С чистого листа 2029 (СИ) - "Alchy" - Страница 16

Выглянуло солнце, поверху горы продувало ветерком, подсушив подлесок и траву, пахло осенним лесом, с ноткой грибной сырости. Если отвлечься от карабина на плече, легко можно было представить, что просто с дачи вышел за калитку, прогуляться до старых вырубок за опятами. На очередном привале-перекуре Жека прикинул направление, где их дачи с Ильясом находятся, загрузил оффлайн карту, отметил их местонахождение и поделился с другом, что тут относительно близко.

— Ага, только через две горы перебираться придется. — Откликнулся Ильяс. — Это тут, наверху, нормально пройти можно, внизу урема и завалы непроходимые сплошняком. По факту, больше суток придется преодолевать. Ты чо, не устал ещё, на подвиги потянуло?

— Я гипотетически, прикидываю просто, — Жека увлекся, разглядывая карту, ещё слова друга легли на благодатную почву и он продолжил фантазировать, — посмотри, тут в окрестностях можно дивизию диверсантов скрыть или самим партизанить сколько угодно, было бы чо жрать.

— Какой партизанить? — Удивился Ильяс, больше знакомый с реалиями, благодаря службе в тере и знакомству с Галямом. — Несколько FPV дронов и всё, отпартизанился. Это не говоря про комплексы, которые у наших армейцев есть, те любую живность отследят и классифицируют по массе, там хоть весь пеноизолом фольгированным обмотайся — не только в инфракрасном диапазоне чекают, ты «Мародера» Беркемовского вспомнил что-ли? Пошли, как раз к обеду дойдем, сурвайвер…

День у Жеки вышел насыщенным и наполненным впечатлениями. В обед, после прогулки по лесу — уминал стряпню Ильдуса, вспоминая критику Шамы, подумал: «Зажрался друг, разбаловала его Наташа разносолами, нормально Галям готовит!» После обеда его уже Кузьмич водил по маршруту, заболтав и умотав до такой степени, что на ужин он умял добрую порцию картошки с грибами и радуясь тому, что сейчас его очередь спать. Когда мыл свою миску — уже глаза слипались.

Зашел в дом, достал и раскатал спальник на дощатых нарах, улегся, думая что уснет, не успев голову донести до рюкзака, заменяющего подушку. Но не тут то было — гудели ноги, за маленьким окошком шумел ветер, под полом шуршали мыши, и сон не шел. Жека ещё раз прокрутил все события сегодняшнего дня в голове. Пришел к выводу, что всё складывается хорошо, и сослуживцы нормальные. Разве что Кузьмич слегка кипишной и энергия у него через край бьёт, как у Марыси, но это по молодости, пройдет и остепенится.

Марыся, хорошо ей дома. Скучает без хозяина, конечно, но корм в достатке, а утром и он вернется, почешет любимую животинку за ухом. А та, если будет настроение. потрется об ноги, мурлыкая. Может ведь и обидеться демонстративно, своенравная…

Жека улыбнулся, вспоминая кошку, ухватил за кончик проплывающую мысль о наручных часах, у всех трех парней они были, только он со смартфоном сверялся и всё — провалился в сон. Ни жесткие доски, ни полиэстер рюкзака вместо привычной подушки не помешали ему уснуть так крепко, как дома в комфортных условиях не всегда получалось заснуть…

7.

'В моем доме очень скучно, тихо, холодно, темно.

Он уже давно запущен дети выбили окно,

И бездомные собаки все уделали углы,

Здесь разгром, как после драки, после атомной войны.

Набежали люди быстро мое тело унесли

Просто ты слыхала выстрел от того меня нашли…

Лай-ла-ла-ла-ла-ла-ла, лай-ла-ла-ла-ла-ла-ла, ла-лай, ах…'

Ю. Чичерина

Жека не проснулся, а именно что подорвался — полностью дезориентированный, вокруг темнота. Тяжело и гулко бахнула два раза «Сайга» где-то невдалеке (этот звук он ни с чем не перепутает), на пределе слышимости прерывисто завывала сирена городской гражданской обороны, в другой стороне от звуков карабина ритмично, тр-р-р-р-р, молотила зенитка.

Рывком перевернулся на странно жестком лежбище и зашуршавшей подстилке, в сторону не столько видимого, сколько еле угадываемого источника света в кромешной тьме, в голове промелькнули странные ассоциации: «деревня, самогон, остывшая баня…» Действительно, банное оконце, сквозь которое пробивался не свет даже, а смутное пятно чуть менее густой тьмы. Из гладкоствола больше не стреляли, но сирена не унималась, и зениток уже несколько в разных местах татакали. Жека на ощупь слез с банной полки и поспешил к оконцу, выставив руки и ощупывая пространство перед собой, чтоб не напороться на что-нибудь в темноте. Да что происходит-то⁈

За эти два-три шага окончательно уверился, что это баня (только непонятно, почему он трезвый, но это потом), и к окошку буквально рванулся нетерпеливо, посмотреть, что там на улице творится. Сослепу налетел на скамейку у самого оконца, красиво приложился, косточкой голени, взвыл в голос: «Уй, бля!» В глазах потемнело (хотя куда уж больше, и так хоть глаза выколи), затем вспыхнули звездочки и Жека вспомнил всё: теру, дежурство, Галяма, Шаму и Кузьмича…

Проковылял к нарам, в изголовье нашарил мобильник и уже при свете собрался: выудил из рюкзака нормальный фонарик, запрыгнул в ботинки, накинул куртку, пидарку пока сунул в карман, магазин к сайге примкнул, три запасных в карманы, патрон дослал. Мельком отметил время — одиннадцатый час, всего ничего поспал, меньше пары часов. Пригнувшись, чтоб не зацепить низкую притолоку, вышел из заимки, подсвечивая тропинку полез в гору, стараясь ушибленную ногу меньше нагружать. Со стороны, наверное, смотрелось комично, но Жеке было не до смеха.

Выяснило окончательно, над головой висел жалкий огрызок убывающей луны, подмигивали звезды, лежащий внизу город по-мирному светился огнями. Справа, перед Уржумкой — небо прошивали трассеры зениток, слева, защищая машзавод — тоже армейцы лупили без экономии. Выключил фонарик, прикрыл глаза, чтоб привыкнуть и ходко двинулся по ещё не выученному наизусть маршруту, спеша на открытое пространство верха гребня. Прислушиваясь и башкой из стороны в сторону вертел, что тот филин — не просто так же бахала «Сайга» и зенитки зло стрекочут.

Вроде тихо, но тут же слева вдалеке, то ли на их участке, то ли уже у соседей, раздалось слитное пятикратное «пух-пух-пух», приглушенное расстоянием. И через пару минут на склоне хребта расцвел огненный цветок, осветив асфальт дороги, ведущей к федеральной трассе М5.

— Приплыл, гнойный! — обрадовался Жека, сжал покрепче цевьё сайги, палец на спуске и с удвоенным вниманием заводил жалом по сторонам.

По ходу — проспал всё, вот уже и зенитки смолкли, лишь сирена продолжает аритмично подвывать. Даже здесь её звук неприятен, каково сейчас в городе. Жека достал из кармана пидарку, прохладно, натянул на голову, пока закатав края, чтоб уши не закрывало. И двинул в сторону своих, ускоряя шаг под деревьями и неспешно оглядываясь и приседая на открытых местах. Глаза обвыкли, в фонарике уже не было нужды, но тем не менее старался идти аккуратно, недавно зашибленная нога все ещё напоминала о себе, хоть и расходился, уже не прихрамывая.

— Жека, Жека, не пальни сдуру, свои!

Кузьмич, хорошо что предупредил, Жека действительно дернулся на звук, и главное — ствол туда довернул. Поспешно убрал палец со спускового крючка, поставил на предохранитель, закинул карабин на плечо, позвал товарища:

— Айда сюда, Кузьмич, чо ты там под деревьями гасишься?

— Да к тебе шел, — тот вышел, наконец, на открытое пространство, на ходу достал сигарету, чиркнув зажигалкой, — Шама послал проверить, как ты, думали, что дрыхнешь. А ты малорик, на ногах и грамотно ходишь, не забиваешь глаза фонариком. Я чо и загасился, ты как спецназовец идешь, то присядешь, то пробежишься, кто вас программистов знает, шмальнул бы ещё от неожиданности…