Семь ключей от Болдпейта - Биггерс Эрл - Страница 12

– О нет, едва ли он, – рассмеялась девушка. – Скорее сияние зимнего утра, бодрая прогулка в гору и вид отшельника Болдпейта, который вытаращил глаза на девчонку, когда-то покупавшую его открытки.

– Так вы знакомы с мистером Питерсом? – осведомился Мэги.

– Его так зовут? Видите ли, в частной жизни я его не встречала – для меня он был просто «отшельником». Летом я часто приезжала на Болдпейт, отсылала его открытки родным и грезила о его любовной драме, когда видела по ночам свет в его хижине. Я так рада познакомиться с мистером Питерсом в неформальной обстановке.

Она протянула ему руку, но Питерс, за долгие годы привыкший опасаться женщин, был так нагружен грязными тарелками, что не смог ответить на рукопожатие. Он пробормотал: «Здрасьте», – и пустился наутек к двери, едва не совершив по пути лобовое столкновение с грузной дамой.

– Мистер Питерс зимой видит так мало представительниц вашего пола, – извинился Мэги, – что вам придется простить ему эту неловкость. Этот джентльмен, – он указал на поднявшегося профессора, – Тадеуш Болтон, видный ученый, бежавший на Болдпейт от преследований американской прессы. А это мистер Блэнд, скрывающий здесь от мира шрамы разбитого сердца. Но не будем вдаваться в подробности.

Девушка лучезарно улыбнулась.

– А вы?.. – спросила она.

– Уильям Хэллоуэлл Мэги, – представился он, отвесив низкий поклон. – У меня припасена целая коллекция историй, объясняющих мое присутствие здесь, из которых я позволю вам выбрать позже. Не считая настоящей, которая проста почти до неприличия.

– Я так счастлива со всеми вами познакомиться, – сказала девушка. – Уверена, мы станем добрыми друзьями. Ведь мы с мамой тоже приехали в отель «Болдпейт» – и намерены здесь остаться.

Мистер Блэнд широко распахнул свои обычно узкие глаза и задумчиво провел рукой по однодневной щетине. Профессор Болтон моргнул от изумления. Мистер Мэги улыбнулся.

– Я лично в полном восторге от этой новости, – сказал он.

– Меня зовут Мэри Нортон, – продолжала девушка. – Позвольте представить мою маму, миссис Нортон.

Старшая женщина тут же приняла то, что явно считалось у нее «светскими манерами». Мистер Мэги снова почувствовал укол сожаления: и как у такой очаровательной девушки могла быть подобная родительница?

– Весьма приятно со всеми вами познакомиться, – проговорила она своим тяжелым голосом. – Какое чудесное утро после бури, верно? Солнце прямо-таки слепит.

– Мне полагается кое-что объяснить, – быстро вставила мисс Нортон, – раз уж я вот так врываюсь в вашу компанию. Я с радостью расскажу, почему я здесь, но это не должно пойти дальше этих стен. Уверена, я могу вам доверять.

Мистер Мэги пододвинул стулья, и обе женщины устроились перед камином.

– У бандитов Болдпейта, – легкомысленно заметил он, поглядывая на мужчин, – свой кодекс чести, и первое правило – никогда не выдавать подельника.

– Великолепно! – рассмеялась девушка. – Вы сказали, кажется, что профессор Болтон бежит от газет. А я бегу ради газет – чтобы привлечь их внимание, заставить их дать мне то, что так необходимо женщине моей профессии: публичность. Видите ли, я актриса. Имя, которое я вам назвала – не сценический псевдоним. Его вы, возможно, и знаете. Я нанимаю джентльмена, чтобы он мелькал моим именем перед публикой как можно чаще. Знаю, это ужасно, но для меня это – хлеб с маслом. Этот джентльмен, мой пресс-агент, и придумал нынешний план: таинственное исчезновение.

Она умолкла и обвела всех взглядом. Мистер Мэги пристально ее изучал. Свежий румянец ее щек никак не вязался в его представлении с театральным гримом; в ее непринужденной манере не было ничего, даже отдаленно напоминающего сцену. Он гадал: в чем же дело?

– Я должна полностью исчезнуть на время, – продолжала она. – «Словно сквозь землю провалилась» – так, по старой доброй традиции, напишут репортеры. Я пережду здесь, в отеле, ключ от которого раздобыл мой агент. Тем временем газеты будут скорбно пестреть моим именем в заголовках… по крайней мере, я на это надеюсь. Вы только представьте эти заголовки: «Прекрасная актриса бесследно исчезла». – Она осеклась, слегка покраснев. – Знаете, любая женщина, попадающая в печать, автоматически становится «прекрасной».

– Но в твоем случае это была бы чистая правда, дорогая, – вставила миссис Нортон, заботливо поправляя свои чудовищно блондинистые накладные волосы.

– Ваша мама сорвала слова у меня с языка, – улыбнулся мистер Мэги. – Как бы газеты ни старались, иногда правда все же просачивается на их страницы. И это будет как раз такой случай.

– Из какой части Ирландии вы родом? – рассмеялась девушка. Казалось, ее немного смущало столь явное восхищение матери. – Что ж, оставим лесть в стороне: заголовки будут именно такими. И когда все зацепки иссякнут, а мой пресс-агент выдохнется, я вернусь, чтобы предстать в новой пьесе уже известной актрисой. Вот на каких легковесных вещах строится репутация на Бродвее.

– Мы все желаем вам успеха, я уверен. – Мистер Мэги тщетно перерыл свою память в поисках имени и славы этой «актрисы». Неужели в наше время кто-то еще пытается добиться известности таким избитым и очевидным способом? Вряд ли. Ответ был прост: под крышей «Болдпейта» плелась очередная небылица. – У нас тут есть нью-йоркская газета, – продолжил он, – но в ней пока нет ни слова о вашем печальном исчезновении.

– Вот было бы кино, если бы они на это не клюнули, а? – подала голос старшая женщина.

– «Не клюнули»? – переспросил профессор Болтон, но не с вопросом, а с видом ученого, собирающегося добавить новый редкий экземпляр в банку со спиртом.

– Она имеет в виду: если бы они не сочли мое исчезновение достойной новостью, – пояснила девушка. – Это было бы очень досадно. Но ведь не было вреда в том, чтобы попробовать.

– Хитрая это братия – газетчики, – усмехнулся мистер Блэнд, – по их собственному мнению. Но если разобраться, у каждого из них в шкафу припрятана целая коллекция фальшивок. Думаю, вы их обставите. Надеюсь на это.

– Спасибо, – улыбнулась девушка. – Вы очень добры. Вы здесь, как я понимаю, из-за несчастного… э-э… сердечного дела?

Мистер Блэнд пригладил на лбу свои черные маслянистые волосы и самодовольно ухмыльнулся.

– Ну, полноте вам… – запротестовал он.

– Арабелла, – вставил мистер Мэги, – таково было ее имя. Все красавицы истории и мифологии покорно ковыляли в забвение при одном ее виде.

– Я быстро забываю, – настаивал мистер Блэнд.

– Уверена, это не делает вам чести, – сурово ответила девушка. – А теперь, мама, я думаю, нам лучше выбрать комнаты…

Она осеклась. Ибо в дверях столовой появился Элайджа Куимби. Он замер, разглядывая группу у камина, и на его лице отразилось то, что мистер Мэги, как романист, не колеблясь ни секунды, назвал бы «смешанными чувствами».

– Так-так, – протянул мистер Куимби, шагая в комнату. – Мистер Мэги, в письме мистера Бентли была просьба разрешить вам пожить в отеле «Болдпейт». Но там не было ни слова о том, что вы притащите с собой целые компании друзей.

– Это не друзья, которых я притащил, – пояснил Мэги. – Это просто еще несколько отшельников-любителей, которые забредали сюда время от времени. У каждого есть свой ключ от обители. И у каждого, полагаю, найдутся полномочия, которые вы сможете изучить.

Мистер Куимби уставился на них в гневном изумлении.

– Мир сошел с ума? – вопросил он. – Глядя на вас, можно подумать, что сейчас июль. Отель закрыт, говорю вам! Он не работает.

Профессор Болтон поднялся со своего кресла.

– Так вы и есть Куимби, – произнес он успокаивающим тоном. – Рад наконец познакомиться. Мой старый друг Джон Бентли так часто о вас говорил. У меня есть письмо от него. – Он отвел смотрителя в сторону и извлек из кармана конверт. Они заговорили вполголоса.

Девушка в вельветовом костюме быстро наклонилась к мистеру Мэги. Она прошептала, и тон ее был тревожным:

– Поддержите меня. Боюсь, мне понадобится ваша помощь.