Бастард Александра 3 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 33

Тот выдохнул и заорал в толпу:

— Народ города Сарды, слушай меня! Я, архонт Анастасий, хочу сообщить вам, что Власий умер.

Тут площадь буквально взорвалась криком и, всколыхнувшись, пошла на вставленные копья охраны.

— Умер! Как⁈ Убили! Измена! — возмущенная толпа вопила на разные лады, но я сразу выцепил провокатора, что надрывался за спинами первых рядов.

— Убили Власия! Ареопаг продался царю!

Орал тот самый вертлявый, и я аккуратно показал на него Арете.

— Этот тут лишний, — прошептал я еле слышно, и та, кивнув, отошла за спину.

К этому моменту Анастасий уже отчаялся переорать толпу, и та, не слушая его и сминая охрану, поперла по ступеням вверх. Остальные архонты отшатнулись назад, и я понял, что наступил критический момент, с которого ситуация может стать необратимой.

«Если толпа разгонится, то словом ее уже не остановишь, только силой, — я быстро просчитал опасность. — Задние ничего не услышат и будут давить на впереди идущих, и те, даже если захотят остановиться, то не смогут: подпирающая толпа потащит их вперед».

Дабы не дать народу набрать инерцию, я шагнул к Анастасию и выдал на всю силу своих легких:

— Свободные граждане города Сарды, слушайте слово царя Геракла!

Хвала небесам, голосом мое новое тело не обижено, и хлынувший было на ступени людской поток остановился буквально в пяти шагах. В первых рядах махал руками всё тот же вертлявый.

— А что царь⁈ Царь нам не указ! Пусть ответит за убийство Власия!

Оправдываться в такой ситуации или объяснять что-то — дело заведомо проигрышное, и мой опыт подсказывает: в такой ситуации путь тут только один — нападение! Точечное, с переключением внимания только на отдельную, конкретную личность.

Поэтому я тут же заорал в ответ:

— Это что же, люди добрые, у вас в городе и суда ныне правого нет! Что же любая тля может на честного человека поклеп возвести! — Я уверенно шагнул вперед и ткнул пальцем в сторону вертлявого. — Эй ты! Что же ты кричишь из толпы? Ты выдь, да скажи мне всё честно в лицо!

Человечек выходить, естественно, побоялся, а заорал из-за спин:

— Царь-то Власия убил, а теперь и меня хочет изжить! Защити, народ честной!

Толпа, только что было засомневавшаяся, но тут снова грозно развернулась в мою сторону.

«Ах ты, тварь! — успел подумать я про вертлявого. — Ловок!»

Следуя своему же правилу, я вновь не стал отвечать, а тоже воззвал к народу:

— Так что же, народ вольный, нет у вас, получается, суда правого, и каждый облыжно может лаять на государя своего? Коли убил бы я Власия, разве стоял бы я сейчас перед вами? Зачем рисковать мне жизнью, коли там, за стенами, у меня целая армия!

Этот аргумент подействовал, и я тут же начал раскручивать именно это направление.

— Вот о чем вам надо думать, вольные жители! Нагрешили вы против законов божьих и человеческих, жизни чужие забрали, кои неподсудны вам были. За то ведь спросят с вас!

— А ты не пу…! — голос из толпы взвился и тут же оборвался, а на месте вертлявого на миг мелькнуло лицо Ареты и тут же пропало.

Споткнувшись на полуслове, крикун побелел лицом и медленно осел на землю. Стоявший рядом народ обеспокоенно засуетился, не понимая, что случилось, ведь Арета расчётливо уставила нож в теле, а рана от узкой трёхгранной заточки практически не кровоточила.

Толпа вокруг повела было головами в их сторону, но я мгновенно перехватил внимание.

— Вот я и говорю вам, жители Сард, не о Власии вам надо думать! Власий-то что, вон он внутри лежит! Кровью своей и непотребством опозорил священные своды ареопага! Пронес оружие в Совет и драку пьяную там учинил, за то и ножом в брюхо получил от дружка своего. Кто не верит, тот может сам зайти и посмотреть!

Делаю открытый жест рукой, мол, идите, смотрите, кто хочет, но едва кто-то из первых рядов сделал шаг вперед, как я снова забрал все внимание на себя.

— Только еще раз скажу вам, вольные граждане города Сарды, не о Власии вам надо сейчас думать. Он-то ушел в царство Аида, а вас оставил здесь отвечать за проступки свои. Он наворотил делов, а спросится-то теперь с вас, разве справедливо сие⁈

Я сделал пару шагов по ступеням и тыкнул пальцем в грудь слегка очумелого мужика, собравшегося идти внутрь здания.

— Разве справедливо, я спрашиваю, что ты будешь отвечать за дела Власия? Он грабил, набивал мошну свою, а отвечать будешь ты! Справедливо это?

Отшатнувшись, мужик в рваном хитоне отчаянно замотал головой.

— Нееет!

Это еще один беспроигрышный ход в такого рода дебатах: обвинить кого-то одного во всех грехах и дать возможность другим виновным свалить свои прегрешения на этого козла отпущения. Покойный Власий подходил на эту роль идеально, и я уже заорал во все горло:

— Я вас, люди, спрашиваю! Справедливо ли будет вам умирать за грехи этого проходимца Власия?

— Нееет! — поддавшись моему напору, недружно ответили первые ряды, и я наддал еще.

— Власий запутал вас, добрые граждане, завел вас на путь преступлений! Готовы ли вы отвечать за дела чужие, за преступления злодея, который сдох как собака в пьяной драке⁈

— Нееет! — ответила мне толпа куда дружнее, и, окинув ее взглядом, я уже не нашел ни лысого, ни юродивого.

«Вот и славно!» — подумал я про себя, а вслух продолжил увещевать:

— А коли не хотите беды на свою голову, так расходитесь по домам, а я, ваш царь Геракл, обещаю вам, что никто вас не тронет! Не войдет войско в город, и дома ваши останутся в целости, и дети, и жены живы, а добро цело. Расходитесь! — выкрикнул я еще раз, а сам дал знак стратегу Полиодору.

Тот понял меня правильно и сам во главе своей полусотни тяжелых гоплитов двинулся вниз по ступеням. Воины, растянувшись в шеренгу, начали теснить толпу щитами, а Полиодор не преставал увещевать:

— Расходитесь по домам, люди! Расходитесь!

Утерев струящийся по лицу пот, я посмотрел на бледного как смерть Анастасия и усмехнулся:

— Ну вот, а ты говорил, всё пропало!

Тот ничего не ответил, а лишь посмотрел на меня как на что-то странное и непонятное, но внушающее мистический ужас.

Толпа на площади уже начала отступать, а внезапно замолкнувший Полиодор устремился ко мне. Рядом с ним, не отставая ни на шаг, семенил еще один человек, который, эмоционально размахивая руками, что-то ему рассказывал.

Они даже не подошли, а я уже понял, в чем дело, и взволнованный голос стратега лишь подтвердил мою догадку.

— Великий царь, — начал Полиодор, сбиваясь от нервного возбуждения, — твоя армия пошла на штурм города! Это нечестно! Я не для того помогал тебе, чтобы…!

Не давая ему закончить, обрываю на полуслове:

— Опомнись, стратег! Ты помогал мне, потому что ты бескорыстно предан своему царю… Ведь так?

Добиваюсь, чтобы Полиодор виновато опустил взгляд — это чтобы он не думал, будто имеет право предъявлять мне претензии.

Склонив голову, стратег приложил обе ладони к груди.

— Прости мне мою несдержанность, Великий царь!

Удовлетворенно кивнув, я решительно произнес:

— А теперь коня царю! — И уже про себя добавил:

«Я у вас тут что, за пожарного, что ли? Не успеваю один пожар потушить, как вы уже новый палите!»

Полиодор мгновенно метнулся куда-то во двор здания и вернулся уже с Софосом. Умный коняка возмущённо косился то на бесцеремонно тащащего его человека, то на меня, мол: «Что за дела? Я тут битый час торчу — непоеный, некормленный и даже не рассёдланный, а тебе и дела нет!»

Вскочив в седло, я извинительно погладил Софоса по выгнутой шее.

— Ну извини, дружище! Обстоятельства! — прошептал я, окинул взглядом площадь в поисках Ареты и, увидев её уже в седле, бросил коня с места в галоп и помчался знакомой дорогой обратно к воротам.

Вырвавшись на приворотную площадь, я влетел прямо в отряд горожан, скопившийся у ворот.

— Открывай ворота! — заорал я, осаживая коня, но никто не бросился выполнять мой приказ.

Даже, наоборот, несколько копий уставились в меня острыми наконечниками, а старший этой компании язвительно спросил: