Мастер Начертаний (СИ) - Ло Оливер - Страница 2

— Тринадцать каналов. Достойный результат, — объявил старший. — Принят во внешние ученики.

Горн обернулся к Мину с улыбкой во всё лицо и показал кулак. Мин поднял большой палец в ответ.

Потом очередь дошла и до него. Мин подошёл к гладкому столбу, положил ладонь на его поверхность. Камень сохранил тепло сотен чужих рук. Мин закрыл глаза, как велел сидящий за столом, и попытался ни о чём не думать, хоть это и было непросто.

Внутри тела, где-то глубоко, отозвалось слабое тепло, похожее на отсвет угасающего костра. Ци, которую он ощущал с двенадцати лет, лениво шевельнулась в каналах и замерла, будто ей было тяжело двигаться. Мин подождал ещё, но тепло не нарастало.

Он открыл глаза. Столб тлел так тускло, что в дневном свете свечение едва угадывалось. Бледно-жёлтое пятно, похожее на закатный блик в лужице воды.

За столом повисла пауза. Старший практик потёр переносицу двумя пальцами, оглядел столб со скучающей досадой, потому что именно этого он ждал, и был этим раздосадован.

— Шесть каналов. Ниже минимума, — он поднял глаза на Мина. — Порог для внешних учеников, восемь каналов. Мне жаль, юноша.

Мин убрал руку с камня и посмотрел на свою узкую ладонь с длинными пальцами и мозолью на среднем от угольного карандаша. Шесть каналов, и он знал, что результат будет плохим, потому что чувствовал собственное тело, в котором ци текла очень неохотно, словно голодная лошадь. Но «ниже минимума» звучало иначе, чем «плохо». Звучало как навсегда закрытая дверь.

Горн, стоявший у стены среди принятых, подался вперёд, и улыбка сползла с его лица.

— Подождите!

Голос донёсся из-под навеса, с самого края, где сидел сухой старик, которого Мин до этого не замечал, в застиранных серых одеждах без опознавательных нашивок, с пятном въевшейся туши на правой щеке, жившим на этом лице десятилетиями, судя по глубине цвета. На низком столике стояла пиала с остывшим чаем, а рядом лежала кисть и раскрытый футляр с инструментами для начертания.

— Мастер Бо, — старший за столом обернулся. В его голосе мелькнуло лёгкое удивление, потому что и он заметил старика лишь сейчас. — Как неожиданно, что вы здесь.

Старик поднялся, покряхтывая, подошёл к Мину и без церемоний взял его за правое запястье. Жёсткие сухие пальцы старика были в чернильных пятнах, въевшихся в складки кожи так же глубоко, как пятно на щеке. Он перевернул руку Мина ладонью вверх и разглядывал её придирчиво, щуря глаза на каждой трещинке и мозоли.

— Откуда мозоль? — спросил он, ткнув пальцем в утолщение на среднем.

— Рисую.

— Чем?

— Углём, в основном. Иногда палкой на песке. Когда удаётся достать тушь, кистью. Но это по праздникам.

Старик хмыкнул, перехватил левую руку Мина, осмотрел и её. Потом отпустил обе.

— Мне нужен подмастерье в Палату Начертаний, — сказал он, обращаясь к старшему за столом. — Последний сбежал пять месяцев назад, а до него был ещё один, который продержался всего три недели.

— Мастер Бо, — старший произнёс это устало, — подмастерье при Палате не позиция ученика, и ответственность за него будет на вас. Парень, у тебя не будет ни статуса, ни доступа к тренировкам ни…

— Кому это вообще надо! — перебил старик. — Зато будет крыша над головой, три миски каши в день и право пользоваться библиотекой после десятого часа. Мне нужен человек с ровными руками, который хотя бы однажды держал кисть, и который не сбежит через неделю. Этот упорный, судя по мозоли.

Старший вздохнул, повернулся к Мину и заговорил нарочито медленно.

— Юноша, ты понимаешь, что тебе предлагают? Палата Начертаний — мастерская при Обители. Подмастерье растирает пигменты, варит чернила, моет кисти, таскает камни для стел. К самой технике начертания тебя не подпустят, пока мастера не решат, что ты готов, а «пока» может означать годы. Эта работа ниже статуса внешнего ученика.

Мин посмотрел на старика. Тот допивал остывший чай, равнодушно глядя поверх пиалы. Но кисть на столике лежала рядом с раскрытым футляром, и в нём тускло поблёскивали инструменты, о назначении которых Мин мог только догадываться, но которые уже тянули его к себе.

— Мне подойдёт, — сказал Мин.

— Быстро решаешь, — заметил старший.

Мастер Бо допил чай, поставил пиалу вверх дном, подхватил футляр с кистью и зашагал к боковой тропе, не оглянувшись. Мин забрал котомку с земли и пошёл следом.

— Эй! Мин! — крикнул Горн из толпы принятых.

Мин обернулся. Растерянный Горн стоял среди незнакомых подростков, и от его прощального взмаха стоявший рядом худой паренёк покачнулся. Мин поднял руку в ответ, мол, свидимся еще, и пошёл дальше.

Тропа вела вдоль скального склона, в сторону от основных зданий Обители. Мин шёл за мастером Бо, который двигался на удивление быстро для человека его лет, и разглядывал секту. Обитель Серого Пика занимала весь северный склон горы. Террасами, одна над другой, поднимались залы для медитации, тренировочные площадки, общежития учеников, хранилища, аптекарские сады. Каменные лестницы, зелёная черепица четырёхскатных крыш, бумажные фонари на цепях между столбами, готовые к вечернему зажжению. Мин успел насчитать четыре яруса построек, и тут они свернули на боковую дорожку, уводящую вниз по склону.

Палата Начертаний стояла на отшибе. Одноэтажное каменное здание с просевшей черепицей, подпорной стеной в трещинах и штабелем необработанных каменных плит у входа. Мох на крыше сросся в сплошной ковёр, и издалека Палата выглядела больше похожей на заброшенный амбар, чем на мастерскую при секте.

— Палата Начертаний, — сказал мастер Бо, остановившись у двери. — Внутри работает мастер Вэнь Шу, второй начертатель Обители. Он плохо слышит и легко раздражается, когда ему мешают.

Внутри оказалось просторнее, чем обещал внешний вид. Длинный зал с рабочими столами вдоль стен уходил в полумрак, и каждый стол был завален кистями, ступками для растирки, свитками, плошками с засохшей тушью и инструментами, чьё назначение оставалось для Мина загадкой. На стенах висели полки с материалами — связки сухих трав, минеральные кристаллы в холщовых мешочках, стопки рисовой бумаги, каменные плашки для пробных оттисков. Из дальнего угла доносилось мерное шарканье, кто-то работал пестиком в ступке.

— Вэнь Шу! Я нового привёл!

Шарканье прекратилось. Из-за стеллажа выглянул второй старик, ниже ростом и лысый, с пронзительным взглядом и руками, перепачканными синим пигментом до локтей. Он оглядел Мина с головы до ног и поджал губы, будто прикидывал, сколько дней этот протянет.

— До чего же худой. Сколько продержится?

— Посмотрим, — ответил мастер Бо.

— Тот, прежний, продержался недолго. Парень из Каменного Ручья вытерпел два месяца, и то потому, что ему некуда было идти. Потом всё равно сбежал.

— Вот и увидим, — сказал мастер Бо, не глядя на Мина. — Покажи ему каморку. Утром начнёт.

Вэнь Шу пожал плечами и ткнул пальцем в узкую дверь в конце зала. Потом вернулся к своей ступке, и шарканье возобновилось.

Каморка подмастерья была размером с кладовку, в ней помещались кровать с тощим матрацем, стол с масляной лампой и окно в ладонь, через которое пробивался кусочек закатного неба. Голые каменные стены и пустые полки, потому что предыдущий жилец не оставил ничего.

Мин сбросил котомку на постель, сел рядом и достал из тряпицы Чернильницу — тёмный флакон размером с половину ладони, слишком тяжёлый для камня и слишком тёплый для металла, с полустёртыми насечками на боках, что складывались в узор, исчезавший из поля зрения при каждой попытке проследить его целиком. Это было единственное, что осталось от отца.

Лу Цзянь, муж травницы из деревни Серого Тумана, ушёл за перевал, когда Мину было десять, и не вернулся. Тело даже не искали, потому что какой безумец рискнёт ходить туда живым? Мать перестала произносить его имя через полгода, а через год убрала из дома всё, что о нём напоминало, кроме Чернильницы. Её Мин спрятал для себя.

Юноша провёл пальцем по насечкам, тем же движением, которое повторял сотни раз с десяти лет, пытаясь нащупать рисунок, который глаза никак не могли поймать. Поставил флакон на стол, рядом с лампой. Чернильница впитывала последний свет заката, проникавший через окно-бойницу, и казалась в каморке единственной вещью, принадлежавшей лично ему.