Паулина. Начать сначала (СИ) - Алеева Елена - Страница 15

— А ты подумай, — мужик-то умный, ни раз уже убедилась, — Как мы узнаем, когда земля станет его? Вот то-то и оно! Не узнаем, — сделала многозначительную паузу.

— Ежели, к примеру, он сегодня станет тама хозяином, а мы завтре туды наведаемся… — ответил мне тяжелым взглядом.

— Все верно. Это будет уже нарушение закона, — подтвердила я его догадку, — Поэтому нам нужно подстраховаться.

— Ишь ты! И как же? Ты и энто продумала, Паутинка, — по-доброму усмехнулся староста.

— Продумала, но не совсем. Как ты отчитываешься перед управляющим? Словами или записи какие делаешь?

— Так учет веду, все записываю. Грамоте обучен. А к чему ты…

— Нам нужно, чтобы Местич подписал разрешение, которое будет гарантировать неприкосновенность общины, если он вдруг станет хозяином свободных земель, — уверенно произнесла я.

— Мудрено шибко…И как нам такое сделать? А ежели он уже хозяин? — с тревогой взглянул на меня Ермей.

— Ежели уже, так и не подпишет, зато мы будем в курсе, что туда больше ходить нельзя.

— И то верно, — почесал макушку староста.

— Когда приедет управляющий? — если я правильно понимаю, Местич сам в деревнях не бывает, эту часть работы выполняет управляющий.

— Так до осени не появится, — пожал плечами староста.

— А вызвать его можно? Или самим идти на поклон к боярину? — кровь из носу, но нам нужно это разрешение.

— Можно и самим, тады быстрее. Но он ведь и прогнать может.

— Надо попробовать. Вопрос жизни и смерти… Нашей! От голода и холода, — выдала я.

— Так идти-то к нему с чем? — развел руками Ермей.

— Так с бумагами. Есть у тебя бумага, на которой можно писать?

— А как же ж, управляющий выдал, как положено. А я потом листочки заполняю, да подшиваю.

— Тогда идем выбирать надел, а потом к тебе. Петицию заполним в двух экземплярах, а ты, если боярин тебя все же примет, настаивай на том, чтобы поставил свою роспись и печать на обеих листах. Это важно! Важнее чем сама бумага. Роспись и печать!

— Да понял, не дурак. Хотя половины твоих слов никак не разумею. Токма, ежели заартачится он…

— Скажи, в прошлый раз наткнулись на стражников, они требовали какую-то бумагу от боярина. Отпустили, когда ты поклялся, что в следующий раз бумага обязательно будет. Они-то тебе и сказали, что там должно быть написано.

— А ежели не поверит?

— Поверит, — махнула рукой. Местичу дела нет до крестьян, а в бумаге той, ничего подозрительного не будет.

— И пошто я табе слушаю? — удрученно покачал головой староста.

— Так выбора у тебя нет, — пожала плечами.

— Вон, тот участок беру, — указала рукой на ровный, но заросший травой участок земли.

Да, работы здесь, не початый край. Сотки три не меньше. Да у меня сейчас столько картошки не наберется. Ладно, нужно будет для начала вскопать, а уж там сколько будет, столько и посажу.

Староста шагами отмерял «положенное» и вбил колышки, по всей площади надела. Пока шли к его дому, «пытал» меня о словах странных, петиция, экземпляры… Вернувшись к нему домой, где уже не было домочадцев, мужчина достал из небольшого сундучка чистые желтоватые листы и чернильницу с пером. А потом под мою диктовку написал текст на двух листах:

«Я, боярин Местич, позволяю крестьянам…

— Деревня Заовражье? — до сих пор ведь даже не интересовалась, а в бумаге указать нужно точно.

— Та не-е-е, Заовражье за свободными землями, а у нас Залесная, — он даже не подозревал, насколько важной была для меня эта информация.

Мне повезло, что староста был настолько занят мыслями о свободных землях, иначе у него бы возник закономерный вопрос, как я смогла найти своих племянников, если даже не знала названия деревни.

«Ну, что, Полька, поздравляю! Если меня и захотят вернуть «домой», то им придется поискать боярскую дочь. В документе из сундука было написано, что меня отправляют в «Заовражье». А я-то притопала совсем в другую деревню».

И уже бодрее диктовала:

«Я, боярин Местич, позволяю своим крестьянам из деревни Залесная, добычу любых ресурсов в «свободных землях» и подтверждаю ее законность. Ни в настоящем, ни в будущем на добытое, не потребую плату или наказание.»

Я, ни разу не юрист, но не думаю, что они здесь есть. Поэтому продумав всю ночь, решила, что именно такой текст, защитит нас от Местича. А если те земли достанутся кому другому, тогда нам уж точно ничего не грозит.

— Все, Паутинка, готово. Тепереча можно и к Местичу, — выдохнул Ермей.

Грамоту-то он знал, вот только выводил каждую букву, что картину рисовал. И на написание текста ушло времени — громадье.

— А почему, Паутинка? Из-за волос светлых, что ли? — все-таки спросила у старосты.

— И из-за них тожа. Вот смотришь на тебя, краса, стать, и ведь не сразу заметишь главное. Тоненькая вся, хрупкая, но цепкая, что та паутинка и духом крепкая.

Глава 18

Староста проводил меня к дому кузнеца, рядом с которым стоял дом Мода, того, что плел корзины на продажу и рассказал, где найти дом плотника.

Талана, крепкого, высокого дядьку, я нашла в кузне, да не одного. Торин… Так вот чей ты сын. А ведь похожи, как я сразу не заметила.

— Глянь-ка, Торин, к нам никак гостья пожаловала, — пробасил кузнец, оставляя щипцы, которыми держал какую-то железяку.

— Доброго денечка, — не растерялась я, кивнув мужчинам, — Заказ у меня есть. Сделаете, дядька Талан?

— Коли надо… Чаво за заказ? — вытирая руки о видавший виды передник, спросил мужчина, бросив внимательный взгляд на сына.

— Мне нужны спицы, вот такого размера. Сделаете? — протянула я две тонкие травинки, которые специально сорвала в поле. Их толщина была точно, как у спиц, а длину я сама «подкорректировала» отломив лишнее. Получилось два вида спиц.

— Тонкие слишком… Поробую, — тут же заверил мужчина, — Сколь надо то?

— Десяток коротких, — две по пять, в самый раз, — и четыре длинных.

Жаль, соединительной проволоки здесь нет.

— Все? — поднял на меня взгляд Талан.

— Нет, не все. Еще мне нужны баки…

— Баки? А чаво энто? — удивился мужчина.

Пришлось объяснять на пальцах, пока я не заметила ветку, лежащую на земле.

— Один горизонтальный, вот такой. Вот здесь, внизу нужно сделать отверстие, чтобы через него вода лилась. Сам бак размером, примерно такой, — раскинула руки в стороны и показала высоту и ширину бака.

— Вот к этому отверстию, должна крепиться изогнутая трубка, а вот здесь вентиль…

— Вентиль, значит… — почесал макушку мужчина.

Снова пришлось объяснять, теперь уже принцип работы вентеля и что за трубка.

— А второй, вертикальный, как вон та бочка, — указала в угол кузни, где стояла большая деревянная бочка.

— Вот это озадачила, так озадачила, — мотнул головой из стороны в сторону кузнец, но его глаза загорелись знакомым энтузиазмом.

— Так, что, возьметесь? — осторожно спросила, боясь, что откажет, — Мне потом еще и трубы будут нужны, — тихо добавила, ожидая его ответа.

— Еще и трубы? — изумленно произнес и повернулся к Торину, который, как и отец, был не менее изумлен моим заказом.

— Да… Это такие круглые металлические штуки… Но это позже, я пока не знаю, сколько их понадобиться… Еще таз… такой продолговатый, чтобы можно было туда сесть, — снова начертила веткой таз, а вернее, мою будущую ванну.

— Кхм… Для таких баков и таза нужен хороший металл, а то, того и гляди, от воды ржа пойдет. Дорогой он шибко, — смерил меня прищуренным взглядом, — И работа еще. Вентиль энтот опять же. Мы такого еще не делали.

— Сколько? — поняла, куда клонит кузнец.

— Три серебрушки. За все, — быстро вынес итог своим подсчетам мужчина.

— По рукам, — уверенно произнесла я, — монеты занесу позже. Мне еще кое куда нужно забежать.

Кивнула мужчинам и выбежав за ограду, свернула к дому Мода. С ним у нас получилось быстрее решить все вопросы по заказу, хотя, мужчина впервые видел вершу, которую мне тоже пришлось рисовать на земле. Озвученная им цена ни шла ни в какое сравнение с кузнецом. Всего-то три медяка. Ну, и медяк за плетеные лукошки под крупы, что я купила в городе на рынке. Их, к слову, забрала сразу, остались у Мода, после торговли на рынке.