Мой истинный олень (СИ) - Шегай Эвелина - Страница 12

Через полчаса подошли стажёры, и в самом конце на работу заявилась Ёсико, в качестве извинения за своё двадцатиминутное опоздание угостив всех пирогом из кофейни неподалёку.

— Я знаю одно место, где готовят потрясающие булочки на пару с говядиной. Завтра принесу, вы просто обязаны их попробовать — они лучшие из лучших! — воскликнул Комацу, как только доел свой кусочек пирога с вишней.

— Спасибо, но мы не сможем отведать ваше угощение, — сдержанно отказала Аяка.

— Это они не смогут, а я вполне, — хихикнула Ёсико, а потом задумчиво уточнила: — А пирожок с говядиной у вас будет восприниматься за каннибализм?

— Если бы могли переваривать мясо, то да. Мы относимся к одному надсемейству.

— А вы вообще никак мясо не можете есть? Прям совсем?

— Нас не просто так называют травоядными оборотнями. Наша пищеварительная система так устроена, что у нас нет ферментов, которые бы расщепляли белки и жиры животного происхождения.

— Тут все оборотни?!

— Вы, Комацу, единственный человек среди нас. Ёсико по отцу наполовину обезьяна, а Синохара — коала. Я же чистокровная косуля, а Шикаяма является оленем.

— О, так вы, значит, пара?

— Кто? Я и Шикаяма? — удивлённо переспросила она. — Нет. С чего вы взяли?

— Ну, косуля и олень… вроде одного подвида.

— Мне сто тридцать семь лет, а Шикаяме семьдесят один год, — объяснила Аяка, натянуто улыбаясь. — У нас слишком большая разница в возрасте, чтобы быть парой.

— Возраст — всего лишь цифры, — не согласился Шикаяма.

— О-о, Шикаяма, вот это настрой! Одобряю, — подбодрила его Ёсико. — Согласна, кое-кто слишком много придаёт значения циферкам.

— Возраст — не просто цифры, но и жизненный опыт, финансовые накопления и материальные ценности, — она раздражённо осадила эту легкомысленную парочку. — У людей и оборотней одной возрастной категории одинаковые цели. Например, я уже в том возрасте, когда любые отношения рассматриваются в перспективе брака, чтобы в скором будущем завести потомство. А вы, Шикаяма, ещё даже не доросли до того, чтобы думать о браке.

— С сорока лет любой оборотень вправе вступить в брак по собственному желанию. Я уже как несколько десятилетий совершеннолетний, не вижу ничего, что помешало бы мне думать о браке.

— Думать вы о нём можете сколько угодно, но вступать советую не торопиться.

— Почему же?

— Потому что брак это не игрушки.

— А кто вам сказал, что я собираюсь играться?

— Зачем вам нужен брак в таком молодом возрасте?

— Он нужен женщине, которая мне нравится.

Аяка окаменела, смотря в спокойные глаза напротив. Это он только что ей в чувствах признался? И все вокруг ещё так демонстративно притихли, выжидая её реакцию.

— А что вы можете дать этой женщине? — возвращая контроль над эмоциями, холодно спросила она. — Крышу над головой, стабильное будущее, в котором ваши дети не будут ни в чём нуждаться?

— Я сделаю всё, что от меня потребуется.

— Похвальное стремление. Но, Шикаяма, посмотрите правде в лицо. Пока вы ничего ей не можете дать.

За спорами они не услышали, как зазвенели колокольчики. Лишь когда межкомнатная дверь распахнулась, а в зал вплыла долговязая женская фигура в пышной накидке, украшенной чёрными перьями, поняли, что к ним пожаловал новый клиент.

— Добрый день. Будьте так любезны, ответьте, здесь отшивается исподнее по любому замысловатому требованию? — чопорно поинтересовалась сухопарая дама в годах. От каждого элемента её своеобразного образа, от того, как она слегка задирала нос и будто взирала на весь мир свысока, сквозило высокородным снобизмом.

— Добрый день! Да, всё верно, — Аяка подскочила с дивана и устремилась к стойке, за которой принимала гостей. — Я — главный дизайнер и хозяйка ателье Ито Аяка. Чем могу вам быть полезной?

Та демонстративно окинула её оценивающим взглядом с головы до ног, поджала тонкие губы, подчёркнутые ярко-красной глянцевой помадой, и поморщилась в намёке на отвращение:

— Вы так скромно облачены для дизайнера.

На фоне торчащих во все стороны перьев она и правда скромно вырядилась. Всего-то в полупрозрачную сверху белую блузку с высоким горлом и отдельно надеваемыми длинными рукавами-фонариками, суженными у запястий. И чёрные штаны свободного кроя из искусственной кожи, у которых широкий пояс корсетного типа подчёркивал не только узкую талию, но и пышную грудь.

Однако Аяка осознанно одевалась в чёрно-белом стиле, воспринимая это сочетание цветов за некую рабочую униформу в своём ателье. Постоянно экспериментировала с моделями и фасонами, примеряя на себе то асимметричные юбки, то комбинезоны с халатами, но саму цветовую гамму сохраняла. И никак не ожидала однажды услышать подобный комментарий.

— Прошу прощения, что не соответствую вашим требованиям, — вежливо улыбнулась она, — госпожа…

— Сагидайго Нана.

Моментально всё встало на свои места. И показавшееся смутно знакомым лицо, и вызывающие манеры. К ним пожаловала известная актриса, ушедшая в отставку уже как пятьдесят лет. Ушедшая не по собственной воле, а с громким скандалом, в котором оказалось вывернуто грязное бельё многих политических деятелей. И, похоже, не все слухи были раздуты из воздуха, характер у неё в самом деле не из приятных.

— Одна прелестная голубка донесла до меня весть, что вы отшиваете дивное исподнее, которое чудесно садится даже на крылатых.

— Да, всё верно.

— Я — цапля, — величественно заявила госпожа Сагидайго. — У меня не какие-то нелепые маленькие крылышки, торчащие из лопаток. У меня шикарные крылья на половину спины.

— Мы разрабатываем индивидуальный дизайн в соответствии со строением крыльев в половинчатом обороте. Так, чтобы вам было удобно развернуть их при необходимости.

— Из любых материалов? — недоверчиво уточнила она.

— Да. В нашем ателье работает талантливая ведьма. Она способна зарунировать абсолютно любой материал или декоративный элемент.

— Я желаю комбинацию из викуньей ткани.

Вот и проблемы подъехали. Викунья ткань — не тот материал, который можно купить или заказать у любого поставщика. Она невероятно дорогая и редкая. Одна тоненькая полосочка стоила в районе ста тысяч юнов, а той, что хватило бы на короткие носки — триста или четыреста тысяч, что соответствовало почти трёхмесячному обороту в ателье. На целую комбинацию потребуется ткани минимум на полтора миллиона юнов.

— Извините, вы имеете в виду материал с процентным соотношением викуньей шерсти? Например, бенгинку, где девяносто пять процентов кашемира и пять викуньи?

— Нет, я имею в виду ткань, где все сто процентов — викунья шерсть.

— Изделие из викуньи будет стоить целое состояние.

— Имеете дерзость намекать, что я не в состоянии себе позволить это изделие?! — оскорблённо охнула госпожа Сагидайго. Дёрнула пальцами, похожими на иссохшие веточки дерева, за край накидки, чтобы продемонстрировать рукав кофты. — В сию минуту на мне блуза из викуньи, отшитая на заказ. Я, может, больше и не блистаю на сцене, как в былые времена, но всё ещё в состоянии носить приличный туалет, соответствующий моим изысканным вкусам.

— Нет, госпожа Сагидайго, это мы не можем себе позволить такой дорогой материал.

— А, вот в чём кроется корень проблемы, — выдохнула она, заметно расслабившись. Кто бы подумал, что у такой подчёркнуто надменной дамы настолько чувствительная самооценка. — Всё в порядке, я оплачу все издержки. В том числе готова внести предоплату в виде полной стоимости за материал.

Обернувшись, Аяка нашла взглядом подругу и панически вскинула брови. Такой шанс поработать с викуньей тканью ещё очень долго мог не выпасть. Но, с другой стороны, если они не справятся со столь деликатным материалом, — а вероятность такого исхода присутствовала из-за неопытности, — то понесут огромные убытки, которые придётся расхлёбывать не один год. Весьма опасный для маленького бизнеса риск, но сам заказ интересный и сложный. Не хотелось от него отказываться.