Стальной рыцарь (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 30

Кафтанов замолчал — нечего было ему возразить в ответ, он это не хуже меня знал. Но все же купец не смог смолчать, оставив последнее слово за собой:

— А не боишься того, что потом будет? Руки-то у меня длинные.

— А не боюсь, — спокойно ответил я. — Остался бы жить здесь, то боялся бы, здесь вы сила. А там, в большом мире… — я повел плечом, даже сам не представляя, насколько он велик. — Ну, что вы сделаете мне? Людишек вслед пошлете? Ну пускай. Академия — это военный объект под охраной: часовые, патрули, колючая проволока с волкодавами, бегающими вдоль забора. Стреляют без предупреждения. В общем, не вариант. Найти людей, способных на подобное, думаю, вам не удастся — денег не хватит. А ждать меня в городе? Ну пусть ждут год-два, когда я еще в ту увольнительную попаду. Может, и повезет. Да только что вам это даст? Да ничего, по сути. Денег не вернет, только новые расходы и риски. Убийство курсанта, Одаренного, да еще и дворянина — тут даже жандармы будут обязаны расследование провести. А если какая-нибудь ниточка да к вам выведет — за такое ведь смертная казнь. А если не выгорит — я ведь буду знать, к кому идти. Это сейчас я никто. Но дайте время. Вот вам нужен такой враг, Петр Ефимович? Я ведь тоже буду мстить, и грязно играть я тоже умею. Не будет ведь никаких судов, присяжных и адвокатов. А будет — пуля из-за угла или молния с неба, — я выразительно посмотрел на него, напомнив, с кем именно он говорит.

Купец молчал, внимательно слушая, что я говорю.

— Мы можем закрыть этот вопрос здесь и сейчас, или дальше множить нашу вражду.

Кафтанов так ничего и не ответил, развернувшись, молча пошел вон.

— Эх, зря ты с ним так, — подпоручик Огурцов, словно веселый щенок, крутился рядом, при этом активно размахивая руками. Энергия буквально клокотала в нем, требуя выхода и действий. — Нужно было раздавить этого купчину! Он кем себя возомнил?

— А потом что? — спокойно пожал плечами я. — Всю жизнь с его родом воевать? У него трое сыновей, две дочки, иной родни — до хрена. Думаешь, они мне убийство отца бы простили? А у меня за спиной кто? — продолжил спрашивать я, сам зная ответ. — Ну вот. Мне это надо? Жить с оглядкой, все время ожидая, когда и с какой стороны прилетит? Извинения получены, честь сохранена. А что до остального… Саш, ну, ты ж офицер, а не дитя, сам понимать все должен.

Огурцов ничего не ответил, понуро пожав плечами. Он был старше меня на год, но по уму ему бы годочков еще пять в школе посидеть.

— Ладно, Вань, я понимаю, прости. Просто с детства таких терпеть не могу. К нам в детском доме такие часто приезжали — всякие благодетели, дадут кулек конфет, а ты им руки целовать должен и благодарить так, как будто они жизнь тебе подарили, а не засахаренные леденцы.

Затем, вспомнив, подпоручик быстро произнес:

— Вань, там к тебе пришли, ждут возле караулки. Я тебе не стал говорить перед дуэлью, чтобы не сбить настрой. Пошли.

Я, кивнув, последовал за ним, думая, кого там еще судьба принесла.

А меня и правда ждали возле шлагбаума. Под бдительным присмотром часового с ноги на ногу переминалась Лукерья, сжимая корзинку, а рядом с ней, дуя на руки, стоял ее отец, чье лицо почти не видно из-под скособоченного треуха.

— Ваня! — Девчонка вскинулась, едва увидела меня, и чуть не рванула вперед, несмотря на стоящий караул, и лишь отцовская рука остановила, сдержав за плечо.

— Никодим Иванович, — кивнув, я поприветствовал отца Лукерьи — невысокого, сгорбленного мужичка с осунувшимся лицом и уставшими глазами.

— Ты с ней был? — без лишних прелюдий он сразу огорошил меня вопросом в лоб.

— Был, — спокойно ответил я, не отводя глаз. В принципе, все это было ожидаемо, и к этому я был готов.

— Стало быть, не соврала, — почесав себе подбородок, констатировал Никодим. Затем, посмотрев на меня, деловито уточнил: — Бумагу дашь? Что ежели дитя пойдет, то твое, стало быть, будет?

— Только при наличии дара, — чуть подумав, ответил я. — Сила электро должна быть подтверждена. Тогда и имя, и фамилию носить мою сможет.

— Справедливо, — кивнул Никодим и, задумавшись о чем-то своем, на время замолчал.

Пользуясь заминкой, быстро затараторила Лукерья:

— А я тебя все ждала, молилась, боялась! Домой к тебе заходила несколько раз. А тебя все нет, а потом люди подсказали, что видели тебя в китайской слободе вместе с артельным вашим, высоким таким. Я к нему, а он мне и подсказал, что ты уже вернулся. А чего домой не идешь?

— Не могу я, Луш, — подойдя поближе, я приобнял ее за плечи, заглянув в глаза. — У меня конфликт с Кафтановым вышел. Он большой человек в городе, обиды не простит. Дома я один как перст — нельзя мне сейчас туда возвращаться. Шапошников разрешил мне пожить пока при гарнизоне, до отбытия на учебу. Понимая всю щекотливость ситуации, выделил комнату в гостевом доме, где останавливались гражданские специалисты, родственники и жены офицеров, когда приезжали сюда. Телеграмма на станцию будет сегодня отбита, дня через три прибудет грузовая платформа для Рубаки, а вместе с ней отбуду и я. Билет мне выпишут уже по прибытии. Прием в пилотную школу начнется недели через две, как раз времени хватит осмотреться на месте и обжиться.

И все же у меня оставались кое-какие дела.

— Луш, можно тебя попросить кое о чем? Нужно пару записок передать и кое-что на словах.

— Конечно, Вань, да, — она быстро кивнула, глядя мне в глаза.

— Верная ты моя душа! Не выдержав я обнял ее.

Та абсолютная готовность что-то сделать, та радость, что я почувствовал в ней, едва возникла возможность хоть как то мне помочь — это подкупало. Прижимая девушку к себе, я осторожно погладил ее по волосам сквозь платок.

— А мы еще увидимся с тобой? — тихо шепнула она, прижавшись ко мне. — Ты же помнишь: чем больше попыток, тем выше шанс. Сам так говорил.

— Думаю, это можно устроить, — улыбнулся я, шагнув к караулке, где сейчас грелся еще один мой знакомец по попойке.

В мир пришёл… «Системный Археолог»! RealRPG, Система, прокачка, Разломы, социалка и немного юмора:

https://author.today/work/561355

Книга не содержит ИИ!

Вечер того же дня.

— Итак, господа, прошу, — нотариус, закончив писать, положил перо и пододвинул ко мне лист бумаги.

Глаза бегут по чернильным строкам букв: «Я, Иван Соболев, находясь в трезвом уме и твердой памяти, продаю дом, находящийся по адресу…» Ага, тут все ясно: складской ангар. Снова указание адреса. «Гарантирую, что иных наследников, кроме меня, нет и данные объекты не находятся ни под арестом, ни под залогом».

— Все верно, — кивнул я.

— Тогда попрошу купчие на недвижимость. — Нотариус, получив документы, снова все проверил и посмотрел на Колесникова, главу городских извозчиков.

— Все в порядке.

Тот, негромко кашлянув, полез к себе в карман, достал небольшой бумажный сверток и пододвинул ко мне.

Развернув, я увидел тощую пачку купюр, перевязанных бечевкой. Двести восемьдесят рублей ассигнациями — вот сколько стоит вся наша с отцом жизнь, прожитая здесь. Все важное я уже вывез с Медведем в гарнизон. Колесников в обмен на небольшую скидку одолжил сани с парой мощных битюгов и тройкой грузчиков, которые и перекидали в сани все, что я хотел с собой взять: каминные часы, немного одежды, инструменты и запчасти — все то, что постепенно скапливается вокруг любого домовитого, запасливого мужика.

На душе было как-то горько, словно сейчас я продавал не дом, а частицу себя, свое прошлое, место, где я учился колоть дрова, тренировался с манекеном, где отец учил держать клинок и наносить правильный удар. Но, цепляясь за прошлое, не построишь будущего. А моего будущего в Острожске нет.

Так что перо скользит по бумаге, оставляя подпись, теперь еще одну и еще. Ну вот и все, мосты сожжены, дороги обратной нету. Нотариус приложил к документам гербовую печать, в купчей на дом теперь красуется новое имя, заверенное моим отпечатком пальца. Колесников деловито сложил документы в ту же бумагу, где хранил деньги, и торопливо убрал во внутренний карман.