Стальной рыцарь (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 41

Держаться наши еще держатся, вот только пулемета уже не слышно. Лишь трескотня бандитских, похожих на детские трещотки. Они разом выплевывали очередь в двадцать патронов, а затем стихали, пока в них вставляли новый коробчатый магазин. Я их сумел разглядеть хорошо, как и тех, кто стрелял. Установленные на небольших треногах, укрытые стволами деревьев, пулеметы беспрерывно хлестали по бронированным вагонам, стараясь загнать как можно больше пуль в любую из амбразур. Спасало лишь то, что окна были прикрыты бронированными пластинами, которые можно было отодвигать и задвигать назад, чем и пользовались солдаты, ведя нечастую стрельбу. Возле вагонов лежало полдюжины мертвых тел — словно бандиты на рывке зачем-то пытались подбежать к вагонам, да их встретили стрельбой в упор.

Чего-то они тянут, словно ждут. Патронов не жалеют. Почти три десятка бандитов. С противоположной стороны вагонов стрельбы почти не слышно…

Выходит, вся банда здесь, возле вагонов, ведет активный огонь. Еще двое возились у чего-то, похожего на длинную трубу. Поднявшись, один из них закинул ее себе на плечо, и из громадины вылетел сноп искр и огня. По бронированному вагону что-то ахнуло, во все стороны полетели куски металла. Изнутри на это отреагировали сразу: по ракетчику ударили несколько выстрелов, и один все-таки зацепил бандита. Тот, сложившись пополам, рухнул на землю, выронив трубу. Но сам вагон был цел — ракета пробить его не сумела.

— Этак вы его не пробьете, — решил я.

Читал я про эти штуки — не рассчитаны они броню пробивать, разве что совсем тонкую, на пистолет рассчитанную.

Так решил не только я. Этих двоих я приметил не сразу. Они стояли как-то особняком от всех остальных, словно наблюдали за боем, никак не вмешиваясь в него, даже не стреляя в сторону вагонов, словно стараясь не выдать себя. И этим они привлекли мое внимание.

Один из этих двоих побежал к основной группе, неся что-то тяжелое с собой. Второй остался на месте, почти не двигаясь, явно ожидая, что будет дальше. Ну, это мне с руки. За такой стрекотней моего выстрела точно никто не услышит. Расстояние — шагов пятьдесят.

Ствол я навел на середину фигуры. Задержать дыхание и плавно выжать курок — все, как меня учили. Отдача ударила по ушибленному плечу, грохот выстрела хлопнул по ушам. Пришлось проморгаться — вспышка выстрела резанула по глазам.

Теперь глянуть в сторону второго. Первый вон лежит возле сосенки и уже не дергается. А второй тем временем развил бурную деятельность: возле него сгрудилось человек восемь, столпились, перебирая руками, словно что-то им дают.

А что им там дают? Да хрен его знает, но я бы на взрывчатку поставил. По-другому броню не взять. Видно, понадеялись на свои ракеты, да не вышло ничего. Решили взрывать. Видно, в первый раз не вышло, судя по трупам у вагонов.

Тянуть нельзя. Я быстро перебираю патронташ, отсчитывая пули. Вот вторая снизу — зажигательная, с алой лентой вокруг капсюля. Зарядить.

Бандиты все еще возятся на одном месте — видно, взрывчатку снаряжают. Прицелиться. А куда стрелять? Убить одного — это не проблема, да только что это даст? Да и меня сразу засекут. Тогда что?

А если?

Я навожу ствол на то место, где почти неподвижно сидел второй, возясь с чем-то у своих ног. Прицелиться. Спокойно, Вань, здесь мазать нельзя. Господи, помоги защитить людей от бандитов, направь руку и не отведи взгляд.

Выжать курок. Карабин снова ахнул, а следом по глазам резанула ослепительно белая вспышка, полоснувшая по ним словно нож. Грохот взрыва сотряс землю, а следом наступила тишина. Только ее я и услышал. Выронив карабин, я принялся тереть глаза, ничего не видя.

— Ваше благородие, здесь еще один! — солдат, заглянув за ствол дерева, увидел развороченный труп. Словно по нему из пушки попали: тяжелая пуля проделала в теле такую дыру, что свободно кулак можно было просунуть. И не спас противопулевой жилет. Кожаная куртка с нашитыми на нее стальными пластинами, может, пистолетную пулю и выдержала бы, но по ней ударили чем-то на порядок мощнее.

— Подсоби! — солдат позвал товарища, и тот нехотя ухватился за успевшее закоченеть на морозе тело. Кряхтя, они поволокли его к вагонам.

— Девятый, — закончил подсчет сержант и, повернувшись к командиру конвоя, доложил: — Кажись, все, ваше благородие. Итого девять злодеев. Сколько их там погибло при взрыве — установить не удалось. Там такая мешанина, но думаю, точно не меньше пяти, а может, и поболее.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Так и запишем.

Присев возле вагона, он курил сигарету, пуская в небо колечки дыма. Чуть в стороне лежали прикрытые простынями пятеро погибших солдат. Еще троих пользовал доктор, по счастливому случаю ехавший в составе.

По краю прошли — весь вагон был испятнан следами выстрелов, подпалинами от ракет. Пулеметная башенка выгорела напрочь — бандиты сумели по ней попасть, убив расчет и уничтожив пулемет. Зато его солдаты добыли другой — несуразный коротыш с коротким стволом на треноге. Он сейчас стоял в сторонке: бандиты бросили при отходе или не сумели найти его, отброшенный взрывом, в темноте. Пулеметы прижали их так крепко, что амбразуры для стрельбы почти невозможно было открыть, и если б не пацан — быть бы беде. А дальше все понятно: быстрый рывок, заложить взрывчатку под состав — и все, амба.

— Ваше благородие! — Сержант, ходивший вдоль тел, замер возле крайнего и, чуть наклонившись, долго рассматривал его лицо, слегка припорошенное снегом.

Капитан из любопытства подошел ближе.

— Кажись, Колыма, — ткнул сержант в сторону тела. — По всем приметам он. И родинка над губой, и сам смуглый, лицо худое. На пальце татуировка есть в виде игральных костей. Все, как в ориентировке описано.

— Да ладно? — капитан наклонился поближе, рассматривая лицо мертвого бандита. Вспоминал приметы. Колыма — глава банды железнодорожников, особо опасный преступник. Перечень преступлений был длиной в простыню: убийства, изнасилования, ограбления, нападения на банки и железнодорожные составы. Известная личность, отличавшаяся особой жестокостью к служителям правопорядка. За него, кажется, и награда объявлена весьма солидная: три тысячи рублей.

— Повезло пацану, — сказал капитан, поднимаясь. — Тело нашли там, где он указал, да и по рваной дыре в трупе сразу видно, чем ее проделали — тут и доказательств не нужно.

— А может, нам?.. — уточнил сержант, глянув на командира.

— Пацану, — отрезал тот. — Он нам жизнь спас. Не подорви он взрывчатку — мы бы сейчас с тобой, Данилыч, как они, в снежочке лежали, не шевелясь, а бандиты наши вещи да золото делили. И это, собери с него добро, — он указал на труп вожака бандитов. — Не хочу, чтобы наши солдатики все с него порастягали. Чья голова — того и трофеи.

— Ну ваше благородие… — протянул сержант, явно рассчитывая чем-то поживиться.

— Действуй, — строго приказал капитан, не отводя взгляда.

Сержант, больше не споря, быстро обобрал тело, оставив вожака бандитов в одном исподнем.

— Дай сюда, — приказал капитан и, забрав тюк с одеждой и вещами, положил рядом с собой. — У меня пока полежат, потом отнесу сам. Тело на ледник. Да и остальных тоже. Думаю, Колыма тут был не один в розыске. Так что и нам, Данилыч, уверен, что-нибудь да перепадет. Да и награда за отбитое нападение по-любому будет.

— Эх, хорошо бы, — крякнул сержант. — Жалование уже второй месяц как задерживают, а так домой хоть что-то смогу отослать. Жена с детьми скоро от голода пухнуть начнут.

Чуть задумавшись, он спросил:

— А с остальными что делать? — он кивнул на запорошенные снегом тела.

— Обдирай, — махнул рукой командир. — То уже наша работа. Потом между собой разделите, и мою долю не забудь мне занести.

— Как скажете, командир. Все будет по закону и обычаю, — кивнул сержант.

— Только оружие отдельно сложите, жандармам надо будет предъявить, — напомнил капитан.

— Само собой, — ответил сержант, довольно потирая руки, и подступил к телам бандитов, думая, с кого начать. Будет та награда или не будет, а здесь он точно что-то для себя урвет. Вон те валенки, например — он их сразу приметил на здоровом бандите в кожухе. Почти новые, подшитые, да как раз на его ногу…