Жестокий. Его игрушка - Данич Дина - Страница 3

Я в шоке. Все слова старика, которыми он меня запугал, обретают плоть. Вот он – мужчина, который держит мою жизнь в своих руках. В его глазах ни намека на снисхождение или человечность. Только холод и равнодушие.

– Я никогда не… – не могу озвучить фразу до конца. Потому что страшно. Потому что стыдно.

– Плевать, – безразлично отвечает мужчина. Демонстративно смотрит на свои часы. Строгие, по-мужски сдержанные, но очевидно дорогие. Кошусь на пистолет, лежащий на диване.

Могла бы я его схватить и… выстрелить?

– У тебя минута. Потом пойдешь к охране. Вряд ли они будут такими терпеливыми.

Тошнота снова подкатывает, а в висках противно пульсирует. Делаю шаг. Затем еще один.

– Я сказал – разденься.

Его слова прилетают в меня хлесткой пощечиной. Замираю и… Зажмурившись, скидываю с себя плащ. Едва разбираю шелест ткани, осевшей у моих ног.

Знаю, как выгляжу сейчас. Одежда, в которую меня обрядили, ничего не скрывает.

– Глаза открой, – слышу еще один приказ.

Мне стоит огромных усилий выполнить и это.

У Алиева абсолютно равнодушный взгляд. Разве что карий цвет в его глазах стал чуть темнее.

С трудом сглатываю вязкую слюну. Я задыхаюсь от того страха, что гуляет в моей крови. Стоя перед хищником фактически голая, я не имею ни малейшего понятия, как спастись.

Не могу пошевелиться – только рвано дышать.

– На колени, – озвучивает Ратмир очередное требование. – И пошустрее.

Последнее уточнение срабатывает как удар. Меня будто подсекают – ноги слабеют, и я практически валюсь на ковер. От разбитых коленей спасает густой мягкий ворс ковра.

Я все еще надеюсь на снисхождение. Осторожно поднимаю взгляд. Смотрю в лицо мужчине, ища то, что мне поможет и спасет.

Черты его лица – суровые, словно выточенные из камня. Широкие темные брови. Практически черные глаза. Массивная челюсть и чуть изогнутые губы.

В Ратмире есть что-то восточное, словно он из семьи, где было смешение кровей.

Это придает ему неуловимый колорит, хищность, которой я раньше не встречала.

Да и где? Я училась с утра до вечера, брала подработки в больнице, чтобы выживать.

Алиев – опасный, породистый хищник, рядом с которым ты невольно испытываешь желание склонить голову и спрятаться подальше. Теперь я понимаю, почему когда он вошел в зал аукциона, атмосфера изменилась. Не знаю, кто он, но не сомневаюсь, что обладает большой властью.

– Ждешь новых инструкций? Приступай, – кивает он, давая понять, чего именно ждет от меня.

Между нами едва ли метра полтора. И чтобы оказаться достаточно близко, мне приходит подползти ближе.

Унизительно и гадко. Я интуитивно прикрываюсь руками, как только взгляд мужчины соскальзывает ниже моего лица. Понимаю, что ни сорочка, ни белье не покрывают мое тело. Наоборот, подчеркивают и привлекают внимание.

– Руки убрала.

Я не слушаюсь. Даже наоборот – крепче обхватываю себя руками. Но стоит только Алиеву чуть податься вперед, как тело будто живет своей жизнью.

Подчиняюсь и переступаю коленями, оказываясь между ногами Ратмира.

– Продолжай, – приказывает он.

У меня дрожат руки, но я все же тянусь к ремню на его брюках. И это становится моей ошибкой. Я слишком сосредоточена на собственных эмоциях, поэтому не успеваю среагировать. Понимаю, что произошло, только когда Алиев резко хватает меня за волосы на затылке, а к виску приставляет пистолет.

– Сколько тебе заплатил Борисов?

– К-кто?

Мой голос звучит сипло, едва слышно. Но судя по всему, Алиев разбирает вопрос.

– Сколько?

Он чуть сильнее вдавливает пистолет мне в голову, отчего у меня будто ледяная корка на теле формируется. А внутри – словно кровь замирает. Просто раз, и сердце останавливается.

– М-мне сказали, что я буду ваша, – шепчу, хотя это забирает практически все мои силы.

Я совершенно не понимаю, о чем речь. Не знаю, кто такой Борисов и почему он должен мне платить.

Я просто хочу остаться жива. Оказывается, это очень страшно – когда у тебя к виску представлено оружие, и от смерти тебя отделяет всего мгновение. Щелчок, после которого тебя не станет.

Понимание такого простого факта становится жестоким открытием.

– Кто? – требовательно спрашивает Ратмир, продолжая давить взглядом.

– Тот старик, – сбивчиво объясняю. – Он заплатил пять миллионов и сказал, что…

– Сказал что?

– Что я стану подарком.

Мне не удается скрыть горечь, которая пусть и уступает сейчас место страху, но по-прежнему плещется внутри.

Секунды сменяют друг друга, растягиваясь в бесконечность. Мне кажется, что еще немного, и я просто умру. Даже вот так – без выстрела. Только от того, как жестко и давяще смотрит на меня Алиев. Наверное, именно инстинкт выживания толкает меня на безумно смелый поступок. Иначе я не могу объяснить, как решаюсь снова заговорить.

– Мне сказали, что вы не садист.

Именно после этих слов что-то во взгляде мужчины неуловимо меняется. Будто лед в его глаз отступает, сдавая позиции обычному безразличию.

– Не садист, – очень медленно произносит он, скользя пистолетом ниже и задевая им скулу. А затем и подбородок. Вынуждает поднять голову. – Но крыс терпеть не могу.

Несколько долгих мгновений он вглядывается в мое лицо, словно ища ответ на вопрос. А может, ожидая какой-то реакции. Я же в этов ремя почти не дышу. От этого кружится голова. Моргаю, чтобы не потерять сознания – ведь тогда я окончательно утрачу те крохи контроля, что пока еще у меня есть.

– Я не крыса, – наконец, выдавливаю с трудом.

Ратмир, наконец, убирает пистолет в сторону и откидывается на спинку дивана.

– Время покажет.

Мне кажется, это маленькая победа. Он отступил, не сделал ничего такого и…

– Займи рот делом.

…и тут же понимаю, как сильно ошиблась.

Мне приходится подчиниться. Пистолет рядом – отличный стимул, который ясно дает понять, что Алиев ждать не станет.

С такими людьми не шутят.

Учитывая, что сексуального опыта у меня ноль, всё происходящее кажется дурным сном.

И то, как я долго расправляюсь с пряжкой ремня, только усиливает мою нервозность. Ратмир терпеливо ждет, а когда я наконец вижу крепкий, налитый член, я вдруг отчетливо понимаю – пути назад нет.

Если я хочу выжить, мне придется идти до конца.

В теории понятно, что делать, но вот практика выходить криво-косо. Я не думаю о том, противно или нет – в говле мысль, что нужно просто перетерпеть.

Вспоминаю, как буквально полгода назад мне пришлось срочно удалять зуб мудрости, и стараюсь думать, что все это – ровно то же самое.

Алиев довольно быстро пресекает мои неумелые облизывания и попытки выполнить приказ.

Его тяжелая ладонь снова ложится мне затылок. Он сгребает волосы так, что становиться неприятно. А затем слышу холодное:

– Открой рот шире и не дергайся.

Послушно выполняю, побоявшись спорить. И в итоге мужчина просто пользует меня. Тархает так, как ему удобно – глубоко и размашисто, при этом жестко фиксируя мою голову и лишь иногда позволяя отдышаться.

Я ничего не вижу из-за слез. Кажется, что сейчас я выгляжу просто ужасно – слюна везде, и огромный горячий член во рту, который периодически перекрывает возможность дышать – все это кажется пыткой, которая длится слишком долго.

А может, я просто не могу трезво оценивать время.

В момент, когда Алиев толкается особенно глубоко и задерживается, не позволяя отстраниться, я начинаю паниковать.

Впиваюсь пальцами в его крепкие бедра.

И тут же понимаю, что происходит – едва не захлебываюсь от горячей жидкости, которая наполняет мой рот.

Я поражена и дезориентирована. Даже мысли не мелькнуло, что этим все может закончиться.

Я отстраняюсь, с трудом выравнивая дыхание. В горле саднит, на затылке чувствую фантомную хватку, хотя Ратмир уже отпустил меня.

И в этот момент раздается оглушающий выстрел.

Я далеко не сразу понимаю, что оглушающим он мне кажется только потому, что я слишком растеряна. Алиев уже поднимается с дивана, когда хлопает входная дверь.