Дракон с ... изъяном (СИ) - Байм Елена - Страница 4

Передо мной стоял высокий особняк в три этажа. Белый камень, темная черепица, узкие окна с витражами, остроконечные башенки по углам. Я замерла, задрав голову, и не могла отвести взгляд от такой красотищи!

— Чего рот разинула! — раздался громкий оклик. — Пришла устраиваться на работу? Черный вход там!

Я вздрогнула, опустила голову и поспешила в обход здания, как мне указали.

Похоже, действительно проблема со слугами, — подумала я, когда не увидела очереди из желающих. Ни одной живой души у черного входа. Только пустая лестница и приоткрытая дверь...

Осторожно поднялась по лестнице, толкнула дверь шире.

Внутри царила суета. Горничные, служанки бегали как полоумные, сталкиваясь в коридорах, роняя вещи, перекрикиваясь. Экономка — сухопарая женщина с орлиным носом и пронзительными глазами, — подстегивала их криками:

— Давай, поторапливайся! Живей! Живей, я сказала! Нечего прохлаждаться!

Увидев меня, она округлила глаза и словно хищник набросилась на меня, как на добычу.

— Новенькая! — ее голос из командного вдруг стал елейным, сладким и ласковым. — Ну, проходи, проходи, не стой на пороге, садись.

Она завела меня в небольшую свободную комнату. Села за стол, сложила руки перед собой и окинула меня оценивающим взглядом.

— Ну, что умеешь?

Я растерялась. Под ее пристальным требовательным взглядом я чувствовала себя, как на допросе.

— Я работала горничной, — начала я, перебирая в памяти свои скудные навыки. — Мыла полы, убирала комнаты, чистила посуду, стирала белье. Могу работать на кухне...

Женщина закивала, не давая мне договорить:

— Хорошо, хорошо. Рекомендации есть?

— Нет, — честно ответила я, готовясь услышать привычный отказ.

Но впервые мне после этого не отказали. Наоборот, экономка посмотрела на меня придирчивым взглядом, задержалась на лице, на фигуре.

— Хорошенькая, — сказала она задумчиво. — Будешь горничной у госпожи.

У госпожи? Видимо у той самой невесты или сестры с характером, я запуталась. Вспомнила намеки дракона — огромную текучку работников. Видать характер у нее тот еще...

Я замялась. Внутри все воспротивилось. Я не терплю грубого отношения в свой адрес. И не позволяю себя унижать — даже тем, кто выше меня по положению. Это единственное, что у меня осталось от матери: чувство собственного достоинства.

Я глубоко вздохнула, засунула свою гордость подальше и сказала:

— А можно поломойкой? Я с женщинами очень трудно нахожу общий язык. Боюсь, и полдня не продержусь. А вот полы мыть я умею отлично. Я, кстати, заметила, что на кухне весьма жирный пол. Это хорошо, что госпожа туда не заходит.

Экономка недовольно поджала губы. Видно было, что она хотела приставить меня к госпоже, но мои слова ее остановили.

— Хорошо, — сказала она нехотя. — Поломойка, так поломойка. Но учти, работы много. В замке три этажа. Начнешь с нижнего — для слуг. Если справишься, хозяин повысит до гостевого второго этажа. Испытательный срок — три дня. Оплата — два золотых в месяц.

У меня перехватило дыхание. Два золотых! Это было щедрое предложение. Я могла не только оплатить комнату, но и откладывать.

— И да, — спохватилась экономка. — Чтобы не опаздывала, жить будешь здесь, с другими слугами. Одна комната на пять человек.

Я нахмурилась. Комната на пять человек — общая спальня. Это напомнило мне приют. Те же койки в ряд, тот же запах чужих тел, то же отсутствие личного пространства.

Но экономка, заметив мое выражение лица, подошла ближе и тихо попыталась сгладить первое впечатление:

— Поверь, там постоянно никто не живет. Сейчас только две девушки.

А затем громко, официальным тоном сказала:

— Приступаешь к работе сегодня же. Времени на раскачку нет.

Я удивленно похлопала глазами. Все складывалось как-то... слишком хорошо. Подозрительно хорошо.

Экономка тут же дала задание молоденькой служанке, и та проводила меня в комнату для слуг. Выдала комплект формы — простой черный сарафан, белый передник, косынку. Постельное белье — старое, но чистое.

У служанки был такой уставший, замученный вид, что я даже не решилась ее расспрашивать. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо, дрожащие руки. Она молча показала мою койку, кивнула на шкафчик и ушла, даже не представившись, не попытаясь заговорить со мной.

Я быстро застелила постель. Умылась, смыла с себя дорожную пыль, переоделась в форму. Она была чуть великовата, но чистая и опрятная. Я подвязала передник потуже, заколола чепец в волосах,

Экономка оказалась вездесущей. Не успела я выйти из комнаты, как она уже стояла передо мной с ведром и тряпкой в руках.

— Вот, — сказала она, всучивая мне инвентарь. — Начнешь с кухни и коридора первого этажа. Вода в колодце во дворе. Грязную воду выливай в сточную канаву за кухней. Пол должен блестеть. Я проверю через два часа.

Я кивнула, взяла ведро и пошла делать свое нехитрое дело.

Вода в колодце оказалась ледяной. Руки покраснели и онемели уже после первого ведра, но я не жаловалась. Я взяла тряпку, опустила ее в воду, отжала и встала на колени на кухне, думая, как лучше оттереть с него застаревший жир, с чего начать.

Мокрый камень неприятно холодил колени. Грязная вода стекала по пальцам, спина ныла после долгой дороги. Но я терла, терла, терла, пока пол подо мной не начал блестеть.

— Ты новенькая? — раздался тихий голос сбоку.

Я подняла голову. В дверях кухни стояла кухарка — полная, краснощекая женщина с добрыми глазами. Она держала в руках кружку с чем-то горячим.

— Угу, — ответила я, вытирая пот со лба.

— Держи. Чай с мятой. Силы тебе еще пригодятся.

Я взяла кружку. Горячий пар приятно обжигал лицо. Я сделала глоток, и тепло разлилось по продрогшему телу. Я обхватила кружку обеими ладонями, пытаясь их согреть.

— Спасибо, — сказала я искренне.

— Не за что, — улыбнулась повариха. — Ты тут главное — не подставляйся. Госпожа на втором этаже, она редко спускается. А экономка — баба строгая, но справедливая.

Я кивнула, допила чай, вернула кружку и снова взялась за тряпку.

Наконец-то у меня была работа, еда и крыша над головой. Я с усердием натирала грязный пол и думала:

— Может, все наладится? Я смогу продержаться и получу рекомендательное письмо?

Но глубоко внутри затаилась тревога. Плохое предчувствие. Что-то было не так. Запах Генерала мне мерещился на лестнице, в дверном проеме, на улице.

Однако, я быстро отогнала плохие мысли. Видимо, нервы сдали. Встала, поменяла воду в ведре и продолжила оттирать жирный, заляпанный пол на кухне.

Весь оставшийся день я с тряпкой в руках выскабливала жир с каменных плит.

Работа оказалась тяжелой. Кухонный пол не хотел отмываться. Жир въелся в поры камня, застыл коркой, которую невозможно было содрать обычной тряпкой. Я терла, скребла, снова мочила тряпку, сыпала песок, терла еще сильнее — но жир отступал неохотно, миллиметр за миллиметром.

У меня было чувство, что на кухне пол не мыли год. А может, и больше. Под слоем грязи скрывался когда-то светлый камень, и я, стирая кожу с пальцев, возвращала ему былое сияние.

К вечеру он блестел. Я сидела на корточках, тяжело дыша, и смотрела на свое творение. Каменные плиты отражали свет масляных ламп, и это было красиво. Я гордилась собой. Очень. Я справилась!

Но вот рук я совсем не чувствовала. Они онемели от холодной воды и бесконечных движений. Пальцы распухли, покраснели, на ладонях вздулись мозоли. Я попыталась сжать кулак — не получилось. Пальцы не слушались.

Я кое-как доплелась до комнаты и упала на койку лицом вниз, даже не раздеваясь. Онемевшие пальцы кое-как развязали завязки грязного фартука. Но после этого сил не осталось ни на что. Я лежала на постели и думала, кгде мне их взять, чтобы завтра проснуться и снова пойти на работу.

Тело гудело от усталости, каждый мускул молил о покое. И о пощаде...