Мылодрама, или Феникс, восставший из пены (СИ) - Амеличева Елена - Страница 3

Я погладила шкатулку. Теперь в ней зияла пустота, будто вырвали кусок моей жизни. Даже духи с флакончиком в виде дракончика из нефрита конфисковали. Видимо, они тоже попадали под «движимое имущество».

С горькой усмешкой я потянула за шнурок ночной рубашки. Эту ветошь мне оставили. Рубашка расстегнулась, обнажив кружевные панталоны — единственное, что согласно пункту 14б («Нижнее белье и предметы личной гигиены не подлежат изъятию») я могла забрать без споров.

Желательно, чтобы они были ношеные, ехидно подумала, разглядывая потертые кружева. Хотя нет, пусть уж новая жена сама донашивает мой гардероб. Вместе с поношенным драконом. Хотя мне он тоже попользованным достался. Могу лишь догадываться, сколько романов у него было до встречи со мной.

В первый год совместной жизни я частенько поднимала эту тему, ревнуя его. Особенно, когда муженек задерживался допоздна, оставив молодую жену скучать в огромном замке в одиночестве. Джардара это искренне веселило и даже умиляло, кажется.

Он заявлял, честно глядя в мои глаза, что беспокоиться его юной женушке совершенно не о чем, ведь до встречи со мной ни разу не любил. Что ни одна девушка не нашла путь к его сердцу. Желающих был миллион, разумеется, проходу не давали, из-за углов набрасывались, под ноги кидались, умоляя о любви. Но он равнодушно перешагивал через влюбленных девиц и искал такую, как я.

И ведь я верила, как последняя дурочка! Улыбалась довольно, чувствуя, как в солнечном сплетении растекается тепло. Много ли женщине надо? Просто скажите то, что она хочет услышать, и все. И лишь потом, повзрослев, поняла, что в чем-то дракон не лгал.

Да, ни одна не нашла тропинку к его сердцу. Но причина этого крылась в том, что сердца у него не было. В красивой широкой груди вместо него бились счеты. Такие, с деревянными костяшками, способные лишь посчитать прибыль от брачного союза. И подать идею о разводе — когда денежный поток иссякал, как в случае со мной.

Где-то в коридоре раздались шаги — слуги продолжали опись имущества, заодно бдительно следя за мной по приказу хозяина. Вдруг бывшая графиня комод украдет. Они же такие, эти бывшие супружницы, и шкаф на горбу утащат, не побрезгут!

На моих щеках расцвели пунцовые пятна от стыда. Стало тяжело дышать. Я машинально схватила с тумбочки веер — черепаховые пластины, инкрустированные сапфирами — и тут же застыла. Сапфиры! Их ведь тоже нужно оставить. Со злобным удовлетворением стала выковыривать камни ногтями. Пусть получат веер, достойный новой графини — дырявый и уродливый, как их брак.

Покосилась на небольшие сундуки, самодовольно покрытые позолотой. В них покоились аксессуары, столь нужные любой леди. Сумочки, кошели, веера, перчатки, ремни, заколки… Сразу и не вспомнишь даже. Мелочи, конечно. Но каждая вещица была уникальной, расшитой лучшими камнями, жемчугом, со вставками из золота. Джардар так пекся о своей репутации, что не позволил бы жене выйти из дома с вещами, что не принадлежали к люксовому классу.

Это, впрочем, не мешало ему то и дело таскать из моих сундуков дорогие безделушки и проигрывать их на скачках, в картах, в рулетку, в кости. Он вечно гнался за удачей, но та была шустрее.

Интересно, могу ли я что-то взять из этих сундуков? Закусила губу. Все же нечестно, что меня выставляют за порог, лишив практически всего. Или это все же воровство?

Я протянула руку к самому маленькому ящику, что бахвалился лаковыми белыми бочками. Но скрипнувшая дверь заставила ее тут же отдернуть.

— Простите, миледи, — на пороге стояла моя горничная Лизетта с Бестией на руках.

— Сударыня, — прошептала она, озираясь, — приказ милорда: все ваши платья с драгоценными камнями нужно пересчитать, сложить в сундуки, описать, запломбировать и унести из спальни в хранилище.

— Знаю, — кивнула, наблюдая с некоторым злорадством, как сапфиры, сияя, падают на ковер. — Только вот интересно, это все еще мои камни или уже его?

— Миледи, Клод из конторы нотариуса сказал, что если камни вшиты… — Лизетта покраснела.

Вот даже служанке было стыдно, хотя они ни при чем. А дракону все равно. Он каждый сапфир посчитает, взвесит, проверит, не подсунула ли я фальшивый, в надежде обмануть бывшего мужа. И Джардар ведь даже не порозовеет при этом. Его совесть висит в шкафу — белоснежная, запакованная, как при рождении. Он ни разу ею не пользовался. А зачем, правда? Без нее ведь куда проще живется.

Бестия вырвалась из рук Лизетты и прыгнула мне на колени, будто чувствуя, что хозяйке нужна моральная поддержка. Я уткнулась носом в ее теплый мех, вдыхая успокаивающий запах кошачьей мяты.

— А правда, что новая графиня уж в положении? — служанка осторожно подняла мое ночное платье, висевшее на спинке стула, и убрала в сундук. Потом раскрыла шкаф с праздничными нарядами.

Меня будто облили кипятком. Так оно и было — дочь герцога беременна. Значит, Джардар не бесплоден? Все эти годы так думала. Так говорили лекари. Он же и слышать не хотел про обследования, на которых настаивали лекари.

Я резко встала, переложив кошку на одеяло.

— Демон его подери! — вырвалось у меня, пока яростно рвала жемчужную нить с подола вечернего платья. — Если он хочет эти проклятые камни, пусть собирает по всей спальне!

Жемчуг рассыпался по полу, как слезы. Бестия радостно бросилась ловить «добычу».

В тот момент, когда последняя жемчужина покатилась под кровать, дверь распахнулась с такой силой, что даже мояпушистая любимица вздрогнула.

— Тэя!

На пороге стоял вихрь в коротких перпачканных землей штанишках и с гневом в карих глазах — мой пятилетний брат Кир. Он был невысок даже для своих лет, но компенсировал это невероятной способностью влезать повсюду — будь то дымоход, кухонный шкаф или, как сейчас, самый неудачный момент для демонстрации рыцарских порывов.

На нем была надета безрукавка с пятном и белая рубашка, уже вымазанная в чем-то подозрительно липком. Темные волосы привычно стояли дыбом, ни один десяток гребней поломался, когда я пыталась расчесать его шевелюру. В руке — деревянный меч, которым он, должно быть, успел «победить» половину садовых гномов.

— Ты не плачь! — братишка ткнул мечом в сторону окна, где на дороге показалась карета с ненавистным гербом. — Я его побью! Он презренный гад!

Лизетта ахнула. Бестия зевнула.

— Кир, милый, — я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрожали, — дракона мечом не возьмешь.

— А вот и возьму! — Кир топнул ногой, отчего с его ботинка слетела пряжка. — Он тебя обидел — значит, я его в пепел! У тебя ведь есть я, твой брат, и мне положено тебя защищать!

Сердце сжалось.

В этот момент на улице раздался громкий голос — его голос, бархатный и самоуверенный:

— Рагдар прибыл!

Что означало — бросайте дела и бегите кланяться вашему повелителю. Кто будет плохо кланяться, премии в три гроша к жалованию не получит!

Брат метнулся к окну, вскарабкался на подоконник, оставив на шторах следы подошв, и высунулся наружу:

— Рагдар — вонючая задница! — прокричал он на всю округу.

Тишина. Затем — медленные, размеренные шаги по гравию.

Джардар появился в дверях, застыв в позе человека, который привык, чтобы перед ним расступались. Его рыжие кудри были убраны в безупречный хвост, огненные глаза холодно блестели, а новый камзол из черного бархата с серебряными галунами стоил, наверное, больше, чем все содержимое моих сундуков — после изъятия «совместно нажитого».

— Маттэя, — начал муж сладким голосом змеи, — ты забыла подписать договор на передачу прав…

— А ну пошел прочь! — Кир бросился к нему, размахивая мечом.

Дракон даже не шелохнулся.

— Что это такое тут жужжит? — приподнял бровь, будто рассматривал странное насекомое. — А, это твой брат — недомерок!

Возмущенный Кир пнул его по голени и заявил:

— Я не недомерок! Я — Кирилл Дэй, и я вызову тебя на дуэль, гадская ящерица!