Мастер Начертаний (СИ) - Ло Оливер - Страница 35

— Стоп! — наставник Фэн хлопнул в ладоши. — Чжоу Цан, ты что, спишь на ходу? Двигаешься будто по колено в навозе!

Чжоу Цан вытер лоб рукавом и промолчал. На скулах проступили красные пятна, и парень уставился в каменную плиту под ногами.

Мин переместил внимание на правый край площадки, туда, где на подпорной стенке сидел Гон Фэй, второй ученик Павильона. Парень с высоким лбом и привычкой щурить левый глаз сидел на стене по-степному, и следил за тренировкой с ленивой улыбкой. Со стороны ничего особенного, зритель отдыхает.

Но Мин, сидевший выше и сбоку, подмечал другое. Когда Чжоу Цан начал атаку, Гон Фэй чуть наклонил голову вперёд, и по его вискам прокатилась лёгкая дрожь напряжения. Мин уловил это даже с расстояния, тонкий направленный импульс ци, идущий от Гон Фэя к площадке. Импульс был слабым, почти неуловимым, замаскированным под фоновую рябь от тренировочных ударов, однако бил точно в Чжоу Цана, и всякий раз, когда ученик Обители замахивался, давление усиливалось на долю мгновения.

Чжоу Цан думал, что не может справиться с одним Лю Мэнем. На самом деле против него работали двое.

Мин просидел на козырьке ещё десять минут. Раз за разом против них выходили ученики обители, и схема не менялась. Лю Мэнь стоял в центре, уклонялся, перенаправлял, и всякий раз выглядел так, будто усилий прикладывал не больше, чем при утренней разминке. Гон Фэй сидел на своём привычном месте у подпорки и давил. Разница в поведении учеников Обители после спарринга бросалась в глаза, они уходили с опущенными плечами и тупой головной болью, в которой никто не распознавал чужую работу.

Наставник Фэн мерил шагами строй и мрачнел с каждым кругом. Его ученики проигрывали вежливому парню из Павильона один за другим, и причину наставник искал в них, а не в противнике.

— Отвратительно! — бросил Фэн после третьего поединка и ткнул пальцем в ближайшего ученика. — Ты, тощий! У тебя ноги заплетались через удар, тебя на ярмарке бабы засмеют! Ли Сян, четыре замаха и ни одного попадания, тебе бы дрова колоть, а не ци направлять! Если так пойдёт дальше, отправлю на Испытание кухонных подмастерьев, от них хоть кашу ждать можно.

Ученики молчали. Лю Мэнь стоял в стороне и спокойно пил воду из фляги. Гон Фэй у подпорки потянулся и зевнул.

Наставник Павильона, сухопарый мужчина средних лет по имени Чэнь Гуан, наблюдал за происходящим с неподвижным лицом. Мин не мог определить, знал ли он о трюке своих учеников. Если знал и не вмешивался, значит, одобрял. Если не знал, значит, его ученики были хитрее наставника, и от этого варианта Мину становилось ещё интереснее.

Мин забрал ведро и пошёл обратно к Палате. Схему он видел, оставалось понять, на чём она держится.

В библиотеке было пусто, смотритель кивнул, не отрываясь от свитка, и Мин прошёл к знакомым полкам. Секция «Начертание» по-прежнему содержала три свитка, которые Мин выучил наизусть, но сегодня ему нужно было другое.

Он нашёл искомое на дальней полке первого этажа, в разделе «Общие сведения». Тонкая сшитая тетрадь с жёлтой обложкой называлась «Общее описание духовных школ Долины». Автор не указан, и, судя по потёртости обложки, тетрадь читали нечасто. Мин сел за стол и раскрыл её.

Четыре секты Долины, четыре подхода к культивации. Обитель Серого Пика с упором на физическую закалку, Кузня Огненного Гребня с мастерами артефактов и алхимии, Орден Железной Лозы с грубой силой и телесными техниками. Павильон Тихих Вод…

Мин замедлился на этой странице. Описание было общим и обтекаемым, как и следовало ожидать. Секты не делились друг с другом техниками, а свиток для общедоступной библиотеки и вовсе писали так, чтобы читатель узнал побольше слов и поменьше сути. Всё же кое-что полезное Мин выцепил.

«Павильон Тихих Вод практикует духовные техники, воздействующие на восприятие и сознание противника. Основой школы является направленное ци-давление, при котором практик пропускает поток ци через каналы головы и проецирует его вовне, это воздействует на нервные узлы цели. Подобная техника требует развитых верхних меридианов и тонкого контроля, недоступного большинству практиков иных школ».

Мин перечитал абзац дважды. Направленный поток через каналы головы, воздействие на нервные узлы. По сути, то, что Гон Фэй проделывал с площадки, было ментальным давлением, невидимой атакой без синяков, зато с головной болью и ощущением собственной никчёмности.

Лю Мэнь, судя по всему, работал сходным образом, но вблизи. Касание его ладони сбивало противнику слаженность движений. Двойное воздействие, одно открытое, одно скрытое, и ученик Обители думал, что его побеждает один человек, хотя на деле проигрывал двоим.

Он закрыл тетрадь, вернул на полку и вышел из библиотеки. Луна уже поднялась над восточным хребтом, и её свет лежал на ступенях длинными полосами.

В каморке Мин зажёг масляную лампу и достал из-за стопки плашек знакомый свёрток. Плошка с базовыми чернилами стояла на нижней полке под тряпицей. Мин снял крышку и прикинул остаток. Базовых, без аспекта, хватало на один, от силы два талисмана. Аспектные он тратить не собирался, для задуманного стихийная окраска была лишней и могла его рассекретить.

Мин отрезал от пергамента небольшой прямоугольник, чуть больше ладони, расправил на столе и обмакнул кисть в базовые чернила. Первый символ, «круг замыкания», двадцать четыре штриха, привычные мышцам. Линии легли ровно, чернила впитались в пергамент, и контур засветился тусклым голубоватым мерцанием.

Второй символ был сложнее. «Знак отражения» Мин рисовал впервые на пергаменте, хотя отработал его на тренировочных плашках после прочтения библиотечного свитка. Восемнадцать штрихов с двумя зеркальными точками пересечения, в которых поток ци менял направление на противоположное. Принцип был прост, и именно поэтому символ редко применяли в бою. Входящий поток разворачивался и уходил обратно к источнику. Против физического удара бесполезно, ци-кулак не развернёшь отражением. Но против направленного ментального давления, где поток шёл узким лучом от одного практика к другому, отражение работало в полную силу.

Мин вписал «знак отражения» внутрь «круга замыкания» и соединил оба контура в единую сеть. Последний штрих сомкнулся, и пергамент вздрогнул в его пальцах тихой пульсацией. Талисман получился маленьким и плоским, его легко можно было спрятать за отворотом одежды или во внутреннем кармане.

Мин поднял пергамент к свету лампы. Голубоватые линии мерцали, ци циркулировала по контуру в ожидании внешнего импульса. Если кто-нибудь направит ментальное давление на носителя этого талисмана, «знак отражения» перехватит поток и вернёт его отправителю. Мин не знал наверняка, насколько мощной будет отдача, но подозревал, что ученик Павильона, не ожидающий атаку, получит ее сполна.

— Ну вот, — сказал Мин пергаменту, — ты не жжёшь и не давишь. Просто возвращаешь чужое. Самый вежливый талисман из всех, что я рисовал.

Он завернул его в тряпицу и положил рядом с лампой. За стеной Вэнь Шу уже начинал свой ночной концерт, первый басовый аккорд храпа перешёл в протяжный свистящий выдох, означавший поворот на правый бок и глубокую фазу сна.

Утром Мин перехватил Дэ Шена на лестнице между первым и вторым ярусом, за четверть часа до тренировки. Молчаливый и собранный Дэ Шен шёл к площадке с перевязанными запястьями и тёмными кругами под глазами. Последние дни вымотали его, Мин это читал по тому, как парень ставил ноги на ступени, тяжелее обычного.

— Дэ Шен.

Парень остановился и обернулся. Он узнал Мина, поскольку помнил их тандем в противостоянии многоножке.

— Горн говорил, у тебя голова после тренировок раскалывается, — Мин подошёл ближе. — Я тут кое-что нашёл, оберег от головной боли. Носи на груди, а перед боем влей в него немного ци, это поможет прояснить сознание.

Он протянул свёрнутый в тряпицу пергамент. Дэ Шен развернул ткань, изучил линии символов и поднял на Мина цепкий взгляд.