кузьмич, расплываясь в улыбке, — боевой пропуск на месяц куплю и пару героев легендарных!

— Я в вас не сомневался, — Галям тоже скупо улыбнулся, — и Алинка моя объявилась, живая-здоровая, в лагере беженцев пока, хз, как и когда домой доберется, главное что нашлась…

У дежурки старший сержант оставил Кузьмича, попросив дежурного отправить его на машзавод с ближайшей попуткой и подсластил пилюлю от их перехода в полицию:

— С корочками проезд бесплатный будет по городу, на всём транспорте!

Вышли на крыльцо отдела, синхронно поежившись: небо, хмурившееся весь день тучами — разразилось дождем, редкими пока, но крупными каплями. А в свете фонарей кружились и снежинки, Жека поглядел на затянутое небо, вздохнул, накидывая капюшон:

— У нас на Урале зима не простая…

— Послезавтра бушлаты выдадут и остальное, — обнадежил Галям, — от ушанок до зимних ботинок, поехали…

Квартира встретила такими одуряющими запахами, что в животе сразу заурчало. А вот его никто не встречал, даже Марыся, предательница. Из кухни выглянула Настя:

— Женя, ты чего так поздно? Я яичницу приготовила, с помидорами, луком и салом, остыло уже всё, раньше ждала. — Настя опять в платочке, фартук надела, на кухне парит и что-то булькает, а она продолжает монолог: — Хлеба не купил? Сходи, пока не разделся, а я греть поставлю. Опята мариную, за сегодня управлюсь, а на завтра отгул взяла, отдохнем вместе. — Загремела банками, ойкнула, обжегшись и притворно-сердито замахала рукой: — Иди-иди, сходи! Я на себя взяла уже булку, от ценников в шоке…