Мир жизни и смерти 11 (СИ) - Пуничев Павел - Страница 16

Я вытер рукавом от чего-то вдруг вспотевший лоб и с уверенностью, которую совсем не испытывал, произнёс.

— Теперь можно открывать наше местоположение, враг должен нас почуять, прежде чем мы уйдём отсюда.

Господи, только бы получилось… Слишком много надежд на факты из непонятной книги и на собственные непроверенные догадки от увиденного за время путешествия.

Капитан кивнул на мои слова и… И ничего не изменилось, лишь откуда-то издали донесся азартный вой хищника, вставшего на след.

Мы тут же начали двигаться, отплывая от постамента, но делали это недолго, то, во что превратился корабль ощутимо вздрогнуло и начало погружаться под воду.

Над оплывшими, изменившими свои очертания бортами засверкали искры и над нами начал надуваться воздушный купол, такой же купол охватил висящую за бортом клеть, после чего погружение резко ускорилось. Над нами сомкнулась тёмная вода, вокруг закружили силуэты экзотических рыб и совсем неведомых созданий, одновременно с этим я всё так же наблюдал постамент, с лежащим на нём тёмным силуэтом, будто зрение моё раздвоилось, наблюдая сразу два мира, подводный и надводный. Я использовал Око Титана, заскользив им по воде и очень скоро обнаружил искомое существо. Ящер стремительно плыл галсами, шныряя из стороны в сторону, будто потерявшая след ищейка, однако постамент был уже в поле его зрения и вряд ли он проплывёт мимо единственного куска суши в этом бескрайнем океане.

Одновременно с этим вторая подводная часть зрения тоже была поражена открывающимся видом: вода засветилась, освещённая парой гигантских открывающихся порталов. Они превратились в светящиеся кольца, высвечивая морское дно, по которому медленно ползало нечто, похожее на связку гигантских осьминогов. Их многочисленные щупальца растянулись во все стороны на несколько километров, вот только создавалась впечатление, что этих осьминогов сначала изрешетили снарядами, а потом по ним проехался гигантский каток. Грубая шкура была порвана во множестве мест, и из прорех торчали лохмотья разодранный плоти, и всё равно это существо было живо, неспешно собирая со дна отходы жизнедеятельности местной фауны.

Порталы расширились ещё и из черноты внутри них появились новые существа. Первое было нам хорошо знакомо, гигантский хребет неведомого существа, от которого не так давно Странник умудрился отсечь золотую клешню. Вторым, по всей видимости, было сердце, вырванное из груди этого существа и заброшенное на остров Любви, из плещущей крови которого образовались россыпи особо ценной железной породы и на котором росли Кровавые дубы. Они выбрались из порталов и, тихо кружа, начали опускаться на ползущую по дну плоть.

Снегирь Броневому

— Ящерка подплывает, ты уверен в своём плане?

Я перевёл взгляд на поверхность воды, удостоверяясь что рейнджер, как всегда, прав.

— Естественно. Нет. Что за дурацкий вопрос? Но шансы хорошие.

Чтобы хоть немного погасить обуявшую меня нервозность, я начал разглагольствовать, делясь своим планом с капитаном, всё больше врастающим в бывшую палубу, параллельно скидывая то же самое в чат.

— Понимаете, вначале я хотел подселить в тело Павшего бога какого-нибудь астрального глиста, чтобы он постоянно разъедал его изнутри, ослабляя с каждым днём, часом и минутой, прогрызал ему кишки, выпивал энергию, ослаблял жизненные скрепы, но затем засомневался. Засомневался, что смогу создать нечто такое, что в физическом плане могло бы справиться с пусть павшим, но богом, тем более обладающим такой фантастической регенерацией. И тогда я вспомнил как-то услышанную интересную мысль: «Идея особенно когда она легла на благодатную почву, живуча и крайне заразна. Стоит идее завладеть мозгом, избавиться от неё уже практически невозможно».

Общий чат

— А при чем здесь наш божок?

— Вы же знаете, что и у титанов, и у старых, и у новых богов есть свои слепки, похожие на них существа, только гораздо проще и слабее. У тех, кто выбрал быть разумным, есть схожие с ними народы, у тех, кто выбрал звероподобную форму, такие же животные. У Перворожденного есть племя драконов, у богини Жизни — эльфы и люди, у преследующего нас существа тоже есть слепок — это Песчаные ящеры, обитающие в самый большой пустыне нашего континента. Вот только они гораздо мельче и хлипче оригинала. Благодаря своей родственности с нашим ящером, они могут не очень долгое время переносить его ауру, но…

— Погоди, он подплыл… — Бесцеремонно прервали меня в чате.

Ящер действительно подплыл к постаменту, задвигал своими ноздрями, принюхиваясь и вдруг замер, будто громом поражённый. Затем задвигал носом активнее и вдруг заскрёб когтями по ступенькам, выбивая из них искры, вытаскивая свою тушу наверх платформы. Возлегающий на ней тёмный силуэт вздрогнул и начал приподниматься.

— Как я и говорил раньше, за все прошедшие тысячелетия это племя не породило кого-то, кто бы был достоин его внимания. Так было раньше, до этого момента, пока в их чешуйчатых и рогатых рядах не появилась она — Величайшая Королева Песчаных ящеров, ждущая своего короля, половозрелая и готовая к близкому знакомству со своим избранным. А идея, что я заронил в его рогатую голову проста — продолжение рода. Ей одержимы все могущественные существа этого мира, вот только эта мечта остаётся для них неосуществимой, в лучшем случае, что у них получается — это лишь слабые копии самих себя, которые никогда не смогут сравниться со своими родителями. Этому же существу мы дадим этот шанс. Недавняя утеря сил, неуверенность в себе, смерть собратьев и боль от наших атак, заставили его почувствовать себя уязвимым, подспудно ещё больше разжигая зароненное в него желание дать потомство. Дать его, несмотря ни на что.

— Думаешь, если дать ему возможность потрахаться, он станет к нам более добрым?

Я не стал отвечать на Лапочкино сообщение, полностью сосредоточившись на разворачивающемся действе.

На поднимающийся тёмный силуэт, который был минимум полтора раза массивнее, чем прибывший сюда ящер, упали лучи Кровавой Луны, высвечивая величественную голову, увенчанную короной из девяти гигантских шипов, лучи побежали дальше, вырывая из темноты массивное крепкое тело, способное выносить потомков настоящего короля, бегущие по шкуре фосфоресцирующие яркие пятна явно показывали, что самка совершенно здорова, а идущий от неё запах не призрачно намекал, что она готова к спариванию. И, главное, она совершенно не боялась его ауры, покойно находясь рядом с ним. Моментально потерявший самообладание самец задрожал от страсти. Сотни тысяч лет он бродил по миру, но так и не встретил, хоть кого-либо похожее на это чудо. Заскрежетав когтями по камню, он рванул вперёд, начиная исполнять брачный танец, одновременно ещё и ещё раз всасывая запах ноздрями, чтобы удостовериться, что глаза его не обманывают. Но нет, сладостный запах никуда не делся, да и дама его сердца проявляла к нему явный интерес. Она, раздувая свои прекрасные ноздри, обнюхивала его, пока не добралась до застывшего на его спине пассажира. Ноздри её от отвращения сомкнулись, а где-то внутри груди зародилось презрительное шипение. Королева резко отдёрнула голову, попятилась на самый край платформы и снова улеглась там, склонив голову и выставив вперёд страшные шипы короны.

Сидящий на спине ящера наездник, что-то гневно рыкнул и дёрнул за один из рогов, явно предлагая продолжить некстати прерванное преследование.

Ответка ящера была молниеносно-непредсказуемой, особенно для напарника, который провёл на его спине не одно тысячелетие. Из спины ящера рывком выдвинулось несколько шипов, несмотря на все защитные ауры, пронзая наездника насквозь, и также быстро всосались внутрь тела, а хрипящий, истекающий золотой кровью бог свалился на камень, забрызгивая ею алтарь. Тот тут же начал слабо светиться, однако ящер не обратил на это никакого внимания, он наступил на ноги недавнего союзника лапой, вцепился клыками в его тело, одним рывком рогатой башки разрывая пополам и ещё больше заливая алтарь кровью. Победно взревел, швыряя останки к ногам своей избранницы.