Стальной рыцарь (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 35

— Ошибся я, Сонь. А тут не зазорно и извиниться, если не прав. Я думал, это старатель или поисковик, дорвавшийся до шальных денег и за взятку купивший билет первого класса. А это Одаренный, дворянин, которого я невольно оскорбил своими словами.

— А это точно? Ну… — Соня задумалась, подбирая слова, — не бродяга какой-нибудь, случайно сюда попавший?

— Точно, — ответил ее муж. — Ты должна была заметить: его кольцо на пальце сама видела, его костюм пилота — он не меньше двухсот рублей стоит. Помнишь, на платформе мы видели мех, укрытый тентом, и еще гадали, что там под ним? Наверняка его. Электрокинжал, в нем грозовой камень с мою ладонь размером — такой рублей шестьсот стоит, не меньше. Ты думаешь, у человека, у которого есть такие деньги на свое оружие и снаряжение, не нашлось бы рублей пятьдесят, чтобы купить готовый костюм или даже заказать его пошив? — Он качнул головой. — Нет, солнышко. Просто у человека беда случилась: дом сгорел, а тут предписание явиться на учебу. Такое бывает, что сегодня вручат, а завтра ехать. Видно, не успел собраться, что было под рукой в ангаре — в том и поехал. А тут я со своими вопросами… Слава богу, что до дуэли не довел, и не пришлось стреляться.

— А ты бы победил? — тихо шепнула новоиспеченная жена, понимая, что буквально сегодня она могла потерять любимого, чьей женой она стала всего две недели назад.

— Не знаю, солнышко, — шепнул муж, осторожно поцеловав ее в лоб. — Он Одаренный, ты же понимаешь, они же не совсем люди. На клинках — там без шансов, ты же видела его грозовой клинок. А на пистолетах… — он невольно качнул головой. — Многое от удачи зависит. Ежели в голову попасть, то еще шанс есть. А так… Я видел Одаренных после боев с монстрами. Одного обварило так, что кожа лохмотьями сползала с тела, думали — все, не жилец. А через три недели он уже был в строю и воевал наравне со всеми. Откачали его, конечно живой, но все равно — обычный человек там бы не выжил, умер бы от болевого шока. У другого кишки из распоротого брюха наружу вылезли, а он двух тварей положил и потом смог выжить. Так что тут все сложно. — Он качнул головой, весьма четко понимая свои шансы на победу.

— Ты молодец, правильно все сделал. Осознал свою ошибку, извинился — он не должен быть в обиде, — чуть успокоившись, молодая жена покрепче прижалась к своему любимому, словно опасаясь, что его кто-то сможет у нее забрать.

— Спи уже давай, — Павел осторожно накрыл ее одеялом, чмокнул в щеку.

Да и сам прикрыл глаза. Злость, все это время елозившая в груди, наконец отпустила, едва он представил себя на месте молодого пилота и то, как бы сам повел себя в схожей ситуации, понял его — и простил себя.

Осторожный стук в дверь заставил меня отвлечься от книги, в которую я погрузился, едва пришел из вагона-ресторана. На столике я разложил баранки, купленные Медведем мне в дорогу, рядом лежал кулек с кедровыми орешками. И в этой компании мы с капитаном Ридом отлично гонялись по степям за команчами, пытаясь вернуть миссис ОʼХарру, похищенную ими накануне.

Невольно вынырнув из перестрелки в горах, я не сразу сообразил, что происходит. И лишь повторный стук напомнил мне о том, что кто-то хочет меня видеть. Открыв дверь купе, я увидел давешнюю официантку из вагона-ресторана, стоящую возле столика с небольшим самоваром по центру.

— Вечерний чай, господин хороший, — она указала на самовар.

После баранок пить мне хотелось сильно, и только собственная лень да интересная книга удерживали меня от похода за водой. А тут чай, да еще и сам приехал.

— Сколько? — спросил я, потянувшись за кошельком.

— Он входит в стоимость билета, — ответила официантка, мило улыбнувшись.

— Ну если бесплатно… — задумался я. — То давайте два, — попросил я, оценив свой арсенал, разложенный на столике.

Я только на середине романа, спать не хотелось совершенно. А так книга отвлекала от грустных мыслей. Все-таки расставание с домом, изменение всей знакомой мне жизни, хоть и ожидаемый, все равно давил на душу. Суки… даже с отцом попрощаться не смог…

— Вообще-то положен один стакан, — официантка низко наклонилась, продемонстрировав в вырезе блузки холмики груди. — Но в третьем и пятом купе отказались от чаепития…

Граненые стаканы в подстаканниках, тихо дребезжа, были протянуты мне. В каждом из них плавала желтая долька лимона и пара кубиков колотого сахара. Подхватив их, я тихо буркнул:

— Спасибо.

И прикрыл за собой дверь, слыша тихое дребезжание столика, поехавшего вместе со своей хозяйкой дальше…

Прихлебывая чай, я спокойно погрузился в приключения книги. Странный у него, конечно, вкус: приторно-сладкий с легкой горчинкой, делавшей его похожим на микстуру, которую мне в детстве давали, когда я болел ангиной. Ну, может, так и надо? Что я понимаю в чаях? После вторжения тварей в Поднебесную хороший чай с каждым годом все сложнее стало находить. Так что пьем, что дали, и радуемся возможности за это не платить.

Вторая кружка подошла к концу, когда в дверь вновь постучались, и официантка, робко извинившись, сказала, что увидела у меня свет и попросила вернуть посуду, чтобы она успела ее помыть к завтраку.

Протянув стаканы, я сделал шаг назад, и меня покачнуло. Я осторожно сел, чуть не промахнувшись мимо лежака. Подумал, что повело из-за того, что резко встал, и сейчас все пройдет, но головокружение не прекращалось. Комната, словно ускоряясь, завертелась передо мной, зрение постепенно потеряло фокусировку, все расплывалось перед глазами. Я попытался встать, но ноги отказали. Мысли с трудом ворочались в голове. В глазах потемнело. Я попытался поднять руку, но вместо этого упал на сиденье, откинувшись назад, а сознание стало ускользать, пока полностью не покинуло меня.

— Он точно спит? — голос, раздавшийся сбоку, заставил разум встрепенуться, словно гончую, внезапно вставшую на след и рванувшую вперед. А вместе с ней и мое сознание, провалившееся в сумрак, стало всплывать из неведомых мне глубин, постепенно возвращаясь к свету и жизни.

— Точно. Я несколько раз уколола его булавкой, прежде чем идти к вам. Я ему столько сонного зелья влила, что хватило бы на четверых. А обычный человек и вовсе бы уже помер, — молодой женский голос боязливо донесся от двери.

— Смотри мне, это Одаренный, а не обычный человек. Кто знает, что от этой нелюди ждать.

— Да спит он, спит.

Теперь главное — себя не выдать и понять, что происходит.

— Давай помогай, — мужской голос требовательно отдал команду. — Держи руку и подстели полотенце, чтобы кровь в себя впитывало.

— Зачем⁈ Я думала, вы сами управитесь с этим. Я должна была ему только зелье подлить. Я свое дело сделала!

— Поспорь мне тут еще! Или забыла, по чьей воле живешь? Одно мое слово — и завтра же тебя с поезда выкинут, отправят на перрон, и будешь с привокзальными шалавами за кусок хлеба грызться.

— Федор Поликарпыч, миленький, я знаю, что вы мой благодетель, и всегда вам верна, любую вашу просьбу исполню, но не могу я живых людей резать!

— Да не надо тебе никого резать, — буркнул мужской голос. — Тут я сам управлюсь. Только сначала палец ему надо отчекрыжить с родовым кольцом. Петру Ефимовичу доказательство нужны, что мы этого субчика в последний путь отправили.

— А без этого никак? — уточнил робкий женский голосок. — Вы же знаете, как я боюсь крови.

— А ты думаешь, такие деньжищи просто так, поверив на слово, заплатят? — ехидно уточнил мужской голос. — Мне за него две тысячи пообещали. Не боись, и тебе пара сотен перепадет.

— А ежели узнают, что это мы его убили?.. — Снова вопросы.

Давай, родная, не сдавайся и тяни время. Палец на руке осторожно дрогнул — тело хоть плохо, но слушаться начинает. Сквозь едва приоткрытые глаза я увидел проводника, сажавшего меня в вагон, а сейчас склонившегося надо мной с ножом в руках, и официантку, разносившую чай, робко стоящую возле закрытой двери и нервно теребящую передник.