Работа над ошибками. Трилогия (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 18

Мысли постепенно начали путаться. Усталость брала своё. Где-то в камышах громко плюхнула крупная рыба. Потом снова стало тихо. Я перевернулся на бок, натянул на голову капюшон спальника и закрыл глаза. Первый день на реке закончился.

Утро в разливах наступает тихо. Не как в городе — без грохота машин и голосов, а будто кто-то просто постепенно прибавляет свет. Я проснулся от холода, чувствую себя полностью разбитым. Ночь оказалась прохладнее, чем я думал. Да и не выспался я нихрена, тучи комаров атаковали меня всю ночь. Стоило только высунуть из спальника руку или лицо, как они мгновенно оказывались объектом охоты насекомых. Лицо и кисти рук опухли от укусов. Над водой висел густой белый туман, и всё вокруг выглядело как будто во сне. Камыши стояли неподвижно, капли росы блестели на листьях.

Я кряхтя сел, размял затёкшую спину и сразу прислушался. Тишина. Только где-то далеко плеснула рыба. Это было первое утро моего настоящего пути.

Я выбрался к воде, умылся, почистил зубы и сделал пару глотков из фляги. Потом достал уже черствый хлеб, кусок сала и быстро позавтракал. Долго сидеть было нельзя — нужно было торопиться.

Лодку я отвязал осторожно. Брезент проверил, подтянул узлы. Камыши вокруг уже начали шуметь от лёгкого ветра. Когда лодка тихо вышла из заводи, солнце только показалось над камышами.

Дальше началась настоящая сеть из переплетений водных коридоров. Сначала заводь просто стала шире. Потом исчезли берега. Вокруг осталось только нескончаемое поле камыша, который поднимался выше головы. Проход, по которому я плыл постоянно расходился на новые рукава. Один узкий, другой шире, третий вообще уходил в густую траву. Без карты тут можно было бродить неделями.

Я шёл осторожно, стараясь держать общее направление на юг. Иногда протока вдруг заканчивалась тупиком, и приходилось разворачиваться. Иногда наоборот — открывался широкий тихий рукав.

К обеду я уже окончательно потерял ощущение реальности. Это была не река, а целый водяной лабиринт. Людей тут не было. Ни старых костров, ни следов лодок, ни утоптанных мест на берегу. Камыш стоял нетронутый, местами такой густой, что приходилось прорезать дорогу веслом. Иногда я специально останавливался и слушал. И каждый раз понимал одно и то же — вокруг только вода, ветер и птицы.

День прошёл медленно. Я грёб, иногда отдыхал, иногда просто дрейфовал по течению. Один раз попробовал порыбачить, случайно придавив стрекозу и насадив её на крючок удочки. Поклевка произошла мгновенно, большой окунь едва не оборвал мне снасть и сорвался. Тут был настоящий рай для рыбака.

К вечеру я нашёл небольшой островок — чуть выше остальных. Там росли ивы и лежало несколько старых коряг. Место выглядело сухим, и я решил переночевать там.

Лагерь устроил быстро, как и в прошлый раз. Расчистил место, разложил плащ-палатку, достал спальник. Лодку спрятал в камышах так же, как вчера. Костёр опять не разводил.

Второй день прошёл спокойно. Третий день оказался самым тяжёлым.

С утра поднялся ветер, и по открытым разливам пошла рябь. Лодку начало кидать. Грести стало труднее, и несколько раз меня заносило в густые заросли травы. К полудню я окончательно устал. Но зато именно в этот день я понял, что ушёл достаточно далеко. Места стали совсем другими.

Заросли камыша поредели. Островки встречались всё реже. Иногда вокруг была только вода и редкие пучки травы. Птицы здесь уже не пугались так, как раньше. Утки спокойно плавали рядом, а цапли стояли на мелководье и смотрели на меня, будто я был частью пейзажа. И самое главное — ни одного следа человека. Ни мусора. Ни костров. Ни даже обломанной ветки. Ближе к вечеру я нашёл место, про которое сразу подумал — вот оно.

Небольшой островок, вытянутый, как язык. С одной стороны, тихая заводь, закрытая камышами. С другой — глубокий рукав, по которому можно было уйти дальше, если понадобится. На островке росло несколько кривых ив и густые кусты. Земля была сухая и чуть выше уровня воды. Идеальное место.

Я подвёл лодку в заводь и протащил её глубже в камыш, пока с воды её вообще стало нельзя увидеть. Потом аккуратно вытащил нос на берег и привязал к корню. Долго стоял, оглядываясь. Тишина. Ветер шуршал в зарослях, вода тихо плескалась у берега. Ни одного чужого звука. Я медленно выдохнул.

— Ну вот… похоже, нашёл.

Лагерь и в этот раз я не стал пока устраивать основательно. Сил не было. Расчистил место. Потом натянул плащ-палатку между двумя ивами, чтобы получился навес. Под неё постелил ветки и сухую траву, а сверху спальник. Сегодня переночую так, а завтра потрачу день на обустройство постоянного лагеря. Сейчас же нужно было отдохнуть, руки от весел покрылись мозолями и почти не слушались.

Впервые за три дня я позволил себе развести маленький костёр. Не большой, только чтобы вскипятить воду, во фляге вода почти закончилась, а пить из реки я боялся.

Пойманный днем небольшой карась, оказалась отличным ужином.

Я сидел у огня, жевал жаренную на палке рыбу и смотрел на воду. Солнце медленно садилось за камыши. Разливы становились тёмными и бесконечными. И впервые за всё время я почувствовал не просто облегчение, а настоящее спокойствие. Я ушёл далеко. Очень далеко. Если кто-то и будет искать меня у реки — сюда они уже точно не доберутся.

Ночью я спал как убитый. Комары тут тоже были, но после трёх дней гребли мне уже было всё равно. В спальник я залез, почти не раздеваясь и провалился в сон сразу, как только голова коснулась телогрейки. Проснулся лишь раз — от громкого всплеска на воде. Наверное, утка поднялась с заводи. Полежал, послушал тишину и снова уснул.

Когда я открыл глаза во второй раз, солнце уже стояло довольно высоко. Я несколько секунд просто лежал, глядя на свет сквозь ветки ивы. И вдруг улыбнулся — всё, мне никуда не надо спешить. Первый раз за много дней.

Я выбрался из спальника, размял затёкшие плечи и пошёл к воде. Умылся, сполоснул опухшее от комаров лицо и сразу немного ожил. Потом поставил на вчерашние угли котелок с водой — кипятить всё равно придётся, питьевой воды тут нет.

Пока вода грелась, я внимательно осмотрел островок. Он оказался чуть больше, чем показалось вечером. Вытянутый, метров тридцать длиной, может чуть больше. Посередине рощица из старых ив, густые кусты и редкая сухая трава. Самое главное — следов людей не было. Ни кострищ, ни мусора, ни даже сломанной ветки. Только птичьи следы у воды и пару старых нор в земле.

— Нормально… — пробормотал я.

Значит место и правда дикое. Вернувшись к лагерю, я выпил кружку крепкого чая и начал обустраиваться по-настоящему.

Первым делом поставил палатку. Старая советская брезентовая палатка у меня лежала в сидоре ещё с самого начала. Я выбрал ровное место под ивой, срезал лопаткой верхний слой травы, немного выровнял землю, постелил сухой камыш и поставил её аккуратно, — чтобы ни перекосов, ни складок. Намучился правда в одиночку разбираться с этим девайсом, но справился. Колышки и стойки выстругал ножом из сухих веток. Натянул растяжки, подстелил внутрь спальник.

Теперь это уже было похоже на нормальное жильё.

Потом сделал место для еды. Между двумя деревьями натянул бечёвку и накинул на неё плащ-палатку, закрепив углы. Получился хороший навес — если пойдёт дождь, можно спокойно сидеть и готовить.

Оставалось сделать стол и скамейку. Сколотил я их быстро, потратив от силы пару часов. В качестве материала для изготовления этой туристической мебели пригодились найденные на острове жерди и толстые ветки. Стол накрыл сверху парусом из комплекта лодки. Он был небольшой, из плотной ткани. Я растянул его и закрепил края. Получилась ровная поверхность.

— Во… — сказал я сам себе, довольно разглядывая изделие. — Почти как в ресторане!

Следующим делом занялся костром. Вчерашний костёр был просто наспех разложен, а теперь нужно было сделать всё нормально. Я выбрал место чуть в стороне от палатки, рядом с навесом, выкопал лопаткой неглубокую яму и обложил её камнями. Рядом вбил две крепкие рогульки и положил сверху длинную перекладину — для котелка. Получилось простое, но удобное костровище. Теперь можно спокойно варить рыбу или чай, не ставя котелок на угли и боятся, что он упадет.