Егерь. Звери и люди (СИ) - Скиба Николай - Страница 24

— Так может ты их сам и зарубил, чтобы взгляды отвести, пастух чёртов! — крикнул кто-то. — А теперь на других списываешь!

— Ах ты сволочь! — пастух шагнул к крикнувшему, и двое мужиков перехватили его за плечи.

— Отпустите! — рвался Фёдор. — Я ему сейчас!..

— Сядь! — рявкнул староста. — Фёдор, сядь на место!

Пастуха усадили. Он сидел и сопел, красный до ушей — руки тряслись.

Следующие полчаса я стоял и слушал, как деревня варилась в собственном страхе.

Каждый подозревал каждого.

Старуха у печки рассказывала, что видела ночью длинную тень за сараем — аж на четырёх ногах. Мужик из заднего ряда клялся, что слышал вой из оврага. Молодая баба с ребёнком на руках тихо плакала и говорила, что боится выпускать детей во двор.

Кто-то предложил позвать Зверолова-лекаря — пусть проверит деревню, может, нечисть уйдёт. Кто-то буркнул, что лекарь сам боится и носа из города не сунет.

Мясник сидел у стойки и молча пил. На него косились. Пастух буравил взглядом того, кто обозвал его. Баба в платке шепталась с соседкой, показывая пальцем то на мясника, то на пастуха.

А в дальнем углу за пустым столом сидела девчонка лет пятнадцати — взгляд сам упал на неё. Тощая, тёмные волосы были перехвачены тряпкой — она сидела и смотрела в стол, теребя подол застиранного платья.

Я осмотрел зал — никто к ней не подсаживался, никто не окликал. Привыкли, видимо. Девчонка-подросток одна — значит, так тут заведено. Значит, давно одна.

Староста предпринял последнюю попытку навести порядок.

— Значит так! — он встал и обвёл зал тяжёлым взглядом. — Хватит друг на друга лаять. Кто-нибудь видел хоть что-нибудь? Конкретно? Кто видел зверя?

Люди переглядывались.

— Тень за сараем не считается, Матрёна, — староста поднял палец в сторону старухи у печки. Та обиженно поджала губы.

Все замолчали.

— Вот и я про то, — староста тяжело сел обратно и потёр лицо ладонями. — Может, звероловов из города выписать? Денег скинемся?

— Каких денег? — горько спросила старуха в первом ряду. — Какие у нас деньги?

— А у Барона попросить? — подал голос молодой парень от двери. — Он же должен нас защищать?

— Барон, — хмыкнул староста. — Барону дела нет до наших оленей. У него своих забот хватает. Слышали, что в Железнограде творится?

Зал загудел снова — кто-то слышал, кто-то перевирал слухи. Разговор расползался, люди устали бояться и устали кричать.

Староста встал и заорал так, что задребезжали кружки на полках.

— ХВАТИТ! Рты закрыли! Все!

Гул утих — староста тяжело дышал и оглядывал зал.

— Мы каждый вечер тут собираемся и каждый вечер друг другу глотки рвём. А толку? Нечто как жрало оленей, так и жрёт.

Я стоял у двери и наблюдал. Красавчик прижал ушки — он не любил крик.

А собрание это растеклось — люди ругались, расходились и хлопали дверьми. Староста сидел за столом и пил. Злой мясник ушёл первым. Пастух следом, бормоча что-то под нос. Деревенские обвиняли этих двоих громче остальных, и я обратил на это внимание.

Вышел из трактира и встал в тени у стены. Деревенские расходились по домам. Никто на меня не посмотрел.

Мясник и пастух, значит? Надо разделиться.

— Карц, — тихо позвал я и выпустил лиса из ядра.

Рыжий зверь появился рядом, моментально погасив ауру — смышлёный. В темноте даже не заметить.

— Видишь того пастуха? Иди за ним. Если выйдет ночью — шуруй следом, запоминай куда, но ему не показывайся. Как проследишь — ко мне.

Карц посмотрел на меня, дёрнул ухом и бесшумно скользнул в темноту вслед за пастухом.

Я пошёл за мясником.

Митяй жил на южной окраине. Я обошёл дом и нашёл густой куст у забора, из которого просматривалось окно кухни. Живой лёг рядом. Красавчик что-то пропищал и забрался за пазуху.

Я сел и стал наблюдать.

Через окно было видно всё. Мясник сидел за столом и пил что-то из глиняной кружки. Рядом сидела жена — молчала и смотрела, как муж пьёт.

— Зверь я им, значит, — бубнил мясник, наливая вторую. — Тридцать лет мясо рублю, а теперь зверь! Вот тварина Нюрка, при всех, при всей деревне сказала, мол руки у него в крови! Да у меня всю жизнь руки в крови! Я мясник! У меня работа такая!

Жена кивала.

— Я этим людям свиней к свадьбам резал, баранов к праздникам! Нюркиного мужа кормил, когда тот ногу сломал и три месяца увальнем лежал! А теперь я у них оленей жру? Сырых? В лесу?

— Успокойся, Митяй, — тихо сказала жена.

— Да как успокоиться⁈ Завтра камнями закидают, вот увидишь!

Он выпил третью и уронил голову на руки. Жена подождала минуту, потом накрыла его плечи тряпкой и ушла в другую комнату. Через десять минут Митяй захрапел.

Я просидел до рассвета. Мясник проспал всю ночь и не шевельнулся до утра.

К этому времени вернулся Карц — скользнул из темноты и сел рядом. От лиса пришёл ответ — пастух тоже был дома, спал всю ночь, выходил только во двор и вернулся.

Я сидел у куста и смотрел, как светлеет небо. Мясник чист, пастух тоже. Деревенские обвиняют невинных просто от страха и незнания. А настоящая тварь сидит в ком-то, на кого никто даже не думает. Либо они правы и мне не повезло — ночью тварь решила не вылезать.

Немного вздремнул, оставив на посту Красавчика, но проспал недолго — меня разбудила суета. Нашли ещё одну тушу — об этом орали на всю округу. В лесу, в полукилометре от деревни. Пока я караулил мясника, а Карц — пастуха, кто-то третий вышел в лес и жрал оленя.

Кто-то, кого я пока и близко не рассматривал.

Я отправил Карца в ядро и пошёл в деревню. Времени в обрез — надо думать заново.

Живой трусил рядом, и ему тоже нужно было начинать по-другому. Я водил волка по деревне, и он рычал на всех подряд — на кузнеца, на трактирщика, да даже на бродячего кота! Слишком много раздражителей, навык просто тонул в шуме. Значит, нужно убрать шум. Проверять конкретные дома или людей. Один за другим, давая волку время обнюхать каждый порог.

У колодца увидел ту самую девочку из трактира. Она просто набирала воду — худые руки тянули ведро, верёвка аж скрипела. Я подошёл ближе и разглядел то, чего вчера в полутьме не увидел — царапины на правом предплечье. Три параллельные полоски, как от когтей. Свежие, дня два-три. Она прятала их, но я всё равно увидел. А глаза у девчушки были красные от недосыпа — затравленный взгляд человека, который давно нормально не спал.

Я сделал мысленную зарубку. Толпа всегда ищет козла отпущения среди изгоев, но настоящая зараза обычно прячется там, куда никто не хочет смотреть.

— Помочь? — спросил и кивнул на ведро.

Девчонка вздрогнула и отшатнулась. Посмотрела на меня и стиснула ведро обеими руками. Ещё бы — чужак, незнакомый мужик с волком.

— Сама справлюсь.

— Я видел тебя вчера в трактире. Ты одна сидела. Без родни.

— И что? — голос оказался колючим. — Мне нельзя в трактир?

— Просто редко вижу, чтобы девчонка одна на деревенском собрании сидела.

— Отстаньте!

Она подхватила ведро и быстро пошла прочь даже не оглядываясь. Я смотрел ей вслед. Красавчик вытянул морду вслед девчонке и тихо пискнул. Горностай почуял тревогу.

— Да уж знаю. Тяжело, видать, девке.

Зверёк умел читать людей не хуже меня.

Через час моих блужданий ко мне подошёл староста. Грузный мужик оглядел Живого и посмотрел с подозрением.

— Я тебя вчера на собрании видел. Ты кто?

— Просто Зверолов из Драконьего камня. На восток шёл, у вас не задержусь.

— Зверолов, — староста пожевал губу. — С волком Жизни.

— Ну да, с волком Жизни.

— Ты с чем-то таким дело имел? С тварями, о которых мы говорили? Которые так животин жрут? Мы хотели нанять, думали может…

— Да откуда? — я перебил. — Просто мимо иду. А что у вас творится-то?

Староста смотрел на меня и думал. Потом махнул рукой и пошёл к трактиру.

— Если чего увидишь — скажи. Нам тут любая помощь…

Он не договорил. Махнул ещё раз и ушёл.

Я провёл в деревне весь день. Ходил от дома к дому и водил Живого мимо дворов и заборов. Волк рычал на проходивших мимо мужиков, потом на бабу с помоями. Следующей жертвой стал мальчишка, который кинул в него палку. Слишком много шума.