Очень личная помощница для орка (СИ) - Дружинина Дина - Страница 14

Я смущённо опускаю взгляд, но он продолжает, всё так же спокойно:

– Профессор подтвердил: вы не носитель магии в прямом смысле, но взаимодействуете с ней так, как никто из известных ему студентов или маготехников. Это… удивительно. И не только для него. Правда, он настаивает, что вам следует брать уроки, чтобы более осознанно владеть магическими потоками.

Он замолкает, устремив свой взгляд на мои растрепанные волосы. Ветер решил подправить мою прическу, и устроить на голове огненную вакханалию. Уверена, это именно так и выглядит. Спешно приглаживаю волосы, попутно извняясь:

– Прошу меня извинить, видимо, я недостаточно хорошо владею даже собственными шпильками, не говоря уже о чужих магических потоках.

Он усмехается, оценив мою шутку, но возражает:

– Отнюдь! Вы прекрасно владеете всем, что попадает в поле вашего внимания. Однако, речь сейчас не об этом. – он склоняется чуть ближе, заправляет за мое ухо выбившийся локон: – Если вы не возражаете, леди Марта… Я пригласил бы вас на пятичасовой чай. Сейчас. В зимнем салоне у носовой части. Уютное место, и почти никто из пассажиров туда не заходит.

Я моргаю. Это неожиданно.

– Это... формальность? Или деловая встреча?

– Это – приглашение, – говорит он просто. – Не более и не менее.

Я киваю. Он снова слегка улыбается, и мы идём рядом, уже по защищённому от ветра коридору, где не грохочет море и не бьёт в лицо холод.

И всё же… прежде чем мы сворачиваем в коридор, я невольно оглядываюсь через плечо. На палубе остается лишь один пассажир. Тот самый, в синем костюме. Он стоит у самой кормы, склонившись над перилами будто не может налюбоваться набегающими волнами… Но я чувствую. Нет, я знаю, что он следит за нами.

Я чувствую, как внутри что-то холодеет, а рядом с Бархагом становится особенно… безопасно. Так что я опираюсь на предложенную мне руку и соглашаюсь с приглашением на чай.

Глава 19

Зимний салон оказывается почти пустым. Тишина здесь какая-то другая, не звенящая, как в коридорах, где слышно то шаги стюардов, то пассажиров, отголоски разговоров, шум двигателей, а мягкая, приглушённая, будто сама комната создана, чтобы хранить чужие тайны.

Как мистер Моггарн и говорил, здесь уже вовсю сервируют пятичасовой чай.

В воздухе витает аромат жасмина и бергамота. Чай уже подан: две чашки тончайшего фарфора на маленьких блюдцах, вазочка с мёдом и блюдо со сладостями.

– Прошу, – Бархаг указывает мне на кресло. – Ветер сегодня крепчает. Лучше держаться подальше от открытой верхней палубы.

Но меня не может обмануть его общие фразы о погоде.

– Вы хотели со мной поговорить? – спрашиваю я, когда он присаживается напротив.

– Хотел, – отвечает он без промедления. – О вас.

Пауза. Он берёт чашку, отпивает, ставит обратно, будто давая себе время подготовиться к разговору и подобрать слова.

– Итак, дорогая Марта, ваше исчезновение вызвало запрос из Бюро брачных контрактов и наследств. Я должен понимать, насколько это серьёзно. Кто именно вас ищет?

Я опускаю взгляд в чашку. Пар поднимается медленно, извиваясь, как нить.

– Если честно, я и сама не знаю, – говорю тихо. – Так называемого жениха я видела всего несколько раз, и то издали. Всё решали отец и его новая жена. Им нужно было спасти род, титул, особняк, а я… я просто подходила для этой роли, насколько я понимаю. – добавляю тихо.

– И вы сбежали, – произносит он, глядя внимательно. – Не захотели выходить замуж?

– Да. Я и представить не могла, что они обратятся в Бюро, – признаюсь. – Я не думала, что я им настолько дорога. Ну и не ожидала, что они решатся на скандал, ведь обращение в бюро сложно скрыть.

Он долго молчит. Я тоже не знаю, что еще сказать, лишь слушаю, как огонь потрескивает в камине в углу зимнего салона. Наверно назвали его так, потому что он словно оранжерея – весь утопает в зелени, и цветах орхидей.

– Понимаю, – наконец произносит Бархаг.

– Почему вы спрашиваете об этом? – Интересуюсь я, и вправду не понимая в чем может быть причина. С момента моего бегства и даже с момента, когда в офис мистера Моггарна пришел представитель бюро, прошло уже достаточно времени.

– Я лишь пытаюсь разобраться, – Говорит Бархаг задумчиво, – связана ли как-то ваша несостоявшаяся свадьба, покинутый вами жених и то, что профессор подтвердил мои подозрения о том, что вы – что-то вроде корректора для магических волн. И кстати, Марта, – вдруг меняет он тон на более легкий, словно желая прекратить сложный разговор и сменить его на более приятный: – А почему бы нам не перейти на “Ты”? По крайней мере, в приватном общении?

Вскидываю на него глаза. В голове все смешивается: и его рассуждения и неожиданное предложение. Но он смотрит легко, словно просто хочет уладить некоторые формальности в давно решенном деле.

И я киваю, соглашаясь. Просто не могу придумать причины для отказа.

Мы пьем чай, и разговариваем про Олимпию и про эксперименты и восторженность профессора, разговор течет между нами словно полноводная река, не встречающая препятствий. И к концу чаепития мне уже кажется, что мы знакомы с Бархагом давным-давно, все неловкости исчезают, когда он шутит так, что я не могу сдержать громкий смех.

Когда я поднимаюсь, чтобы откланяться, он встаёт тоже.

– Леди Марта, – говорит он чопорно – спасибо за приятную компанию! – И добавляет намного тише, словно эти слова не предназначаются для моих ушей: – Я рад, что вы сбежали от жениха и согласились стать моей помощницей. Надеюсь, что это взаимно.

Сердце делает кульбит, но я убеждаю сама себя, что мне могло показаться, и Бархаг имел в виду что-то совершенно другое.

Вечером, когда я возвращаюсь в каюту, она встречает меня привычным мягким светом, и приятной обстановкой. Но мне чудится, что за окном ветер воет сильнее, и стёкла дрожат, будто кто-то царапает их снаружи. А “Олимпия” качается больше чем обычно.

Я ложусь, не гася светильник. Закрываю глаза. Какое-то тревожное чувство закручивает внутренности в тугой узел. Но я старательно убеждаю себя, что это всего лишь небольшой шторм и ветер за окном никак не дадут мне уснуть, заставляют тревожиться и напряженно вслушиваться в звуки за пределами каюты.

Не знаю, сколько проходит времени. Может, несколько минут, может, час. Ветер всё не стихает, волны по-прежнему раскачивают наш пароход, словно желая убаюкать меня в кровати, как в колыбели. Я погружаюсь в какое-то странное состояние то ли дрёмы, то ли какого-то странного бодрствования на грани сна.

Поэтому не двигаюсь, а лишь слегка приподнимаю ресницы, когда слышу какой-то новый звук. Словно кто-то хочет открыть дверь в мою каюту.

Но мне ведь это всего лишь кажется, верно? Смыкаю веки крепче, уговариваю себя уснуть. Но когда вновь распахиваю глаза, не в силах совладать с какой-то иррациональной тревогой, то замечаю какую-то тень, метнувшуюся к моей кровати.

Сердце начинает колотиться в висках. Я пытаюсь вскочить, закричать, но этот кто-то оказывается рядом слишком быстро. Прижимает к моему носу платок, смоченный в чем-то. Запах сладковатый до тошноты, въедается мигом в горло, проникает в легкие.

Дергаюсь изо всех сил, но чужая рука прижимает меня к подушке, не дает отвернуться. Стараюсь сбросить руку своими руками, или отпихнуть незнакомца ногой.

– Тише, – шепчет низкий голос. – Будь паинькой! Тебе же будет лучше!

С силой прижимает платок к моему лицу.

Мир вокруг тает. Светильник расплывается в ослепительном пятне.

И я проваливаюсь в темноту.

Глава 20

Я словно через толщу воду всплываю к сознанию, продираюсь через плотный слой ватной тишины. Сначала слышу только звук. Ровный, глубокий, встревоженный голос, который зовет меня по имени, просит очнуться.

Потом тепло. И чей‑то запах: древесный, тёмный, немного … знакомый? Заставляющий раздувать ноздри, жадно втягивать его, заполнять легкие.