Слова, что обрушат небеса (СИ) - Панкратова Анна Михайловна - Страница 40

— Знаю! — Деймонд осторожно поцеловал ее пальцы. — Я сам в смятении. Все… странно. Словно я предаю жену, хоть и давно ее отпустил. Но мои чувства к ней были совсем другими. Любовь к тебя более… осознанная, взрослая, гораздо сильнее. Это пугает.

— Вы были очень юны, когда познакомились, — заметила Харпер, нервно облизала губы. Говорить о мертвой жене Деймонда — последнее, чего она хотела сейчас. Обязательно узнает всю историю, но не сегодня. — Так зачем ты влюблен в меня?

— Зачем? Серьезно? Даже не почему? — Он усмехнулся, покачал головой. — И зачем ты была влюблена в Дэна?

— Он спасал от одиночества, — тут же ответила Харпер. — От плохих мыслей. Не давал дойти до крыши, с которой можно кинуться, так одиноко мне было. Знаешь… словно кто-то высосал из тебя все счастье, смысла жить больше нет. Ты просто лежишь. Смотришь в потолок. И знаешь, что ничего хорошего уже не будет. Устал настолько, что ничего не хочешь.

— Понимаю. Меня Феликс вытянул.

— Так это он тебя к элитным проституткам притащил?

— Кто же еще? Для него главный смысл жить дальше — секс. Он грех, у него души нет. А чувство утраты ему чуждо.

— Ну а если ты умрешь? Вы вроде дружите.

— Погрустит неделю. И будет жить себе дальше. Ему… хм, сколько там? Тысяча с чем-то. Представь, сколько друзей он уже похоронил?

— Жутко. Не хотела бы жить так долго, если все, кого ты любишь, будут умирать вокруг тебя. Так зачем?

— А ты не сдаешься, да? Это мне в тебе тоже нравится. Хм… Мне нравится с тобой жить. Мне нравится делить с тобой обязанности. Мне нравится, что ты рядом. А это и есть брак, разве нет?

— Замуж зовешь?

— Пока нет. Испугаю только, — подмигнул Деймонд. — Да и как можно не влюбиться в девушку, которая без споров сначала зашивает тебе рану, а потом еще и яд высасывает.

— Надо было тебя выгнать? Это бесчеловечно.

— Ты же не знала меня. Давай вещи собирать. Вдруг, она все же не просто обозначала, что тут, а уже вызвала кого-нибудь, чтобы убить нас.

Харпер кивнула, взяла телефон, чтобы проверить погоду в Париже.

— Идем-ка. — Деймонд подтолкнул Харпер к чемодану, снова присел рядом. — Бытовых заклятий не много, но их надо бы все изучить: очень помогают в жизни. Например, расширение чемодана.

Харпер опустилась на колени рядом, с решимостью вызвала кинжал, хоть и сомневалась, что в таком эмоциональном состоянии сумеет колдовать. Понимала, почему Деймонд хотел, чтобы именно она это сделала: чувства не должны мешать. Никогда.

— Капля крови. Смешать с потоком. Заставить оплести весь чемодан. Держи в голове цифру, сколько хочешь, чтобы он весил (давай, килограмм пятнадцать: и правдоподобно, и таскать не сложно). И заклятие: «вмести все, что пожелаю, оставь мне пространство для отдыха».

Харпер нервно облизала губы, сосредоточилась. Очисти мозг, выкинь эмоции, иначе — не сумеешь. Деймонд не раз повторял, что в Мунфоле колдовать проще, да и кровь не всегда нужна, ведь там магия повсюду. Здесь же кровавая дань помогало находить нужные объекты, усиливала потенциал в мире, где в магию мало кто верит. Ох, что будет, когда переведутся все экстрасенсы да тарологи…

Она уколола палец, закрыла глаза, чтобы нащупать свой поток. Сейчас он грел замерзшее сердце, но она заставила его выйти наружу, расправить крылья и слиться с каплей на пальце. Кровь зашипела, пришла в движение. Кап — она упала на чемодан, начала плавно обтекать его, создавая оболочку.

— Вмести все, что пожелаю, оставь мне пространство для отдыха, — выдохнула Харпер. Чемодан полыхнул красным, погас. На вид оставался таким же, каким был, но Деймонд коснулся его и удовлетворительно кивнул.

— Говорю же: магия тебе легко дается. Вот на этом и сосредоточимся.

Харпер устало выдохнула, запоминая новое заклятие. Полезное же!

Харпер сдалась. Она ворочалась больше часа, но уснуть не сумела, ведь мешал ворох мыслей. Как успокоиться, когда столько всего происходит? А сама лежишь на простынях Гордыни?

Она спустилась на кухню, вспомнила напутствие хозяина дома, что может брать все, что хочет, и открыла холодильник. Закрыла, вконец запутавшись. Сегодня она даже есть не хотела.

В итоге села за кухонный стол на диванчик у стены. Рыжая кошка — кажется, Пушинка — забралась на ее ноги, громко замурлыкала, радуясь ласке и теплу. Могла бы и Харпер так же к кому-нибудь забраться на руки, и чтобы душа успокоилась… Они сидели в полутьме, освещаемые слабым светом с улицы. В доме было пугающе тихо: никакого гула проспекта, вечного потока машин, соседей, что никак не могут успокоиться и лечь спать. Это тоже напрягало, по правде. Казалось, она оглохла, ведь привыкла к вечному шуму.

Дэн не выходил из головы. Вроде она простила его, отпустила, но он вернулся, чтобы добить ее. Как она могла быть настолько слепа? Не замечать, что он творил за ее спиной? Подозревала Деймонда, твердила, что опытный писатель, которого в жизни не обманешь, а сама…

Оказалось невыносимо больно. А потом осталась только пустота, и Харпер не знала, как найти в себе силы заполнить ее. Вся ее жизнь была обманом, так получается? Об нее вытерли ноги…

Слезы потекли по щекам, но тут в проеме появился Феликс, и Харпер скорее их стерла, не желая показываться греху слабой. Он зажег свет, заставляя ее сощуриться, устало вздохнул, заметив в каком она состоянии, и отошел к чайнику. Молча ждал, когда тот закипит, пока Харпер продолжала гладить Пушинку.

— Знаю, что очень больно, но это скоро пройдет, — сказал Феликс, садясь рядом. Подвинул чашку, и Харпер вдохнула полной грудью аромат малинового чая. Рядом поставил тарелку с пирогами собственного производства (Деймонд не обманул: очень вкусные!). — Не смей винить себя. Не ты виновата, что он так поступил. Ты не плохая, раз он так поступил. С тобой все в порядке. Это его вина. Его выбор. И только он несет за него ответственность.

Харпер свела брови вместе: легко сказать, но поди объясни это душе? Заставь ее перестать искать, что не так именно с тобой, раз кто-то посмел поступить настолько мерзко? Пушинка встрепенулась, потянулась и спрыгнула на пол.

— Ни в коем случае его не оправдываю, но у него не было выбора, Харпер. Такому человеку не отказать. Дэн сам был в ловушке, ненавидел себя, но не мог выйти из сделки.

— Я бы никогда не сумела так поступить с тем, кого люблю. Убила бы себя, чтобы никто не пострадал, но не смогла бы предать.

— Знаю, Харпер. И ты сможешь это пережить. Ты сильная. А я рядом. И Деймонд, разумеется.

Почему-то слова греха и правда помогли чуть расслабить узлы на сердце. Харпер отпила чая, подтянула ноги на диван. Тепло согрело изнутри, обволокло замерзшее сердце. Ладно, может, и правду говорят, что чай всегда поможет.

— Деймонд сказал, ты так стар, что привык терять людей. Мол, умрет он — погрустишь, но тут же забудешь. Это правда?

Феликс наигранно схватился за сердце, исказил лицо в гримасе боли, а Харпер поняла одно: Деймонд очень сильно ошибался.

— Хоть иди буди его, чтобы извинялся за свои ужасные слова! Деймонд мой очень, очень хороший друг. Я бы очень не хотел, чтобы он умер. А когда это случится, я не посмею сразу его забыть. Это правда, что я привык к скоротечности жизни смертных, это уже не очень выводит из колеи, но не смирился с этим.

— Он будет удивлен, — заметила Харпер. — Но у тебя же нет души. Как можно… я не понимаю. Правда.

— Не обязательно иметь душу, зависеть от гормонов, чтобы уметь любить. Любовь — это всегда выбор. Каждый сам выбирает как именно будет проявлена любовь, что он вкладывает в это слово. Я же люблю Деймонда. Выбираю быть верным ему. Помогать. Спасать его зад. Искать ему новую жену. — Феликс игриво подмигнул, а потом вдруг смутился. — Люблю как друга, разумеется! Женское тело слишком прекрасно, чтобы я переметнулся на мужчин. Да и женщины — словно вечный ураган рядом. Прекрасный, но губительный! Но именно женщина пробуждает в тебе жизнь. Своими эмоциями, красотой, умением видеть и привносить прекрасное в жизнь.