Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ) - Доронина Галина - Страница 3

- А ты, конечно, именно такая, - мой голос сочится ядом. - Молодая, красивая, без багажа совместной истории и проблем. Идеальная любовница для кризиса среднего возраста.

- Лена! - наконец вмешивается Дима. - Это нечестно.

- Нечестно? - я разворачиваюсь к нему, и впервые с момента нашей встречи чувствую, как по щекам текут слезы. - Нечестно - это двадцать лет строить жизнь с человеком, а потом обнаружить, что он предал все, что мы создали, ради этого!

Я обвожу рукой пространство вокруг, указывая на разбросанные эскизы, на их недавние страстные объятия, на весь этот абсурд, в котором я оказалась.

- Лена, послушай, - Дима делает еще один шаг ко мне, его лицо искажено смесью вины и раздражения. - Ты же не думаешь, что у нас серьезные отношения? Это просто случайность. Ты же знаешь, я люблю только тебя.

Света наблюдает за нами, скрестив руки на груди.

- Дима, - она наконец вмешивается, и ее голос звучит неожиданно жестко. - Скажи ей правду. Так будет легче для всех.

Муж бросает на нее взгляд, полный отчаяния, и я вдруг понимаю: между ними гораздо больше, чем он пытается показать. Это не просто интрижка, не мимолетное увлечение.

- Какую еще правду? - мой голос звучит глухо, словно из-под воды.

Я замираю на месте, ожидая ответа. Мое сердце, кажется, перестает биться.

- Это не просто интрижка, - наконец произносит Дима, избегая моего взгляда. - Мы со Светой... У нас все серьезно.

Эти слова пронзают меня словно электрический разряд. Внутри что-то обрывается. То, что держало меня на плаву в этом абсурдном кошмаре последние несколько минут.

- Серьезно? - повторяю я механически. - Определи «серьезно», Дмитрий Сергеевич.

Света подходит к нему и берет за руку так естественно, что я понимаю: это привычный для них жест. Она смотрит на меня без вызова, но с уверенностью, которая говорит больше, чем любые слова.

- Елена Андреевна, - начинает она, но я останавливаю ее резким движением руки.

- Нет. Пусть говорит мой муж. Если у него еще остались хоть крохи уважения ко мне и нашим двадцати годам брака.

Дима наконец поднимает на меня глаза, и я с болью узнаю в этом взгляде решимость, которую раньше видела только в моменты наших главных бизнес-решений.

- Лена, я... - он делает глубокий вдох. - Я влюбился. Не планировал этого, не искал, клянусь. Но это случилось. И я не могу больше притворяться.

Я опираюсь о стену, чувствуя, как ноги подкашиваются. Кажется, весь воздух разом выкачали из комнаты.

- А как же все это? - я обвожу рукой пространство вокруг. - Наша тринадцатая кофейня? Наша годовщина через три дня? Утренний кофе с корицей? Двадцать лет совместной жизни?

- Я ценю каждый момент нашей истории, - говорит он, и в голосе звучит искренность, от которой становится только больнее. - Ты дала мне лучшие годы, Лену. Настю. Наш бизнес. Ты была идеальной женой и партнером. Но...

- Но я больше не та, да? - я заканчиваю за него, чувствуя, как горечь поднимается к горлу. - Недостаточно молода, недостаточно свежа, недостаточно восхищаюсь твоими бизнес-решениями?

- Дело не в возрасте, - Дима качает головой, но его глаза на секунду скользят к Свете, и это движение выдает его с головой. - Мы просто изменились. Ты занята бизнесом, Настей, своими проектами. Когда мы в последний раз по-настоящему разговаривали? Не о работе, не о дочери, а просто о нас?

- Вчера, - отвечаю я, чувствуя, как к глазам снова подступают слезы. - Вчера вечером, когда ты рассказывал мне о поездке в горы, которую планировал для нас на годовщину. А я говорила о том, как счастлива, что мы все еще мечтаем вместе. Что ни одного дня не пожалела о своем выборе.

В его глазах мелькает что-то похожее на стыд, но оно быстро исчезает.

- Прости, - только и говорит он.

Света стоит рядом, все так же держа его за руку, и мне вдруг хочется рассмеяться от абсурдности ситуации. Стоим втроем в недостроенной кофейне, среди строительной пыли и образцов тканей, как персонажи дешевой мелодрамы.

- И что теперь? - спрашиваю я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. - У тебя уже есть план, я полагаю? Судя по тому, что я не замечала ничего целый год, ты отлично умеешь планировать.

- Лен, - Дима делает движение ко мне, но останавливается, видя, как я отшатываюсь. - Я не хотел причинять тебе боль. Никогда не хотел. Но я не могу больше лгать.

- Как благородно, - я не могу сдержать сарказм. - Ты целый год наслаждался двойной жизнью - уютным домом, заботливой женой и горячей любовницей. А теперь вдруг решил быть честным. Когда я застала вас здесь???

- Это еще не все, - тихо произносит Дима.

Они обмениваются взглядами, и я понимаю, что что-то здесь не так.

- Я беременна, - тихо произносит Света, и мне кажется, что потолок обрушивается на меня.

Беременна. Моя кофейня, мой муж, мой бизнес и теперь ребенок. Ребенок, который не мой. Ребенок от мужчины, с которым я прожила половину жизни, с которым вырастила нашу дочь. Ребенок, который существует в этом мире, пока я строила планы на годовщину нашей свадьбы.

- Сколько? - только и могу спросить я.

- Восемь недель, - отвечает она, и ее рука невольно ложится на живот защитным жестом.

Я смотрю на этот жест, и что-то внутри меня окончательно ломается. Восемь недель. Почти два месяца. Я вспоминаю, как в это время мы с Димой обсуждали дизайн этой кофейни, как он внезапно стал занятым, как отменял наши совместные ужины из-за "проблем с поставщиками"...

- Поздравляю, - говорю я, удивляясь, как спокойно звучит мой голос. - Видимо, первый триместр идет хорошо? Без токсикоза?

- Лена, перестань, - Дима морщится, словно от физической боли. - Мы не планировали этого. Но теперь мы должны...

- Что вы должны? - я поднимаю на него взгляд. - Что ты должен, Дмитрий Сергеевич? Объяснить мне? Извиниться? Или просто сказать, что съезжаешь от меня к своей беременной любовнице, потому что "так правильно"?

- Я не хотел, чтобы ты узнала так, - его голос звучит глухо. - Я собирался поговорить с тобой после открытия кофейни. Хотел, чтобы у нас был этот последний праздник вместе...

И тут меня прорывает. Смех, который вырывается из моей груди, звучит истерично даже для моих ушей.

- Последний праздник? Ты серьезно? Ты планировал отпраздновать открытие нашей кофейни, посвященной нашей годовщине, а потом сообщить, что, кстати, твоя любовница беременна и ты уходишь? Это твой великий план?

Дима выглядит пристыженным, но Света вдруг выпрямляется и смотрит на меня с вызовом.

- Дмитрий Сергеевич хотел поступить достойно.

- О, заткнись! - не выдерживаю я, и Света отшатывается, явно не ожидая такого от "серьезной Елены Андреевны". - Не смей говорить мне о достоинстве. Не тебе, девочка, которая залезла в чужую постель и разрушила двадцатилетний брак.

- Лена! - Дима возмущенно повышает голос. - Не говори с ней так! Она ни в чем не виновата.

И вот оно - последняя капля. Он защищает ее от меня. Мой муж, мой партнер, моя опора двадцать лет становится на защиту женщины, которая разрушила наш брак.

- Знаешь что? - я выпрямляюсь, чувствуя, как внутри что-то окончательно перегорает. - Можешь не ждать открытия. Забирай свои вещи и уходи. Сегодня же.

- Лена, давай не будем принимать поспешных решений, - Дима делает еще одну попытку. - Нам нужно все обсудить спокойно. Бизнес, дом, финансы...

- О, не беспокойся, - я одариваю его ледяной улыбкой. - Юристы все обсудят. Я не собираюсь делать твою новую семейную жизнь сложнее, чем необходимо.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг останавливаюсь и смотрю на Свету.

- Кстати, Светлана, - говорю я с фальшивой доброжелательностью. - Он храпит, когда выпьет больше двух бокалов вина, и у него аллергия на стиральный порошок с отдушкой. Но ты это и так скоро узнаешь, да?

Она бледнеет, а я поворачиваюсь и иду к выходу, оставляя за спиной тишину. Кофе на полу уже впитался в цемент, оставив уродливое пятно.