"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Костин Константин Константинович - Страница 634

— Эфир? — ещё больше заинтересовался я.

— А, потом разберёшься. Нашего дела это не касается. Местное развлечение, если коротко. О, скоро уже будем на месте… Система, сажай нас вон там на пустыре и лети себе домой, помогать добрым людям.

— Человечество заботится о человеке, — отозвалась машина.

Саша снова заржала.

Прозвучал сигнал оповещения из кармана шефа, тот достал своё устройство, типа того, что я принимал поначалу за телефон, прочитал чьё-то сообщение, едва заметно нахмурился — улыбка стала будто бы восковой. Затем обернулся ко мне:

— Так на чём я закончил?

— «Нет слишком большой цены…»

— А-а… Когда-то давно был такой лозунг у одного ордена, который позже стал началом одного из самых могущественных культов. Церковь Полуночи. Те, кто решили, что готовы заплатить любую цену, которую потребуется. Всё ради цели.

— Фанатики?

— Да, хотя в случае Полуликой это не совсем верное слово, — Михаил наконец выдал свою фирменную улыбку. — Она человек слова, человек чести, человек сильной воли. Но порой бывает… резковатой и немного фанатичной. Главное помнить, что у неё очень доброе сердце. Она всей душой болеет за наше общее дело.

— Спасибо, учту, — кивнул я.

— Просто не обсуждай с ней вопросы оправдания заражённых мёртвой магией. Это ключевой вопрос их разногласий с Трибуналом.

— Что-то знакомое, — вспомнил я.

— Да, Трибунал, другой распространённый культ, к которому ты склонялся в первые дни пребывания здесь, говорит чуть иначе. Пустота — это проклятие или болезнь, и её нужно не уничтожать поголовно, а исцелить. Они утописты…

— А ты придерживаешьлся культа Мисы? Двух Мис? Они не против, кстати?

— У них единый лозунг, и они не враждуют, так что, технически, в нашем случае можно взять обеих. А это уже небольшой пантеон с очень полезными по моему ремеслу бонусами. Так вот, у Мис идея в том, что пустота — явление природы, и с ним нужно бороться сообща, пытаясь понять и научиться сопротивляться этому. В общем-то, к этому и другие в Трибунале начинают склоняться. Это союзные культы, один вышел из другого…

— А цель у всего этого — борьба с пустотой?

— Есть причины полагать, что наш родной мир сошёл с ума по этой же причине. Вспомни, как безумие охватило мир в самом начале апокалипсиса? Эпидемия казалась где-то там, пока не начали паковать трупы. И всё, что случилось потом, когда по миру галопом поскакали всадники.

— В нулевом мире нет магии.

— Пустота есть везде, Полярис. Считай это глобальной игрой за пределами этого мира. Отсюда и частое появление в эхо… впрочем, это уже совсем другой разговор. Это то, над чем я работаю, — сказал он и погрузился в молчание. А когда я подумал, что разговор на этом окончен, он добавил с глубоким вздохом. — Может, однажды покажу тебе, в чём тут суть. Как минимум, культы — это план Б на случай, если неспящие всё же погубят нас всех…

Не вовремя дверь авто открылась. Устройство прибыло в конечный пункт направления. Михаил вежливо поблагодарил машину и вышел. Мы последовали за ним. Марта торжественно, Саша — демонстративно грубо хлопнув дверью и показав язык безмолвной машине. Рита — едва не пуская слюну, почти споткнувшись на пороге.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Я столько всего узнала нового, что буду ещё лет пять переваривать, — сказала она.

— Точно, Трибунал — это ведь доминирующий культ твоего родного круга.

— Не напоминай, — ответила она. — Я жила с этими легендами. Помню, как в детстве бегала по подвалам, чтобы посмотреть на «подвального кота» из легенды, носила Нефтис цветы в храм, для её спокойствия. Мечтала о мире, в котором не существует отчаянья…

— Вот на таких, как ты, и держится диктатура, — хлопнула её по спине Саша. — Ни капли свободной воли, всё навязанные программы. У-у-у.

— Ну и пусть, это мои корни и моя история, — возмутилась Рита.

— А, девочка-эхо не принимает реальность, — покивала Саша.

— Какая же ты… — начал огрызаться рыжая, но была остановлена Михаилом.

— Тихо, — махнул он рукой.

Мы замерли и некоторое время настороженно стояли посреди пустыря на окраине города, около одиночных домов с небольшими садами.

Так продолжалось минуты три, потом Миша вдруг коротко сказал:

— Идём.

И Махнул рукой следовать за ним.

Никакого знака или сигнала я не заметил. Шеф прошёлся по земле к сухостою и взглянул с небольшого холма, на котором мы находились, вниз. Светящееся поле края Города уже было хорошо видно с этого места, может, где-то в километре отсюда или чуть меньше…

Тем не менее, он шагнул с холма вниз. За городом начиналась сеть глубоких луж с прозрачной водой, в которых стоял сухостой.

Однако его подхватил металлический диск, паривший в полуметре над землёй.

— Заходите, — сказал он и отступил к краю диска.

Смотрелась конструкция достаточно надёжно, несмотря на то, что висела в воздухе.

Я с любопытством встал на диск. Держаться было негде. Шаг — и ты падаешь в болото, раскинувшееся внизу. Ничего смертельного, но ходить придётся мокрым, воняя тиной.

Вопреки моим предположениям, что это некое летающее устройство, платформа была статичной. А вот перед нами вскоре появилась вторая такая же, в виде шестигранника. Третья и четвёртая появились намного быстрей, и они ступенями вели вверх, в туман.

Как я и предполагал, моя дача не единственная аномальная область вне Города. Здесь было нечто подобное, с особыми способами входа.

Вскоре мы вошли в стену тумана, где-то ступенек за двадцать. Они были достаточно большими, чтобы уместить всю нашу группу, не заставляя толпиться и рисковать упасть вниз.

Впереди показался небольшой осколок зависшей рыжеватой земли с сухим деревом и руинами куска кирпичного дома. Но это был не конечный пункт. Мы прошлись по островку, как по чуть более длинной ступеньке лестнице и пошли дальше.

У края, над обрывом в туманную серость, Михаил поднял руку, бросил какой-то блестящий порошок, будто осколки зеркала, и перед нами появилась ещё одна ступень дальше. С одной разницей — эта была ещё и почти прозрачной.

Как хорошо, что ни у кого из присутствующих не было боязни высоты. Хотя посматривать под ноги всё же приходилось с некоторым опасением.

Расстояние между ступенями стало чуть больше, лестница становилась всё более крутой. Говорить не хотелось никому, поэтому шли в молчании.

Затем был второй островок, раз в пять-шесть больше предыдущего. Здесь сохранилась дорожка среди руин средневекового поместья с обилием каменной кладки и часть стены, некогда поддерживающей ныне отсутствующий потолок. При больших размерах место было менее живописным, чем предыдущий остров — здесь из растительности было лишь пару чахлых жёлтых травинок и какой-то засохший колючий кустарник.

У края, где каменная тропа обрывалась, нависая над туманом, Михаил поднял правую руку и произнёс:

— Проснись, Ветер!

Это оказалось фразой активатором для создания некоего силового поля, которое ничем не отличалось от воздуха.

Миша не глядя шагнул первым. Благо, идти оставалось метров сто. По ту сторону я видел продолжения укреплённого поместья.

Ступать по этой пустоте было уже совсем неуютно, но я страха не выказал, просто сдвинулся чуть ближе к стене, в надежде, что, если поле вдруг пропадёт и это окажется ловушкой, я успею что-нибудь придумать и прыгнуть к ней.

— В особняке есть какие-то опасности или аномалии? — спросил я на всякий случай у входа.

— Только если ты неспящий, — усмехнулся Миша. По его расслабленности можно было судить, что всё так и есть. Хотя… он не напрягался, даже когда его застрелил Ральф.

Михаил открыл дверь, и перед нами предстала картина дома Полуликой. То, что это был именно он, я понял сразу. Было в этом что-то, напоминавшее её всем здешним бытом.

Это был строгий старинный особняк, на полу — клетчатая чёрно-белая плитка. Портреты и мебель девятнадцатого века напоминали дом Лоралин. Только здесь всё было строже, и скорее в чёрно-белых тонах.