Четырнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 19

— Конечно, — Касьян, подозревая подвох, руку не убрал из-за спины.

— И с победой твоей — тоже ловкость. Как в бою на мечах, побеждает тот, кто ловчее. Не в обиду, но будь я трезвый и не одолел бы ты меня.

— Не буду спорить…

— Ай, опять гордыня. Ловко. Ловко ты меня. Сам так хочу научиться.

— С монетами? — решил пошутить парень.

— Ха-ха! — не больно весело засмеялся Твёрд, шутку оценив.

— Этому долго учиться надо. Год, а то и больше.

— С монетами, то — баловство. А вот увёртки твои в бою. Слушай ско… Как тебя звать, напомни, князь говорил, да я подзабыл?

— Касьян.

— Точно. Касьян. Слушай, Касьян, если я к тебе сына на месяц пришлю, научишь его этим увёрткам?

— Ухваткам. Нет. Этого мало. Тут пару месяцев и то мало, — скривился парень, и, наконец, руку убрал из-за спины.

— Мой кинжал? — хмыкнул купец. — Владей. Что с бою взято, то свято. — Он бороду роскошную погладил, — А три месяца хватит?

— Можно попробовать.

— Так и порешим. М… гривна за это.

— Тут князь Остей виру наложил, — решил предупредить Тверда Коська.

— Наложил, значит, заплачу. За дело. Устроил на чужом пиру непотребство. Сына через седмицу пришлю и дядьку с ним…

— Лучше тётку. Стирать, еду готовить, рваную одежду чинить. Много будет рваться. А если она ещё и коз будет доить, то совсем хорошо, — решил обернуть эту ситуацию себе во благо парень.

— Тетку? Будет тётка, а дядька, чтобы отрок мой слушал тебя, а то тот ещё балбес растёт. За ним пригляд нужен.

— А кормить всю эту ораву…

— Не боись, Коська. С собой чего привезут, тут купят. Конюшня-то есть у тебя?

— Есть.

— Вот и договорились. Давай руку свою. Помиримся и договор скрепим.

А вечером все же пришли соседи на работу наниматься. Батянька привёл пацана своего — Сашка, который кормильцем в их семье должен был стать. Никодим заходил бочком, словно протискивался между дверью слегка открытой и косяком дверным. Явно себя виноватым считал. Коська на мужика решил не дуться. Беда у человека, а сосед издевается над ним.

— Вот… Сашко… значится. Одиннадцать зим. Дюжина в начале декабря будет. Отрок шустрый, всё, что нужно будет делать. А что надобно? — начав за упокой, сосед к концу речи приободрился. И вопрос про «что надо» уже не извиняющимся тоном сказал, а как равный равному. Чем, мол, помочь, сосед?

— Два жеребца у нас. Нужно воды им наносить с реки, напоить, почистить. Выгулять. Ещё десять коз от пани Валенсы остались. Их тоже вечером напоить надо, да от репьёв избавить, утром напоить. Опять вода нужна. И Вавеля оставили, и ему вода нужна. Ну и готовить, умываться… Нда. Много нужно воды. Можно на телеге бочку возить. Ну, если справится с… запрячь Орлика нужно, управлять. Тут к реке спуск приличный, я смотрел, не знаю, справится ли?

Коська сам каждый день вёдрами воду у себя в селе носил, но там всё же поменьше нужно было. Да и чуть ближе река. И сам он здоровее худенького и даже тощего Сашка. Но если парня хорошо кормить и белка много будет в пище, то бег с ведрами воды пойдёт на пользу. Пятьсот не пятьсот, но четыреста метров точно до реки и назад прилично так вверх, а в одном месте вообще прилично.

До разговора с купцом из Полоцка Твердом подразумевалось, что у парня гораздо больше обязанностей будет, но если через седмицу появится тётка дармовая с сыном купца, и она будет стирать, убирать и еду готовить, то обязанностей у парнишки сильно поубавится. Ещё бы решить вопрос с доением коз. Отдавать половину молока неизвестной тётке за то, что она их доит, совсем не хотелось. На молоко у Касьяна были совсем другие планы.

— Воду-то? Воду пусть носит. У меня вёдра поменьше есть и коромысло. С водой управится, а с конём… с конём лучше не надо, правда крутой спуск, либо до самой церкви в объезд, да и там спуск крутой. Нет. Угробит животину с непривычки. Пусть на себе носит. А кроме воды чего?

— А доить коз он может? — парень вскинулся, мол, такую ерунду спрашивает, конечно, могу.

— Может, у нас тоже коза есть, так жена его уже давно приучила. У самой в прошлом годе сыпь пошла…

— Стоп! — Касьян давно хотел заразиться коровьей оспой. Умереть в этом времени от оспы легче лёгкого. Хотелось бы этого избежать, — А сейчас у вашей коровы есть на вымени такая сыпь?

— Нет, мог миловал, а вот у злыдня этого Тимохи, как раз появились, и жена теперь болеет, жар у неё.

— Хорошо…

— Знамо, хорошо, только лучше бы сам Тимоха слёг, жинка у него тоже язва, но получше будет, лучше бы сам Тимоха, — пробурчал тощий Никодим.

— Ну, а если ещё чего понадобится днём, то скажем уже самому Сашке, — закончил перечисление обязанностей пацана Касьян. В синем ушитом на него сюрко, в синей шёлковой рубашке, в сапогах с каблуком и мурмолке, отороченной волком, он смотрелся выше и старше своих четырнадцати, тем более, и так-то ростом был лишь немногим ниже дядьки.

— В седмицу грош будете платить? — приступил к торгу батянька, торгуя сыном. Товар шмыгнул носом.

— Договорились. Ну, и кормить будем три раза. Как заря вечерняя домой отпускать будем, а приходит утром пусть с петухами.

— Договорились. Кланяйся господину лекарю, — заехал по шее пацану Никодим, и, дождавшись поясного поклона, сам так же поклонился, и пошли они довольные жизнью домой.

— Эй! Эй! Вы куда? Никодим, стой. Я тебе хотел работу предложить. Временную, конечно, но работы прилично.

— Работу. Прилично? Что это значит? — опять стащил шапку с головы плотник.

— Пошли, покажу и расскажу, и дам попробовать, — Коська отвёл Никодима к кухне, парня оставили Вавеля наглаживать. Нужно же им знакомиться.

Под всем помещением кухни был погреб. Высокий. Метра два с половиной в высоту, даже Сбышек, показывая его, свободно стоял и от его головы до потолка было приличное расстояние. В погреб вёл люк, и приставная лестница. Под ляхом она поскрипывала и потрескивала. С неё Касьян и начал.

— Нужно лестницу заменить, чтобы спокойно можно было спускаться, за неё руками не держась, и лицом вперёд. Ступени широкие, как на крыльце, но так чтобы она там всё помещение не заняла.

— Изладим. Так это не велика работа.

— Это не работа. Смотри, Никодим, мне нужно, чтобы ты пол, потолок и стены обшил доской. А по центру сделал нары почти по всей ширине, в два или в три ряда. До самого потолка, и через локоть полки.

— Ох, это в самом деле большая работа, тут доски одной прорва уйдёт. Зачем же это городить? Так ведь ладно.

— И это не вся работа. Мне ещё формы нужны. Примерно локоть в диаметре…

— Где? Локоть в какой диаме? — вскинулся плотник.

— Чашка нужна в локоть по ширине и пядь по высоте, можно из кусков собирать, только чтобы… м… творог из неё не высыпался. А чтобы творог утрамбовать, нужна сверху крышка — гнёт.

— Творог трамбовать? — Никодим до того разговаривающий с новым соседом, как с равным, заподозрил в нём юродивого, и тон стал чуть снисходительный.

— Творог. Чем быстрее сробишь, тем лучше. Сколько это будет стоить? — почувствовав этот тон, поморщился Касьян и решил беседу свернуть.

— Пока не знаю. Посчитаю. Приду промерю с утра с Сашком и прикину, но много, тут одной доски… ну, говорил уже. Скажу, как прикину. А зачем это нужно? Тут и без того подвал гарный. Стены камнем выложены. Зачем доской обшивать?

— Да, ещё бы под доску мох положить, слоем. Чтобы и утеплить и от сырости защитить.

— Мох? Мох, не сложно. Нарвут, коли заказать. Тут подводы три надобно. Это не дорого, пять — семь грошей за подводу. За пять можно сторговаться, если сразу три заказать.

— Закажи.

Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите, три-четыре!

Бодрость духа, грация и пластика.

Общеукрепляющая,