Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи (СИ) - Булгава Татьяна - Страница 4

— Проведи экспертизу, — повторил он. — И найди мне список всех, кто знал Грейвза лично. Его учеников, коллег, друзей. И врагов.

— У старика не было врагов, — возразила Лисса. — Он вязал носки для сирот и рассказывал студентам сказки о юге.

— Видимо, сказки были не для всех безобидны.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя Лиссу у тела. Она окликнула его, но он не обернулся. Не мог. Потому что если бы она увидела его лицо сейчас — сжатые зубы, горящие ненавистью глаза, — она бы всё поняла. А он не был готов объяснять.

Дориан.

Только Дориан умел убивать так. Только Дориан использовал южный паучий яд — дорогой, редкий, доступный лишь тем, кто провёл годы в степях. Только Дориан оставлял после себя такой аккуратный беспорядок — будто художник, подписывающий картину.

Но зачем ему Грейвз? Что связывало старого профессора с его бывшим напарником?

Ксавьер вернулся в кабинет и запер дверь. Достал из тайника старое письмо — конверт с южным солнцем, который пришёл три дня назад. Развернул.

«Я вернулся, брат. Ты забыл меня. Я напомню. Присмотри за спиной».

— Я и смотрю, — прошептал Ксавьер. — И вижу твою работу.

Он подошёл к карте на стене — схеме академии и прилегающих улиц. Отметил место убийства крестиком. Провёл линию к южным воротам. Потом к восточным. Потом к западным.

Дориан был в городе. Возможно, уже в академии. Он умел менять лица, притворяться, сливаться с толпой. На юге они часто пользовались этим приёмом — смешивались с караванами, чтобы пройти незамеченными.

В дверь постучали. Три коротких удара — код Лиссы.

— Войдите.

Лисса вошла, сняла перчатки — в пятнах крови. Её лицо было бледным, но решительным.

— Я отправила тело Корвину. Он обещал результаты к вечеру. Но я и так знаю, что скажет лекарь: смерть наступила в результате потери крови и действия яда. Южный паук. Редкость в этих краях.

— Значит, убийца пришёл с юга.

— Или просто умеет добывать яд, — Лисса села на стул напротив, не спрашивая разрешения. — Ксавьер, ты знаешь больше, чем говоришь. Я вижу. Я не дура.

— Я никогда не считал тебя дурой.

— Тогда не обращайся со мной как с дурой. Рассказывай.

Он молчал. Смотрел на неё — на усталые глаза, на золотые волосы, выбившиеся из причёски, на твёрдо сжатые губы. Она не отступит. Она вообще никогда не отступала. Гелла рассказывала, что Лисса может спорить даже со стеной, если та не права.

— У меня был напарник на юге, — сказал Ксавьер наконец. — Дориан. Мы работали вместе несколько лет. Я считал его братом.

— Считал? — Лисса насторожилась.

— Потом я уехал. Сюда. Он остался. Мы расстались не лучшим образом. Я думал, он поймёт. Он не понял.

— И теперь он здесь? Чтобы убить тебя?

— Не знаю. Может, чтобы убить. Может, чтобы напомнить о себе, — Ксавьер достал конверт, протянул ей. — Это пришло три дня назад.

Лисса прочитала, вернула.

— Дориан, — повторила она, пробуя имя на вкус. — И он убил Грейвза? Зачем?

— Грейвз служил на юге. В молодости. Он мог знать Дориана. Мог знать что-то, что Дориан хотел бы скрыть.

— Или мог знать что-то о тебе.

Ксавьер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты подозреваешь меня?

— Я подозреваю, что ты скрываешь от меня правду, — ответила Лисса. — И это опасно. Для нас обоих. Для академии. Если твой бывший напарник — убийца, я должна знать его методы, его привычки, его слабые места. Чтобы защитить тебя.

— Ты не должна меня защищать.

— Назначил начальником стражи — значит, должна, — она встала, подошла к карте. — Где он обычно наносил удары? С какой стороны подходил? Какое оружие предпочитал?

Ксавьер встал рядом, указал на южную стену.

— Он любил высоту. Забирался на крыши, наблюдал. Выслеживал жертву несколько дней. Потом наносил удар быстро, чисто, без лишнего шума. Яд — его фирменный приём. Паучий, но иногда и другие.

— Противоядие?

— Есть. Но его нужно ввести в течение минуты. После — смерть.

— Ты умеешь?

— Умею. Учились вместе.

Лисса кивнула, запоминая.

— Теперь — его слабые места. Чем его можно остановить?

— Правой рукой. Он правша, но в бою часто делает ложный выпад слева. Если знать — можно перехватить. И ещё — он не любит громких звуков. Взрывы, крики, шум — это выбивает его из равновесия.

— Значит, если что — надо шуметь.

— Да. И не давать ему уйти в тень. Он отлично прячется.

Лисса подошла к окну, посмотрела на улицу.

— Значит, будем искать. Начнём с окружения Грейвза. Кто с ним общался, у кого были мотивы. И параллельно — искать твоего Дориана.

— Осторожно, — сказал Ксавьер. — Он опасен.

— Я тоже, — Лисса похлопала по ампулам. — Гелла научила.

Она вышла. Ксавьер остался один. Подошёл к карте, провёл пальцем по линии от северных ворот к южным. Дориан пришёл с юга. Дориан убил человека, который мог знать его тайну. Дориан предупредил — «присмотри за спиной».

И теперь Ксавьер понял: это только начало. Первое убийство — предупреждение. Второе будет ближе. Третье — в упор.

Он посмотрел на свою правую руку. На шрамы — старые, южные. Один из них — от клинка Дориана. Тогда они тренировались, и друг не рассчитал силу. Ксавьер до сих пор помнил, как Дориан извинялся, перевязывал рану, и в его глазах была такая искренняя боль, что невозможно было злиться.

«Братья», — думал тогда Ксавьер. — «Мы братья».

Теперь один из них пришёл убивать.

— Дориан, — прошептал Ксавьер в пустоту. — Что с тобой случилось?

Тени не ответили. Они молчали, как и всегда, когда он задавал вопросы, на которые не хотел знать ответы.

За окном поднималось солнце, окрашивая небо в розовый. Начинался новый день. День, в который Ксавьеру предстояло искать убийцу, скрывать правду от своей помощницы и не сойти с ума от осознания, что его прошлое наконец догнало его.

И где-то в этом городе, возможно, на крыше напротив, за ним наблюдали янтарные глаза, такие же, как у него, — только полные не любви, а ненависти.

Дориан ждал. Игра только начиналась.

Глава 4. Первое расследование

Лисса не любила допросы.

Не потому, что боялась — она вообще мало чего боялась, — а потому, что люди на допросах всегда врали. Даже те, кто не был виноват. Даже те, кто хотел помочь. Страх, паника, желание приукрасить или оговорить соседа — всё это превращало поиск истины в болото, в котором можно увязнуть надолго.

Но сегодня она была настроена решительно.

— Начнём с ближайшего окружения, — сказала она Ксавьеру, когда они вышли из кабинета. — Ты — в архив. Проверь, есть ли у Грейвза личные записи, письма, дневники. Я — в преподавательскую. Поговорю с теми, кто видел его последние дни.

— Разделяемся? — Ксавьер нахмурился. — Это опасно. Убийца может быть в академии.

— Поэтому мы и разделяемся, — ответила Лисса. — Так мы охватим больше за полдня. А если кто-то из нас попадёт в беду — у нас есть сигнальные ампулы. Гелла прислала новые.

Она показала маленькую красную колбу на поясе.

— Ломаешь — меня вызываешь. Дальность — вся академия.

— Когда вы с Геллой успели это придумать?

— Пока ты красил волосы в чёрный, — усмехнулась Лисса. — Идём. Время не ждёт.

Преподавательская встретила её запахом старого кофе и затхлой бумаги.

Здесь было тесно — узкая комната с длинным столом, заставленным книгами, и низким потолком, который давил на плечи. На стенах висели портреты бывших ректоров, и один из них — Омэн — смотрел на Лиссу с высоты своего величия с лёгкой усмешкой, будто знал, как ей сейчас нелегко.

— Госпожа Лисса, — раздался голос из угла.

Из-за стола поднялся молодой преподаватель — лейтенант Торн, тот самый, который защищал её перед магистром Грэмом. Его рука была на перевязи после вчерашней драки, но глаза смотрели живо и с интересом.

— Лейтенант, — кивнула Лисса. — Вы знали профессора Грейвза?