«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ) - Добрынина Елена - Страница 13

Не хотелось давать ему ложных надежд. Может, отказать? Я повела плечами, стряхивая сомнения. В конце концов, это всего лишь танец. Почему бы и не принять приглашение? Когда в последний раз я танцевала с мужчиной?

— Ну, если только ради спасения твоей репутации. — решилась, наконец, и подала свою руку юноше.

Хохот за столом стих и через мгновение взорвался одобряющими возгласами — ох уж, эта мужская солидарность! Хоть XVII век, хоть XXI — ничего не меняется. Во все времена самцы прилюдно гордятся своими заслугами по части женщин.

Паскаль вытянул меня на пятачок, где кружились пары. Подвинул к себе несмело, придерживая за талию, и, поймав ритм, закружил под шальную грубоватую мелодию. Мимо мелькали столики, канделябры со свечами и лица. Музыка лилась.

— Я так благодарен вам, Катрин! Очень благодарен! — искренне поблагодарил вмиг опьяневший Паскаль — то ли от незрелого вина, то ли от близости объекта своего обожания.

— Ах, Паскаль, ну и надрался же ты! — рассмеялась я в ответ. — Смотри, завтра будет болеть голова.

— Зато сегодня мне очень хорошо, миледи! — расплылся в улыбке молодой человек.

В очередной наш круг мимо двери на кухню я вдруг увидела, как в зал вошел Франсуа. Он был сосредоточен и будто бы зол. Сердце мое отчаянно забилось. Я и не видела, что виконт прибыл вместе со своими стражниками. Наверное, помогала Нэне на кухне и не заметила, что он тоже здесь.

Мы пролетели мимо д’Эстре, кружась в танце. Он мазнул по парам взглядом и словно споткнулся о нас с Паскалем — замер и сделался еще более мрачным.

— Я не заметила, когда приехал виконт. — сказала я, надеясь на пьяную болтливость мальчишки.

— Он приехал с нами, даже посидел немного, но отходил для разговора с одним из местных. Кажется, это был Луи. — беззаботно выдал ничего не подозревающий Паскаль.

«Значит, Луи решил поговорить с виконтом? Хм…Это очень странно и чую, не несет ничего хорошего» — подумалось мне. От этого типа стоило держаться подальше.

В очередной раз мы должны были промелькнуть перед д’Эстре. В этот момент он будто очнулся и в два шага достиг нашу пару.

— Иди на улицу, Паскаль, да проветрись! Ты перебрал. — хмуро приказал начальник юноше, перехватывая мою руку, и я поняла, что он прилично пьян.

Паскаль растерянно остановился. Оркестр тут же запнулся и стих. Весь порядок танцующих пар был расстроен. Без музыки стало слышно, как зал гудел, будто улей, от разговоров и выкриков постояльцев.

— Иди же, я сказал! — скомандовал д’Эстре, и юноше не оставалось ничего, кроме как подчиниться.

— Слушаюсь! — ответил он и подмигнул мне. — Еще потанцуем, миледи.

Паскаль ушел в сторону кухни. Франсуа же махнул свободной рукой оркестру и те, поняв знак, заиграли новую мелодию. Отдав указание, он подтянул меня к себе так близко, что ладони мои предательски вспотели, а ноги ослабли. Чертов Франсуа!

— Вы не находите это бестактным, господин виконт? — возмутилась я, стараясь говорить с пренебрежением.

— Отнюдь, — обаятельно улыбнулся мужчина в ответ. Однако взгляд его по-прежнему оставался суровым. — Не одному же Паскалю должен достаться приз в качестве танца с самой красивой дамой вечера.

— Ваши комплименты даже оскорбительны. А я — не трофей, который передается от одного к другому.

Я попыталась вырвать руку, но куда там. Франсуа только крепче вцепился в мою ладонь. Он отодвинулся на шаг, приподнял наши руки и закружил меня вокруг невидимой оси. И мне пришлось подчиниться, выполняя вынужденное па. Танцевать вмиг расхотелось. Что этот средневековый мужлан себе позволяет? Я — не его собственность, тут нет крепостного права. Стало жарко, голова закружилась. Да, современные танцы в клубах и рядом не стояли по части потери калорий по сравнению с этими народными танцульками. Я чувствовала себя Роуз из "Титаника", которая случайным образом оказалась на вечеринке, где гуляли пассажиры с билетами третьего класса. Только вот я не Роуз — смущенная дама Высшего Света, для которой все происходящее в диковинку. Мне не нравится, когда со мной так говорят, будто я — всего лишь красивая игрушка.

Все эти мысли промелькнули, пока мы продолжали танцевать. Обязательно скажу этому герою-любовнику, что дешевыми комплиментами меня не взять. Я зло взглянула на виконта, собираясь что-то такое выдать и увидела, что тот смеется. Задумавшись, я кажется, надула губы, как маленькая девочка.

— Бросьте дуться, Катрин! Смотрите, какая отменная жига*. Просто танцуйте.

Что с ним такое? Смотрел зло, прервал наш танец с юным Паскалем, бросал мне колкости, а теперь вдруг потеплел взглядом и смеется счастливо? Точно, на такое способен лишь перебравший. Однако на ногах д’Эстре держался довольно твердо.

«Ладно, так и быть, прощу ему вольность» — решила я.

Виконт завертел меня в очередном па. Волосы, собранные на затылке, не выдержали и посыпались по плечам — не умела я еще как следует управляться со шпильками. Франсуа отпрянул от меня, а потом притянул к себе снова. Резким выдохом я сдула прядь, выпавшую из прически прямо на лоб. Д’Эстре рассмеялся жесту. В этот миг я почувствовала себя глупо и счастливо. Будто мне улыбался самый дорогой человек на свете.

Рукав блузы разболтался подобно волосам и сполз с плеча, обнажая его. Господи, действительно, как гулящая девка. Дотанцую и пора убираться на кухню. Итак, слишком много внимания привлекла к своей персоне. Франсуа зацепился взглядом за мое оголенное плечо, поехал дальше, к ключице, взгляд его вдруг застыл, прилип ко мне, невзирая на то, что мы в этот момент опять кружились под музыку. Неужто будет опять бросать оскорбления, прикрытые лестью? Я же не специально. К тому же я не виновата, что вырез у кофты был сильно больше, чем я привыкла. Захотелось даже прикрыться, да только нечем было. Франсуа стоял посреди залы, держал меня в руках и молчал. Я растерянно проследила за его взглядом и поняла, что виконт уставился на мою родинку. Ту, которой раньше не было.

Не отрывая взгляда от моей ключицы, он сглотнул и глухо сказал:

— Откуда ты взялась здесь, Катерина?

Нас толкнула какая пара. Потеряв равновесие, я чуть не свалилась на пол, благо д'Эстре держал крепко.

— Господин виконт, разве можно стоять там, где все танцуют?

— Прошу прощения. — процедил Франсуа и дернул меня за руку, выводя из круга.

Он совсем сошел с ума? Нет, этому хамству пора положить конец!

*Жига — быстрый танец.

Франсуа протащил меня через кухню мимо удивленной Нэне, которая даже застыла на месте и вытаращила глаза, прекратив помешивать своё жаркое. Он вывел меня прямо на крыльцо чёрного входа. Дверь за нами со стуком захлопнулась. После душного, наполненного разгоряченными телами зала, меня обдало сыростью сентябрьской ночи. По коже побежали мурашки. Но только ли от холода?

— Да отпустите вы меня, Франсуа! — возмутилась я, пытаясь вырвать руку.

В голове мелькнула мысль — можно ли так фамильярничать? Наверное, зря я ляпнула, но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь, как известно.

Виконт же, казалось, даже не заметил вольности. Он сделал один шаг и остановился, впившись в меня взглядом. Смотрел, не отрываясь, будто искал в чертах моего лица что-то. Но то ли сомневался, то ли не находил. Этого я не понимала. Сделалось не по себе: будто я стояла перед ним голая. Что д’Эстре вообще от меня нужно? Я отчётливо слышала, как он назвал меня Катериной. Но почему? Местные так не говорят. На французский манер мое имя звучит иначе — Катрин.

— Что вам нужно от меня? — спросила я, пытаясь отдышаться.

Сказались танцы — слишком непривычные для меня, среднестатистической городской женщины из офиса в бетонно-стеклянном бизнес-центре.

Франсуа молчал, все еще разглядывая мое лицо. Он посмотрел в глаза, нетрезво поморгал пару раз, будто смахивая наваждение, и спустился ниже, залипнув на моих губах. Клянусь всем, что было у меня в этом дурацком мире, а у меня в нём ровным счётом ничего не было, кроме самой себя, а значит, я клялась сейчас самым дорогим, он хотел меня поцеловать. Хотел и яростно с собой боролся. Я чувствовала это, видела, как он пытается выровнять дыхание, как нервно сглатывает, стараясь прийти в себя. И самое гадкое, что я тоже хотела этого поцелуя. Вмиг сделалось жарко, в горле пересохло и, поддавшись инстинкту я облизала губы. Франсуа чуть не застонал от этого жеста, но, кажется, смог совладать с собой и, наконец, посмотрел на меня осмысленно, отодвигаясь на безопасное расстояние.