Дракон с ... изъяном (СИ) - Байм Елена - Страница 3

Я уже хотела развернуться и уйти, чувствуя, как хорошее утро начинает тускнеть, как вдруг... почувствовала на себе тяжелый взгляд.

Он был таким ощутимым, будто кто-то прикоснулся ладонью к моему затылку. Холодок пробежал по спине. Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернулась и огляделась.

Высокий мужчина в черном плаще стоял в тени арки и смотрел на меня. Лица его было не разглядеть — капюшон скрывал черты. Но фигура... широкая, мощная и опасная.

Ноги, как всегда, среагировали быстрее мозга. Я не думала. Я просто рванула вперед.

— Девушка! Постойте! — донесся до меня мужской голос сзади.

Я побежала быстрее. Петляла, сворачивала в переулки. Но он меня нагонял. Я слышала его шаги за спиной и понимала, что мне от него не оторваться.

— Девушка, подождите!

Сильная рука схватила меня за локоть, дернула, разворачивая к себе. Я зажмурилась, готовясь к худшему, и...выдохнула.

Это был не Генерал, другой мужчина. Чуть моложе, с открытым, приятным лицом, светлыми волосами и озорными искорками в глазах. Но что-то в его ауре, в том, как он держался, в его внешности, в глубине его зрачков подсказывало мне — он тоже дракон.

Поэтому я дала себе команду, что расслабляться рано. От драконов хорошего не приходилось ждать — богатые, гордые и заносчивые аристократы.

— Девушка, — сказал дракон, переводя дыхание и улыбаясь. Улыбка у него была обезоруживающей, мальчишеской. — Вы потеряли сверток.

Он протянул его мне. Точно! Фартук и халат. Я так резко сорвалась в бег, что выронила их из рук. Мужчина поднял их и догонял меня, чтобы вернуть.

— Благодарю, — выдохнула я с облегчением, протягивая руку.

Сверток раскрылся. Фартук выскользнул и упал прямо к его ногам.

Мужчина наклонился, чтобы поднять. Его взгляд на секунду задержался на форме, а потом скользнул выше, на мои тощие плечи, на бледное лицо, на круги под глазами. Он все понял. Считал по моей внешности всю мою жизнь.

— Я видел, как вы просматриваете объявления о работе, — сказал он, протягивая мне фартук. — Вы ищете место?

Я расстроенно кивнула. Врать не имело смысла, это было написано на моем лице крупными буквами.

— Да.

Он снова очаровательно улыбнулся. У него были ямочки на щеках. Опасный тип. Такие улыбки обычно ничего хорошего не сулят невинным девицам.

— Я так понимаю, вы горничная?

— Я готова работать на любой тяжелой работе, — выпалила я, и в голосе против воли зазвучали жалобные нотки. — Мне надо платить за жилье. Но без рекомендательных писем не берут.

Я стала давить на жалость. Стандартный прием, хорошо выученный за годы, проведенные в приюте, когда нас заставляли ходить к Храму и просить милостыню. Опущенные глаза, дрожащий голос, беззащитный вид. Чтобы мужчина потерял бдительность и отпустил меня побыстрее.

Но он не отпустил. Он задумался.

— Что ж, — произнес он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Тогда могу посоветовать вам место работы. К моему другу приехала невеста, и ему... кхм... не хватает слуг. Я уверен, что вас возьмут и без письма.

Я удивленно вскинула глаза. Он назвал мне адрес.

В этом районе располагались самые роскошные особняки города. Там жили аристократы, богатые купцы, приближенные к королевскому двору. Я бы никогда не посмела даже мечтать о работе в таком месте, где живут дракон на драконе.

Я усмехнулась, горько.

— И в чем подвох?

Мужчина смутился. Он явно подбирал слова, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну... невеста у моего друга с характером. Очень... своенравная. Слуги с ней не уживаются. Уже восьмую горничную сменила за месяц. Платят хорошо, но... характер, сами понимаете.

Теперь все стало понятно. Вот оно что. Капризная, избалованная барышня, которую никто не выдерживает. Я буду работать за троих, терпеть выходки и снова останусь без денег, без рекомендательного письма.

Но я посмотрела на свой пустой карман, вспомнила вчерашний голод и что через несколько дней я должна внести плату за комнату, и решилась.

— Что ж, — сказала я, выпрямляясь. — У меня мотивация такая, что я и не такое перетерплю.

Я три раза повторила адрес про себя, чтобы не забыть. Поблагодарила мужчину коротким кивком и, не оглядываясь, побежала домой — успеть привести себя в порядок и наведаться по адресу, пока удача от меня не отвернулась.

Я не стала терять время зря. Тотчас побежала на рынок, сжимая в руках сверток с фартуком и халатом.

Торговки на рынке были тертыми калачами. Они окинули меня цепкими взглядами, оценили товар, мою одежду, мое отчаянное выражение лица и принялись торговаться с таким остервенением, будто от этого зависела их жизнь.

— Пять серебряных! — отрезала грузная баба с лотком варений.

— Пять?! Да тут одной ткани на десять! — возмутилась я.

— Ткань-то крашеная, работа плохая. Шесть, и не спорь.

— Двенадцать, — уперлась я. — Или пойду вон к той торговке бочковыми огурцами.

В итоге, мы сошлись на десяти серебряных. Я сжимала монеты в кулаке, чувствуя, как они приятно холодят ладонь. Победа. Маленькая, но победа.

Вернулась домой, надела свое единственное сменное праздничное платье. У меня их всего было два: одно рабочее — выцветшее, застиранное, с заплатками; и второе — по праздникам. Синее, с белым воротничком, немного поношенное, но чистое и опрятное. Я берегла его для особых случаев.

Причесалась прилежно, заплела волосы в аккуратную косу. Посмотрела на себя в маленькое, треснутое зеркальце, что висело на гвозде у двери. Сделала серьезный вид.

— В принципе, выгляжу неплохо. — сказала я своему отражению и подмигнула.

Оставила записку для хозяйки комнаты — написала, что уехала устраиваться на работу. Если не вернусь через три дня, то пусть сдает коморку другим.

Взяла документы. Разложила старую шаль на матрасе, на нее положила свое нехитрое барахло — панталоны, чулки, рабочее платье, ленты для прически. Затем стянула и завязала узлом. Надеюсь, мне не придется сюда возвращаться...

Поколебавшись, достала из дыры в матрасе припрятыннай мной бархатный мешок, развязала завязки и вытряхнула на ладонь кулон в виде половинки луны — единственное воспоминание, что осталось от матери.

Маленький, искусно выполненный, из темного металла. Матушка дала его мне перед смертью, когда я была совсем ребенком. Сказала, чтобы я его берегла, но не носила на себе. Прятала. Не продавала, как бы трудно ни было.

Я сунула кулон в потайной кармашек платья, туда же, где лежали документы. Ладонь на мгновение задержалась на металле, ощущая тепло. Материнское благословение. И теперь я чувствовала себя увереннее.

Когда я попыталась выспросить у прохожих, как мне дойти, оказалось, путь был не близкий. В экипаже ехать около пяти часов. Пешком не дойти.

Понимая, что пути назад нет, я, стараясь выглядеть уверенной, направилась к извозчикам.

И вот тут выяснилось, что десять серебряных — это цена в одну сторону. И то — просили двенадцать, я сторговалась до десяти.

Я тяжело вздохнула. Вероятность того, что меня не возьмут на работу, была высокой. Тогда придется идти обратно пешком весь этот огромный путь. А мои старенькие туфли точно не выдержат. Они и так уже потрескались по швам.

Надо было решаться.

— А, была не была, — сказала я вслух.

Отдала деньги, залезла в повозку и устроилась на жесткой скамье, прижимая к себе узелок с моими пожитками.

Через три с половиной часа мы уже подъезжали к району, адрес которого дал мне незнакомый дракон.

Это действительно был богатый район. Я таких и не видела никогда. Шикарные особняки из белого и розового камня, с колоннами, с коваными оградами, с фонтанами во дворах. Улицы были широкими, чистыми, выметенными до блеска. По ним прогуливались разодетые господа и дамы под кружевными зонтиками.

Мы проехали в самый центр. Кучер еще раз сверился со мной, и я подтвердила адрес. Да, это здесь. Он удивленно присвистнул.