Королева Шипов. Госпожа Роз (СИ) - Кенли Мэри - Страница 5

В одну ночь улицы Октаэдра были залиты кровью безвинных… Древние клятвы были нарушены, и, в конце концов, смута едва не положила конец всему.

Сейра провела ладонью по ровной поверхности парты, будто рисуя невидимые символы. На самом деле, она не знала, что именно случилось в те тёмные времена. Кровные кланы сделали всё, чтобы стереть из истории собственную жестокость. Остался лишь бледный след, да и тот сохранился лишь отчасти. Но, по крайней мере… Именно смута привела к появлению Посвящённых.

Вначале казалось, что Октус просто забудет столь бесчеловечную резню. Она выветрится из памяти поколений, забудется, как забывались все проступки бесчестных правителей. Но плата за нарушенные клятвы настигла Кровных.

Их магия начала иссякать. Некогда бурный поток слабел с каждым поколением – и вскоре это невозможно было скрыть. Не спасали даже близкородственные связи… Спящий Вседержатель отвернулся от них.

Тогда Кровные кланы заперлись в цитадели на восемь месяцев. Говорят, они каждый день молили Его о прощении… И создатель услышал своих мятежных детей.

«Им было даровано видение. Так, вместе они создали восемь компасов эффита и омыли их своей кровью. Это стало началом для Испытания Посвящённых»

Когда магия в древней крови слабнет, вернуть её возможно лишь одним способом – найти одарённое дитя извне. Каждый клан должен определить восемь кандидатов, избранных эффитом. Посвящённые живут в изоляции, тренируются, обучаются и, в конце концов… Лишь один станет наследником Дара. Лишь один станет во главе клана Кровных. И, в назначенный час, восемь избранников сойдутся в цитадели.

«Они говорят: «Каждый из вас важен. Каждый уникален». Но, на самом деле… Важен лишь победитель. Остальные станут его слугами, его ступенями на пути к власти» — Сейра мрачно усмехнулась.

Она послушно записывала слова учителя, выводила на бумаге знакомые символы. Раньше её почерк был неряшливым, некрасивым… И однажды Посвящённый Макус стащил тетрадь Сейры, насмешливо коверкая фразы.

Она стояла в углу, сгорбившись от едких шуток. До сих пор Сейра считала, что пишет неплохо. Грамотность в Низинах – своего рода роскошь. Если повезёт, родители позволят детям отучиться в школе (четыре класса), а затем их ждёт работа. Тяжкий труд – основа выживания в Трущобах… Но Сейре повезло, мать разрешила ей учиться.

Это право пришлось выбивать слезами, мольбами и преклонением. В конце концов, она стала лучшей в классе, но не получила ни слова похвалы.

И всё же, Сейра гордилась своими умениями. Просто среди других Посвящённых она неизбежно отставала... В тот день Ирма прозвала её паршивой овцой, и прозвище закрепилось на два долгих года.

— Эй, ты хоть писать умеешь? – Макус возник рядом, как только учитель скрылся за дверью.

Пятиминутный перерыв между занятиями – лучшее время для того, чтобы начать издевательства. В такие моменты никто за ними не приглядывал, и многие этим пользовались.

Сейра молча подняла взгляд. Макусу было восемнадцать лет. Курносый, с маленькими злыми глазками, выпяченным подбородком и веснушками на щеках… Макус был верным приспешником Фабьена и главным задирой в доме. Но Сейра помнила, как сильно он изменился за годы службы у «дорогого друга».

Макус быстро разучился улыбаться. Его щека была порвана псами Бестиала, а в глазах застыл животный страх. Макус стал тихим, нелюдимым… И он очень боялся разочаровать Фабьена.

— Ты глухая? – злобно выпалил парень, не получив ответа.

Он вырвал тетрадь из рук Сейры, насмешливо потрясая ею в воздухе.

— Дай почитать, дай! – оживилась Ирма. – Припадочная же из Низин, верно? Дай посмотреть на её каракули…

Сейра молча наблюдала за ними. Её бездонные синие глаза казались мутными, почти неживыми. Ни слезинки, ни страха – ни одной эмоции.

На самом деле, Сейра задавалась лишь одним вопросом: как они узнали, что она из Низин?

«Фабьен» — его имя вспыхнуло на кромке сознания. Он всегда был внимательным, особенно в тех случаях, когда дело касалось внешнего вида.

«Вероятно… Он догадался ещё вчера, когда я упала в обморок. И щедро поделился своими догадками с остальными»

— А… - Ирма замялась. – Это точно тетрадь припадочной?

Сейра медленно поднялась с места. Её почерк по-прежнему немного неровный, но точно не хуже других Посвящённых.

Прежде чем Макус успел ответить, Сейра вырвала тетрадь из чужих рук и твёрдо ответила:

— Точно. Надеюсь, мои каракули тебя порадовали. 

— Эй! – нервно выпалил Макус.

— Что? Хочешь забрать и другие мои вещи? Я скажу учителю, что тебе своих не хватает.

Её отстранённый голос был до странности давящим, необычайно жёстким. Тогда Сейра даже немного растерялась… Она и не знала, что может говорить «так».

Раньше в её тоне звучали жалобные нотки. Сейра будто просила о пощаде, смаргивая редкие слёзы. Но однажды горечь её иссякла, стянув солью свежие раны. И теперь она не чувствовала ни страха, ни сожалений.

— Ты, что, стукачка? – яростно вмешалась Ирма. – Крыса, которая всех нас сдаст?

Сейра внимательно посмотрела ей в глаза и чуть осклабилась:

— Зачем же сдавать? Я просто хочу взглянуть на твою тетрадь.

— Что…?

— Ну, ты же из элиты. Из Верхнего города… Твой почерк должен быть особенно красивым. Настоящий пример для подражания. – неспешно протянула Сейра, опершись ладонью на парту.

— А действительно, Ирма…

— Покажи ей!

Посвящённые несмелым хором подначивали Ирму, но та вдруг смутилась. Её лицо покраснело от гнева и (пока неочевидного) стыда. Правда в том, что Ирма вовсе не была усердной ученицей. Сейра помнила, как часто у той возникали проблемы с преподавателями. Ирма многого не понимала, часто злилась и могла выбежать посреди занятия. Она была отчаянно-гордой, именно поэтому не хотела показывать тетрадь. Ведь тогда разница в их навыках станет очевидной... И победа тут явно не за Ирмой.

— Ладно вам, перестаньте! Пошутили и хватит. – приятный голос Фабьена разбил напряжённую атмосферу.

Юноша поднялся со своего места и примирительно произнёс:

— Мы все равны и все талантливы... Давайте не будем ссориться.

Усмешка Сейры едва не превратилась в волчий оскал. Фабьен… Всегда был таким. С виду мирный и справедливый — он остужал гнев Макуса, усмирил гордыню Ирмы и порой защищал тихую Сейру от бесконечных насмешек.

Но заступничество Фабьена всегда было… Непостоянным. Теперь Сейра понимала: он вмешивался лишь в тот момент, когда это могло принести выгоду. Ему нравилось чувство власти, и он медленно затягивал других в путы привязанности. Они были благодарны ему, они любили его и, в конечном счёте – готовы пожертвовать всем.

Сейра стала его лучшим творением: безотказная, доверчивая, верная до безумия. В ней не было стержня, не было сил сопротивляться… Фабьен поглотил её без остатка. Он позволил жить для него. И умереть за него.

Сейра покачала головой, возвращаясь к своей парте. Она знала: Ирма сейчас в восторге. Фабьен защитил её, спас от неловкой ситуации, и сердце гордой красавицы пропустило первую трещину. Дальше – хуже. Он заберётся в грудную клетку, как вредоносный паук, покроет всё паутиной и выберется невредимым. Фабьен проделывал это сотни раз, и люди шли за ним. Покорно и быстро, будто собаки на привязи…

Сейра склонилась над партой, разглаживая смятые листы бумаги. Учитель придёт – и уроки продолжатся. А вместе с ними продолжится незримая война Посвящённых.

Удар в плечо был сильным. Сейра едва не слетела с лестницы, благо, успела ухватиться за перила.

— Ой, Макус! Мне кажется, или ты задел «что-то»?

— Разве? Нет, я определённо толкнул пустое место.

Ирма громко рассмеялась, прыгая по ступеням. Сейра проводила Посвящённых долгим взглядом и вздохнула, заправив тёмную прядь за ухо. В этот раз они бойкотировали её ещё раньше. В прошлой жизни издёвки длились больше полугода, и только потом Сейру нарекли «пустым местом».