«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 20

Выехав за ворота, я очарованно стала любоваться окрестностями. Тут и там раскинулись по холмам виноградники, в отдалении виднелись соломенные крыши деревень. А впереди, в туманной дымке я смогла разобрать черепичные крыши Руана. Совсем далеко, едва различим был шпиль Руанского собора, что возвышался над городом.

Ехать нам предстояло около часа. И за это время мне срочно нужно было придумать легенду, которую предстояло рассказать местному судье, господину Фистону.

До Руана, в котором находился местный судья, по-здешнему прево, мы добрались довольно быстро. Я обвыклась ехать и уже не просто сидела, как истукан, а пыталась управлять лошадью. Как нужно было это делать, рассказывал Паскаль. Он показывал мне, куда потянуть, как надавить ногой, чтобы животное выполняло ту или иную команду. В результате, когда дорога была ровной и пустой, мы не просто шли, но даже немного ускоряли темп. Это было удивительное чувство, когда тебе повинуется живое существо и нужно относиться к нему бережно и в то же время осторожно, ибо не могла предугадать, что взбредет ему в голову.

Попутно я старалась придумать легенду. Думать над ней было утомительно, ибо, что я ни скажи, один черт выходит плохо. Допустим, я могла придумать себе фамилию, но в этом была опасность. Если в окрестностях Руана живут люди с такой фамилией, но я их не знаю, а прево или местные могут знать, то я себя подставлю. Назваться чужестранкой, значит, придумывать причину, откуда я вдруг взялась посреди французской провинции. Поэтому я решила идти самым простым путем и повторить лишь то, что говорила до этого — имя мое: Катрин, я потеряла память, кольца на мне нет, значит, мужа тоже, вероятно, нет. Остальное не помню по причине потери памяти. И пусть прево Фистон — Боже, ну и фамилия — расследует, почему я была избита.

Насчет полученных синяков и ссадин я полагала, что я могла ушибиться, когда падала в своем времени в яму. А потом, как та же Этель с книгами, переместилась сюда вместе со своими синяками. Но этого не проверить и тем более никому не рассказать, а значит, пусть расследуют, сколько влезет.

Надеюсь, местному прево будет недосуг заниматься моим делом. Он в лучших традициях бюрократического аппарата сочинит какую-нибудь отписку, а Франсуа этим удовлетворится. Хотя, чувствовала я, с этим пунктом могут быть проблемы.

Когда мы уже въехали за городские ворота, в лучших традициях типичного женского поведения я решила — будь что будет! Да и выбора у меня особенного не было.

Мы с Паскалем подъехали к Дворцу правосудия, который расположился на Рыночной площади. Он был похож на резную шкатулку из слоновой кости. Здание это построили в готическом стиле, и оно было украшено традиционными для этого стиля элементами — скульптурами химер, резными арками и вытянутыми башенками со шпилями. Чуждый моему восприятию стиль, однако не восхититься им было сложно, здание и правда, впечатляло.

Когда мы с Паскалем, миновав внутренний дворик и поднявшись по южной лестнице, дождались аудиенции у Фистона и вошли в его украшенный резьбой и лепниной кабинет, я враз пожалела, что думала о судье с пренебрежением и смехом. Мсье Фистон был отвратительным типом. Ох, как правы были Этель и тетушка Ги.

Фистон мне не понравился. Очень не понравился.

Небольшого роста, имевший явные проблемы с весом, об этом говорила одышка и огромное пузо, он имел лысину на полголовы. Типажом Фистон напоминал моего бывшего начальника Ивана Ивановича, но вот властью, похоже, этот персонаж обладал гораздо большей, чем плешивый козёл из моей прошлой жизни, который, кстати, отчасти был виновен в том, что я сейчас находилась здесь. А ещё прево Фистон был хитрый, как черт. Это было видно по его маленьким черным глазкам, которые избегали прямого взгляда. Да уж! Неужели во всей провинции Франсуа не нашёл никого лучше, чем этого человека? Фистон встал из-за широкого стола из массива дуба и пошёл навстречу нам с Паскалем.

— Здравствуй, Паскаль, здравствуй, дорогой мой. — притворно улыбался чиновник.

— Доброго дня, господин Фистон. По указанию виконта д'Эстре я привёз госпожу Катрин к вам для свидетельских показаний.

— О, конечно, конечно, — прево мазнул маслянистым взглядом по моей фигуре и меня форменно затошнило, — виконт предупредил меня об этом перед уездом. Что ж, исполню всё в лучшем виде. Проходите мадам... эээ, мадам...

— Здравствуйте, мсье. — опустила я глаза, изображая саму скромность.

— В этом то и проблема, господин Фистон, — вступился за меня юноша, — миледи не помнит ничего, кроме своего имени. Это произошло после трагического случая, когда Катрин нашли на Руанской дороге примерно с месяц назад.

Я подняла на прево глаза, попытавшись добавить выражению на своем лице капельку страданий, и заметила, что он продолжает недвусмысленно меня рассматривать.

— Что ж, случай довольно уникальный, прошу вас присесть, миледи, а я пока возьму бумагу и перо, чтобы записать всё, что вы скажете.

Я скромно кивнула, хотя всё, чего я сейчас хотела — убежать отсюда прочь без оглядки. Вздохнув, я присела на стул, заботливо подвинутый Паскалем. Разгладила свои юбки, пытаясь занять мысли, и поняла, что жутко волнуюсь. Надо взять себя в руки, Катя, иначе наворотишь дел. Собравшись с силами, я обворожительно улыбнулась и посмотрела на прево как можно более глупо, надеясь, что так он не будет придираться.

Толстяк обошёл стол и уселся на своё место, с противным скрипом подвинув стул поближе к столу и усаживаясь поудобнее. Потом он долго перебирал листы гербовой бумаги, осматривал перья и наконец, спустя несколько бесконечных минут, поднял на меня свои маленькие глаза.

— Расскажите всё, что с вами случилось, мадам.

Я почувствовала, что Паскаль, который стоял за мной, осторожно, едва ощутимо коснулся моего плеча сзади, будто подбадривая. Это дало мне чувство защиты, пусть и несколько зыбкое.

— Господин прево, к сожалению, всё, что я помню — собственное имя. Все воспоминания начинаются с момента, когда я очнулась в телеге Жерома и Луи — работников на постоялом дворе тётушки Ги.

— В чем вы были одеты, миледи? — неожиданно спросил Фистон и плотоядно осклабился, так что я даже растерялась.

— Я... Я была одета в обычную одежду, которую носят все женщины — корсет, рубаха да юбка. Правда, вся одежда была жутко грязная и порвана, а все тело мое в синяках.

Сказав про тело, я тут же пожалела об этом, ибо прево снова обмаслил меня взглядом, застряв где-то в районе декольте.

— Были ли при вас ценные вещи? Или может, они были украдены? — прищурился прево, а я натурально озверела. Что он ко мне цепляется? Откуда бы мне знать про вещи, если я не помню ничего об этом. Но вслух я понятное дело, ничего не сказала и лишь скромно улыбнулась, пряча гнев поглубже:

— На мне ничего ценного не было, мсье. А было ли украдено? Откуда мне знать, ежели я потеряла память.

— Хм, допустим. — Фистон постучал жирными пальцами по столешнице и продолжил. — Итак, вы утверждаете, что не помните ничего, кроме имени. А имя вы вспомнили сразу или через какое-то время?

— Имя я и не забывала. Просто знала, что меня зовут Катрин. И всё.

— Вы говорите на французском не очень хорошо. Откуда вы приехали в Руан?

— Не помню, — простонала я и достала из кармана накидки платок, картинно промокнув им глаза. Я готова была в самом деле разрыдаться. Ка же хотелось оказаться от этого человека подальше!

— Хорошо, миледи. Знакомы ли вам люди, которые нашли вас и привезли на постоялый двор?

Не отнимая платка от лица, я покачала головой.

— Виконт сказал, что платье на вас было из хорошей ткани, это позволяет сделать вывод, что вы имеете на подобный наряд средства. Да и речь ваша выдаёт благородную даму. Не печальтесь мадам, члены вашей семьи наверняка подадут запрос о вашем розыске, ведь уже столько времени прошло. А значит, мы обязательно выясним, кто вы и откуда.