С чистого листа 2029 (СИ) - "Alchy" - Страница 26

«Что имеем, не храним, потерявши — плачем» — Жека с тоской вспоминал закрытую несколько лет назад «наливайку» недалеко от дома. Не то чтоб он был её постоянным завсегдатаем, упаси боже, но несколько раз забегал, особенно во времена беззаботной молодости. Сейчас сто грамм и крабовая палочка, или даже бутерброд с куском черного хлеба и одинокой тощей шпротиной — казались символом окончательно сгинувшего мира, где всё было просто, понятно и никакой войны. Почти как у Бродского, с его «Концом прекрасной эпохи…»

Заметив по пути, что зоомагазин уже открыт — забежал, купил сразу две пачки вкусняшек «Дримис», с нежным лососем. На два месяца хватит Марыське, если не увлекаться. И по запарке, продавщица заболтала, жалуясь на всё больше скудеющий ассортимент и уменьшающийся поток покупателей — расплатился телефоном. Тут же запричитала Зоя, стеная что сегодня пятница, пятое октября, на счету всего три с небольшим тысячи, а впереди коммунальные платежи и кредит в конце месяца. Шикнул на неё, выходя из магазина:

— Пятнадцатого расчет от почты придет, не гунди, дура!

— Напоминаю вам, Евгений Александрович, что по правилам подписанного вами договора с «Почтой России», выходное пособие после расторжения договора в одностороннем порядке выплачивается без надбавок за эффективность, исключительно по…

— Дуло залепи! — Прошипел Жека, поспешно выключая телефон: — Специально вас похожими на людей делают, что ли. Не дай бог жениться на такой…

«Надо было наличкой расплатиться, — несмотря на усталость и стресс, голова работала, — зоомагазин одно из немногих мест, где можно слить кеш без палева. В сетевых маркетах камеры и без приложения не продают, эта крыса сразу зафиксирует, что налом расплачиваюсь… Закину-ка пятерку на карту сразу, всё меньше доставать будет…»

В ближайшем банкомате так и сделал, ломая голову над тем, как в дальнейшем легализовать деньги, полученные от Гриши, держа в голове примерную сумму за уже два готовых системника. До тридцати-сорока тысяч ещё можно было потратить за месяц, хотя уже вызывало вопросы, вначале у Зои, потом у тех, кто над ней, а вот больше — это уже повестка в налоговую…

Проходя мини-рынок, заметил, что Гриши сегодня ещё нет. И не будет, скорей всего, у него сейчас своих, более насущных головняков хватает, тот же коридор отмывать. Вот зачем вспомнил только, желудок скрутило и если бы было чем — блеванул, ей богу. Тут Жека остановился, чуть не хлопнув себя по лбу, вернулся к прилавкам. Вспоминая, как же звали этого дедка, коллегу Гриши, торговавшего дарами леса, дачи и рыбёхой. Не вспомнил, поэтому обратился по простому:

— Дед, почем караси вот эти, вяленые же?

— Чебак это, наш, озерный, вяленый, вяленый! Вот эти два помельче по стописят, остальные по двести…

— А давай всех, сколько тут у тебя, два мелких и ещё четырех по двести? Заворачивай

Дед завернул купленное в пакет полиэтиленовый, отсчитал сдачу с протянутой пятитысячной купюры и Жека, едва сдерживаясь, чтоб не начать прямо на улице чебака чистить и есть — поспешил дальше. Старик тут же, взамен купленных Жекой, достал из сумки новых рыбин, как супервайзер с опытом — любовно принялся их раскладывать, чтоб привлечь покупателей. На душе у Жеки полегчало: «Дед этот явно как-то обходит ограничение на оборот наличных, Гриша тоже крутится, да и ни у кого на базаре этом кассового аппарата не видно — найду выход. Были бы деньги, а потратить будет куда…»

Осталось ещё в «Магнит» зайти, душа Жеки металась между желанием взять хотя бы одну бутылку пива — с рыбой посмаковать. И между трезвым расчетом, что дома качественный алкоголь есть, лучше с него начать и кончить, не мешать, раз уж всё равно настроился сегодня выпить. Но в магазин хоть как надо — хлеба взять, дома есть начатый вчерашний белый, сегодня можно бородинского взять. Лучше на сухари потом порезать и в духовке подсушить, чем с такими нормами, по булке в руки — без хлеба остаться…

Подходя к кассе — обрадовался, дядя Ваня там стоит, продавщицу тиранит:

— Попробуй только мне опять пакет пробить, ссыкуха, я ведь дома всё проверю и вернусь!

Окликнул:

— Чо скандалишь, дядь Вань? Не задерживай очередь…

— Да понимаешь, Женька, моду взяли, — загорячился пенсионер, — то обвешают, то лишнего пробьют, сейчас у них вот новая мода, пакеты в счет автоматически включают. А я с авоськой хожу, видишь, с авоськой! Экологически чистая!

Он потряс свое сумкой перед лицом растерявшейся и пунцовой от смущения совсем молоденькой продавщицей, того и гляди — готовой разрыдаться. Жеке стало её жалко, поторопил соседа:

— Пошли, пошли, дело есть…

Расплатился за «бородинский», вышли на крыльцо и по дороге домой вкратце рассказал дяде Ване, как он провел эту ночь, напрямую выложив:

— Жрать сейчас хочу и бухнуть, составишь компанию? Только я в меру хочу посидеть, чтоб к вечеру завалиться и завтра утром живым встать на дежурство.

Дядя Ваня выслушал внимательно, подробности не выпытывал и не лез с оценочными суждениями, на предложение посидеть согласился:

— Конечно пойдем, как тебя щас одного оставишь, убивца… Сердечко-то хоть ёкнуло. Женька, чай две живые души живота лишил?

— Неа, — мотнул головой Жека, — я скорей, дело доброе сделал, чем согрешил. Но руки трясутся ещё…

Прошли сразу к Жеке, дядя Ваня сказал, что уж булку-то хлеба он в любом состоянии домой унесет потом, не забудет. Марыся встретила их с негодованием, распушилась, став чуть ли не в два раза больше, шипела и рычала. Даже на хозяина, что уж про дядю Ваню говорить. Тот, пройдя на кухню, крикнул оттуда:

— Это всё оттого, Женька, что у ей корма в обоих мисках навалено, ажно с горкой! А вот поголодала бы если, так и встречала с лаской, разбаловал рысь свою…

Жека, прибрал сайгу, сунув её прямо в чехле на уже привычное место под диваном — прошел на кухню. Тут же сполоснул руки, в сковородку плеснул масла, из холодильника достал кастрюлю с картошкой вареной, споро накрошил, на плите зашкворчало и по кухне поплыл умопомрачительный запах. Сало из морозилки вытащил, начатую ещё в прошлый раз банку с соленьями, дядя Ваня кромсал крупными кусками хлеб, помогая.

— Чо пить будем, дядя Ваня? Чего душа желает?

— Хреновуха есть ещё? — Оживился тот: — Давай её, уж больно хороша зараза, пьется легко, хоть не закусывай.

— Только она теплая, — предупредил Жека, — в комнате стоит.

— Ничего, тащи. По одной пропустим, в морозилку сунешь, чего ты как не русский, Женька, теплую водку не пил что ли?

Жека сходил за хреновухой, по пути, вспомнив, достал из кармана сверток с рыбой, показал, похваляясь. Дядя Ваня обрадовался:

— Вот это дело! Снимай картошку с плиты, чего её жарить, погрелось и будет! И разливай…

Жека разлил, выпили, закусили. Занялись чисткой чебака, который стоил денег, за него уплаченных — в меру вяленный, не пересоленный и сочный, нагулял жирок под водой за лето. На запах рыбы в кухню зашла Марыся, по хозяйски, всё ещё недовольная, но с готовностью сменить гнев на милость. В обмен на репарации, естественно, и никак иначе.