Его строптивое счастье - Мишина Анна - Страница 2

– Туманов?

– Он самый.

– Макс, Зарецкий беспокоит, – в памяти всплывает образ говорящего.

– Чем обязан?

– Слышал, ты безработный, – в голосе нет усмешки.

– И?

– Скину тебе адрес, Макс. Жду через час. Дело есть, – и звонок отбивается.

Твою же…

– Пап? – на меня смотрят две пары глаз в ожидании.

– Собирайтесь, покатаемся, – натягиваю улыбку. И этого оказывается достаточно. Мелкие подпрыгивают, обнимаются и, визжа, толкаясь, рванули в свою комнату.

Что бы там ни придумал Зарецкий, я откажусь. Мне это на… не надо.

Детей тащить в офис к Зарецкому нет желания. А вот оставить их в ТЦ в игровой комнате под присмотром аниматоров и специально обученного персонала могу. И дети выплеснут свою энергию, и я немного выдохну.

Оставив двойняшек в игровой, вышел из торгового центра и, перейдя дорогу, вошёл в офисный центр. Хорошее соседство. Вызвал лифт и поднялся на седьмой этаж. В приёмной меня сразу же проводили в кабинет Зарецкого.

– Здравствуй, – тут же поднимается с кресла, встречает меня, протянув руку, приветствуя.

– И вам доброго дня, – отвечаю, пожав его широкую ладонь.

Зарецкому лет пятьдесят с небольшим. Хорошо сложён, поддерживает фигуру. В бизнесе – лидер своей компании. О личном не знаю ничего, кроме его дочери.

– Расслабься, – хлопает меня по плечу. – Присядем, у меня к тебе важный разговор.

– Настолько важный, что нельзя было переговорить по телефону? – усмехнулся его серьёзности. Он всегда был таким, когда дело касалось бизнеса или его дочери. Знаем, плавали.

– По чашке кофе? – вежливо интересуется, приземляясь в кресло напротив меня.

– У меня не так много времени, – поглядываю на часы.

– Я понял тебя. Тогда к главному, – начинает он. – Это даже больше не дело, а просьба.

– Слушаю.

– Я слышал, что ты уволился из органов, – начал он.

– Кто же это вам успел напеть эту информацию?

– Птичка одна, – усмехается. – Я так понимаю, что тебе нужна работа.

Не вопрос, а утверждение.

– Не волнуйтесь, не маленький, не пропаду.

– Я хочу тебя попросить, – начинает он неуверенно, поднявшись с кресла и нервно пройдясь по кабинету.

– О чём? – не нравится мне это.

– Ты мне снова нужен в роли водителя, – произнёс он.

Вот гадство!

– Нет, спасибо, – отказываюсь.

Не стоило мне сюда приходить. Как чувствовал.

– Для Ярославы, – поворачивается ко мне.

Тут же в мозгах всплывает образ сероглазой девицы. Сколько лет прошло? До сих пор в печёнках сидит.

– Нет, даже не просите, – уже собираюсь покинуть кабинет, поднимаюсь с кресла.

– Я прошу тебя как отец, – перехватывает меня за руку и заглядывает в глаза. Чёртов манипулятор. – Как отец, понимаешь?

Ещё бы! Мне ли не понимать!

– Так наймите ей охрану, водилу из Собра, Альфы, вы же можете это, Алексей Петрович.

– Могу, только я свою дочь могу доверить только тебе, – заявляет Зарецкий.

Здрасте, приехали. С чего бы это вдруг?

– Кажется, вы грозились мне кое-что ценное оторвать, если я к ней хоть на метр подойду, – напоминаю ему.

– Помню. И повторю это ещё раз, если обидишь. Но уверен, до этого не дойдёт, – усмехается. – Я знаю, что у вас там что-то произошло и вы нехорошо расстались, но…

Я напрягаюсь.

– Но Яра мне так ничего и не сказала, – усмехается.

Расстались? Я просто уволился, стараясь забыть её слова, которые въелись в подкорку, и взгляд её…

– Макс, подумай, пожалуйста. Тебе будет на что кормить семью. Деньги хорошие предлагаю, – тут же подойдя к столу, чиркает цифры на бумажке. – Ничего сложного, просто её везде сопровождать. Быть в курсе её дел, – передаёт мне записку, посмотрев на которую я тут же сминаю и выкидываю в мусорку.

– Купить хотите, – качаю головой.

– Это заработная плата. Ты офицер. Ты её сможешь защитить, – всё ходит вокруг да около.

– Да от кого, черт возьми? – не выдерживаю я. – Куда она умудрилась влезть, что ей требуется телохранитель? Ведь я правильно вас понял, Алексей Петрович?

– Да нет, – отмахивается и приземляется в кресло, потирая виски. – Влюбилась дурочка. В альфонса. Он же её использует, а она ему в рот заглядывает. Меня не слушает. Да никого не слушает. Замуж за него собирается.

От услышанного что-то кольнуло в грудине. Да собственно, мне-то какое дело до этого всего. Разборки в семье Зарецких для меня табу. Да и вообще…

– Ну, выйдет, разойдётся. Всё решаемо, – возражаю.

– Она его в компанию ввести хочет. А этого я допустить не могу, – смотрит на меня.

– Вы меня извините, Алексей Петрович, при всём моём уважении к вам, но я откажусь. Не моё это дело лезть в вашу семью. Она девочка уже не маленькая ведь.

– Двадцать шесть ей, – зачем-то уточняет Зарецкий.

– Тем более, – так это уже лет восемь прошло… время летит. – Мне пора, – снова кидаю взгляд на часы. – Извините.

– Ты всё-таки подумай, – догоняют меня слова мужчины, но я, не оборачиваясь, закрываю за собой дверь.

Детей пора бы уже забрать.

– Папа, – встречают меня мои бандиты. – А мы пойдём в кафе? – запрыгнув ко мне на руки, интересуется Лика. Обвивает шею ручками и заглядывает в глаза.

– Конечно, – целую в макушку.

– Ура, – спускаю на ноги, и она берёт брата за руку. – Тогда пойдём. Мы во-о-н в том кафе были давно. А там вкусный сорбет из дыни, – заявляет моя мадам.

– Ты это помнишь? – усмехаюсь и, расплатившись с администратором, направляюсь с детьми в кафе, что находится напротив игровой.

– Да. У меня хорошая память, – гордо заявляет дочь.

Глава 2

Макс

– Пап, – на пороге кухни появляется Лика.

– М? – заправляю посудомойку после ужина.

– Ты похож на домохозяйку, – улыбается егоза. И кивает на передник, который я повязал, чтобы не заляпаться. – На Аллочку в особенности, – смеется.

– Ты мне тут посмеяться пришла или по делу? – пытаюсь засунуть тарелку, которая упорно не собирается вмещаться.

– Помочь, для начала, – деловито произносит она и подходит ко мне, забирает из рук ту самую тарелку и с лёгкостью ставит её в машинку. – Вот, – складывает руки на груди. Любимая поза малявки.

– Неожиданно, – удивляюсь.

– У тебя просто нет практики, – задирает нос. – Дед посоветовал бы тебе поиграть в тетрис.

– Тетрис? – удивляюсь. Уж откуда моим детям знать про тетрис, игрушку из моей молодости.

– Да. Дедуля даёт иногда поиграть. Только бабуля это не одобряет. Говорит, что от этих игр дети тупеют.

Слышу в каждом её слове голос моей матери.

– Но ты пришла не только чтобы мне помочь, так ведь?

– Так, – подтверждает мои догадки. – Нам купаться надо.

Купаться. Я застываю. Последний раз когда я их купал? Когда они были мелкие. С помощью своей мамы. А потом пошла череда нянь. Пока наконец у нас не появилась Аллочка.

Детям по шесть. Они купаются как?

– Набери нам ванну, – говорит дочь.

– Вы всё ещё вместе купаетесь?

– Да, – как ни в чём не бывало отвечает. – Пап, мы всё вместе делаем, ты забыл? И вообще, можешь посидеть с нами, как это делает бабушка или Аллочка. Поиграешь с нами.

– Хорошо, так и сделаем, – нажимаю наконец на посудомойке программу и снимаю этот чёртов передник.

После купания, которое меня прилично измотало, уложил детвору по кроватям и сам еле добрался до ванной. Я весь мокрый. Дети брызгались, смеялись и кидались пеной. Я давно так не отдыхал. Головой.

Посмотрел на свою физиономию в зеркало, почесал заросший подбородок, щёки. Усмехнулся. Поцеловал детвору – они дружно захихикали и заявили, что щекотно.

Разделся, закинул шмотки в машинку да забрался в ванну под душ.

Включил воду и перевёл на лейку. Люблю воду погорячее, когда в воздухе собирается пар. Чувствую, как мышцы расслабляются под обжигающим теплом струй.