Опасная игра - Лав Тея - Страница 7

Ноздри Майка раздуваются. Я собираюсь откатиться, но в этот момент он толкает меня так, что я едва удерживаюсь на коньках.

– Деревенщина, – выплевывает Майк.

В этот раз я не сдерживаюсь. Зависть этого козла завела его слишком далеко.

Я в секунду подкатываюсь к нему и, сделав подсечку коньком, укладываю Майка на спину. Из его рта летят ругательства, когда он пытается встать. Остальные ребята уже подкатываются к нам.

– Эй, парни, вы чего? – задает вопрос кэп.

Но Майк уже поднимается на ноги и налетает на меня. Он мощнее, ведь именно его масса на льду – преимущество. Но он не всегда хорошо им пользуется. Как и в этот раз. Мне удается увернуться и толкнуть его в плечо, но уже через секунду мне в лицо летит кулак. Чертов Стивенсон, мне не хотелось применять кулаки.

Я успеваю схватить его за руку. Если он ударит в больную щеку, шов разойдется, и я залью лед кровью.

Парни пытаются нас разнять, и в этот момент раздается оглушительный звон свистка.

– Хейз! Стивенсон! Какого черта вы творите?! – орет тренер.

Мы сразу успокаиваемся. Майк, словно бык после пробежки, сплевывает на лед. Я все еще занимаю оборонительную позицию и слежу за ним.

– Кто мне ответит?

Наконец, Майк отводит от меня взгляд и опускает руки.

– Это недоразумение, тренер, – говорит он, снова сверля меня взглядом, полным ненависти.

– Все в порядке, тренер, – подтверждаю я. – Больше этого не повторится.

Тренер подъезжает к нам и вываливает на лед шайбы из сетки.

– Из-за вас двоих тренировка продлится на полчаса дольше. Я не потерплю петушиные бои в команде.

Все парни дружно издают стон.

– Спасибо, придурки, – бурчит Де Смит, прокатываясь мимо.

Джерри вопросительно смотрит на меня, но я лишь качаю головой и перевожу взгляд на Майка. Тот все еще тяжело дышит. Заметив мой пристальный взгляд, он молча откатывается назад.

Я пытаюсь привести мысли в порядок и настроиться на тренировку. Это самое главное, никто и ничто не собьет меня с пути к моей цели.

До этого дня мне не приходилось бывать в тюрьме. Только в полицейском участке. Тюрьмой меня только пугали, но я никогда не воспринимала эти угрозы всерьез.

Сейчас я сижу в небольшом помещении с решетками на окнах, за круглым железным столом, вокруг меня еще несколько таких же ожидающих за другими столами. В комнате много охранников. Я поднимаю на них глаза и периодически бросаю взгляды на входную дверь, в которую вошла несколько минут назад.

Процедура была довольно быстрой. Дядя Дастин подал запрос, получил ответ, и вот я здесь, а он ждет меня в машине снаружи. Я должна поговорить с отцом, и я до ужаса боюсь нашей встречи.

Я предала его. Моя дурацкая выходка стоила ему свободы. Вся моя жизнь – дурацкая выходка, но вокруг поломанные судьбы, и моя в том числе.

Когда его заводит охранник, я перестаю дышать. Папа не изменился. То же широкое и чисто выбритое лицо, светлые волосы и пронзительно синие глаза, которые загораются, когда он видит меня.

Я поднимаюсь с неудобного железного стула и, не сдержавшись, падаю ему на грудь, как только он оказывается рядом. Охранник что-то говорит, но я не разбираю слов. Все мое тело расслаблено, и я буквально тону в своих эмоциях.

– Я так рад тебя видеть, тыковка.

Папа улыбается, когда я отстраняюсь. Он проводит пальцем по моей щеке, и на секунду я забываю, где нахожусь. Но стоящий неподалеку охранник быстро приводит меня в чувство.

Мы садимся за стол друг напротив друга. Папа все так же смотрит на меня своими сияющими глазами. Я не навещала его, когда это было не так сложно. Во время следствия он находился в провинциальной тюрьме, но после суда его перевели в федеральную.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Они очень похожи с дядей Дастином, учитывая, что общая у них только мать. Но у моего отца волосы светлее и ростом он выше. Дядя сложен, как спортсмен, а мой отец более грациозен.

– Прости меня. – Я слышу свой голос прежде, чем успеваю подумать.

Но папа качает головой и обхватывает мою ладонь обеими руками.

– Нет, нет. Ты пришла сюда не за этим.

Я глотаю истерический всхлип.

– Как раз за этим.

Папа вздыхает.

– Я этого боялся. Ты не должна винить себя в том, в чем виноват я сам.

– Но…

– Послушай. Я бы все равно здесь оказался.

– Нет, если бы я была умнее.

– Маккензи, это не так. Тебя обманули, ты знаешь это.

Вспоминая весь ужас, я всегда опускала этот момент. На моих чувствах и эмоциях, какими бы тогда они ни были, сыграли. Полицейские пошли нечестным путем, чтобы прижать отца.

– Если бы ты и твой адвокат делали на это упор больше, – отвечаю я, – то ты мог не получить реальный срок.

Отец кивает.

– Мой адвокат это использовал. Но ты была уже совершеннолетней, поэтому…

– Папа, не убеждай меня в этом. Я знаю, что ты пошел на сделку. Ты признал вину, но твоим условием было, что я не буду участвовать в деле.

Я должна была быть свидетелем. Но в итоге, я вообще ни в чем не участвовала. Никакого давления и добытых документов не совсем честным путем. Для суда все выглядело предельно просто: отец признался в уклонении уплаты налогов и сам предоставил доказательства.

– Ты не ненавидишь меня?

Отец качает головой, нахмурив брови.

– Как такое возможно? Я не способен на это. Ты моя дочь.

Мое сердце бьется о грудную клетку. Я так давно ждала этих слов. Жить с чувством вины невыносимо, но мне все равно кажется, что я не заслуживаю прощения.

Теперь мне легче говорить и отвечать на вопросы. У нас мало времени, но я быстро рассказываю про пиццерию, новых друзей, но про Ноэля пока молчу. Не думаю, что папа поверит в то, что он другой, зная Хейдена и мою прошлую увлеченность им.

О маме я говорю первая.

– Она спустила свое наследство?

Отец кивает.

– Судя по всему.

– Дерьмо, – невольно вырывается у меня.

– Она плохо справляется, – отвечает отец, опустив глаза.

– Это не оправдание.

– Мне бы хотелось, чтобы вы держались вместе.

Я не могу удержаться от саркастичного смешка. Он же это не серьезно?

– Она меня ненавидит, – и прежде чем он попытается возразить, я продолжаю, – все это знают. Дядя Дастин, Аманда. Они это видели. Возможно, это и не ненависть, но разочарование точно.

Отец молчит. Но все-таки не спорит, потому что я больше во лжи не нуждаюсь.

– У твоей мамы свое представление о жизни. Я не всегда с ней это разделял. Мне жаль, что ты не получила родителей, которых заслуживаешь, Маккензи. Но помни, что я тебя люблю, и я здесь не навсегда. Однажды я буду рядом, но сейчас будь сильной, тыковка.

Сжав его руку холодными пальцами, я киваю.

– Буду.

– Это я должен просить прощения за то, что сделал недостаточно. Я уже не смогу всего исправить, но ты не должна терзать себя. Это неправильно, дети не должны испытывать вину за поступки своих родителей. Понимаешь, Маккензи?

Понимаю, поэтому киваю. Наконец-то я хоть что-то понимаю, и мне становится намного легче от этого осознания.

– Держись подальше от Хейдена, – внезапно говорит отец. – Конечно, мы не показатель образцовой семьи, но их семейка еще безумнее.

Мне ли этого не знать.

– Все это в прошлом, – уверенно заявляю я.

Отец кивает.

– Хорошо. Ты знаешь, я часто звоню Дастину. Твой дядя навещает меня, и я знаю, что тебе сейчас непросто. Ты не думала о Флориде?

Я невольно хмурюсь.

– Так это твоя идея?

Отец качает головой.

– Конечно нет. Сэм предложил это.

Мне не особо нравится эта тема и идея в целом.

– Мне не от чего бежать.

– Конечно, – кивает отец, – но тебе нужна смена обстановки. Просто подумай.

Я смотрю на него удивленными глазами.

– Смена обстановки? Но теперь я хочу навещать тебя.

– И ты будешь…

– Летать из Штатов сюда? Это не близко.