По ту сторону любви - Аллен Николь - Страница 6

Парень стоит спиной ко мне, но я могу разобрать слова. Они слизью растекаются по воздуху.

– Ты такая красивая. Он пялился на тебя весь вечер. Сегодня вечером я понял, что такое ревность.

Неприятный тип гладит Мэй Ли по щеке и склоняется ближе.

– Надеюсь, нам не придется возвращаться к этому.

Она смотрит ему в глаза, затем качает головой. А потом он целует ее. А она целует его в ответ. По-настоящему. В этот момент мне хочется исчезнуть, сбежать из этого переулка. Кажется, что мой желудок падает мне под ноги, пульсирует в грязи. С этим парнем что-то не так, мне не по себе от одного его вида. Пока он целует ее шею, Мэй Ли открывает глаза и встречается взглядом со мной, окончательно выбивая из меня дух.

Я качаю головой и поднимаю руки в безмолвном извинении.

Ее глаза расширяются, и она едва заметно наклоняет голову.

«Это не то, что ты думаешь».

Ого. Кажется, наши взгляды говорят на одном языке – я понял ее без единого слова.

Ее ладони упираются в кирпичную стену. Она зажмуривает глаза. Потом сжимает их еще крепче, когда парень снова шепчет ей на ухо. Он выпрямляется, берет ее за подбородок, заставляя посмотреть на него.

Не важно, кто он такой, – ему явно нужен холодный душ. Или удар бутсами между ног. С другой стороны, она ведь ответила на поцелуй.

Хотя… судя по ее виду, Мэй Ли хочет, чтобы он от нее отстал. Может, бросить в него что-нибудь? Я осматриваюсь. В рюкзаке только папки – не самый надежный арсенал. Можно запустить ему в голову футбольный мяч – точно отвлеку. Но…

Но тут он снова ее целует, и от этого зрелища все мысли разом отключаются. Этот тип словно собрался сожрать ее лицо. Я сосредотачиваюсь на девушке, и через какое-то время ее глаза снова встречаются с моими поверх его плеча.

Я, конечно, не эксперт, но то, что он вытворяет, – почти за гранью пристойности.

«Насколько тебе дорога твоя нижняя губа? А то он, по-моему, нацелен ее отгрызть».

Я почти уверен, что в ее распахнутых глаза – мольба остаться. Но возможно, я все неправильно понял. Еще немного, и я не выдержу. Кину в него мяч, чтобы он прикусил себе язык, а не запихивал его в горло Мэй, или…

Я наклоняюсь, тихо расстегиваю рюкзак и беру мяч в руку. Но как только я выглядываю из-за мусорного бака, ее глаза становятся еще шире.

«Нет!»

«Он скоро до пищевода дотянется, а я…»

К ресторану подъезжают две полицейские машины, перекрывая переулок, и парень исчезает в мгновение ока – срывается с места, проскальзывает по переулку и ныряет в дверь здания за рестораном. Мэй Ли остается стоять, вцепившись в кирпичную стену. Несколько секунд мы оба совершенно неподвижны, но затем она отталкивается от стены и бросается внутрь, в кухню. Дверь со скрежетом захлопывается, а я так и стою в переулке, сжимая в руке мяч и понятия не имея, что только что произошло.

Почему этот Лицегрыз сбежал, когда появились копы? И неужели он говорил обо мне, когда упомянул, что на Мэй Ли кто-то заглядывался? Я и правда смотрел, но почему его это волнует? И как мы умудрились поддерживать полноценный диалог одними глазами? Мне даже кажется, что я должен перед ней извиниться, – раз уж он не собирается этого делать. Хотя… может, эта ее странная гримаса означала, что ей все понравилось? Я бы не хотел увидеть такое выражение на лице девушки, но, опять же, я не эксперт.

На втором этаже ресторана загорается свет, и мой взгляд сразу же перемещается к окну, за которым мелькает силуэт девушки. Она резко закрывает шторы. На подоконнике стоит миниатюрная статуэтка Будды. Это то самое окно у пожарного выхода, где Мэй Ли сидела с подругой в тот вечер, когда мы познакомились. Когда за шторой качается тень с собранным в хвост волосами, становится окончательно ясно, что это она. Будда знает толк в девушках. Эта толстая, довольная жизнью статуэтка в курсе всего, что происходит между ней и Лицегрызом. И вероятно, всего остального в ее жизни.

Я продолжаю смотреть на окно и мысленно рисую круговую диаграмму «ПРИЧИНЫ, ПО КОТОРЫМ Я СТОЮ В ПЕРЕУЛКЕ И ПЯЛЮСЬ НА ОКНО МЭЙ ЛИ, ХОТЯ У НЕЕ, ПОХОЖЕ, ЕСТЬ ПАРЕНЬ»:

47% – адреналин вперемешку с яростью на Лицегрыза;

43% – наш безмолвный разговор;

11% – ощущение, которого я не испытывал с тех пор, как пару месяцев назад увидел старшую сестру Джейка в бюстгальтере. Совершенно случайно! Не то чтобы она оставила дверь открытой специально, зная, что я пройду мимо.

Я хочу поговорить с Мэй Ли. С другой стороны, зачем пытаться узнать ее получше, если у нее есть парень? И все же мне до жути хочется спросить: что она нашла в таком, как он? Я его не знаю, но после увиденного могу составить неплохое представление о его характере. Впрочем, я и ее не знаю – разве что по паре записок. Но то, что она в них писала, мне кажется весьма остроумным. В общем и целом, Мэй Ли мне нравится. Очень. Но если я продолжу наблюдать за этим окном и если оно действительно ее, то, возможно, увижу больше, чем готов на данный момент.

– Маркус Миллер! Я тебя вижу, мальчик, – окликает меня знакомый голос с сильным акцентом.

Я резко поворачиваю голову, будто меня поймали за чем-то запрещенным, но в глубине души радуюсь поводу отвлечься. Правда, сомневаюсь, что морщинистая старушка сможет так легко вернуть меня в реальность.

– Гуо! – Я перекидываю сумки через плечо и подхожу к ней с раскинутыми руками. – Привет, красотка!

Наклоняюсь и заключаю старушку в объятия. Она хлопает меня по спине, а потом отстраняется и тыкает пальцем в лицо:

– Почему ты не остановил этого уродца Чао, когда он приставал к Мэй Ли?

– Уродца Чао? – прищуриваюсь я.

– Почему ты его не побил? – Она кивает в сторону двери в конце переулка, затем делает мне знак наклониться ближе и качает головой. – Он плохой человек. А Мэй Ли нужен хороший мальчик. Такой, как ты. Мало ли что там мистер Рэй вбил себе в голову про девчонок или чего хочет папа Чжан.

Гуо хлопает ресницами, а я смеюсь, обнимая ее за плечи и ведя к магазину.

– Вы мне льстите.

– Я не шучу. – Она выскальзывает из-под моей руки и становится передо мной. – Ей нужен хороший мальчик. Как ты.

Старушка поднимает руку, гладит меня по щеке, а потом прижимает ладони к моей груди.

– Я же вижу, как ты на нее смотришь.

Ее губы приоткрываются, руки смыкаются у груди в притворном восторге – словно она готова упасть в обморок. Потом она хватает меня за руку и воздевает палец.

– А теперь иди назад. Сделай так, чтобы Мэй Ли улыбалась.

– Простите, но она ведь уже у себя, мне к ней не попасть. Да и папа хочет, чтобы я шел домой. Беспокоится за меня. – Я киваю на всё подъезжающие полицейские машины. – Все-таки молодой, невинный мальчик, а соседские дамы пристают ко мне в темных переулках…

Она хлопает меня по руке и грозит пальцем:

– Посмотри на себя, такие мышцы. Все будет хорошо.

Я кладу руку ей на плечо:

– Ко мне сейчас друг придет. А у Мэй Ли есть парень, так что…

– Нет, нет, нет. – Топнув, Гуо качает головой и отметает эту мысль взмахом руки. – Он ей не парень. И мы хотим, чтобы так и оставалось. Неужели твой друг красивее Мэй Ли? – Она смеется, запрокинув голову. – Невозможно, Маркус Миллер.

Я усмехаюсь и качаю головой:

– Эм… Однозначно нет. Это Джонни.

– О! Джонни поймет! Он любит девушек. Тебе нужна тоже девушка, а я – Охотница за любовью[6]. Мэй Ли – твоя судьба, Маркус Миллер. – Она уверенно кивает. – Она – та самая.

Гуо тыкает мне в грудь, и я с улыбкой смотрю на нее сверху вниз.

– После сегодняшней сцены я пришел к выводу, что она предпочитает китайцев, а не белых парней вдвое больше ее самой. Да и ему она явно очень нравится. Не думаю, что смогу конкурировать с таким собственником. Так что вы пока поищите мне любовь, а я потом, после универа, посмотрю, что там у вас вышло.

– Смешно тебе? – Она прищуривается. – Хочешь, предскажу будущее без печенья?