Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 11

Маша открыла рот и закрыла его рукой.

— Как страшно...

— Да, Маш. Я не буду тебе говорить, что я тебя предупреждала. Но если у нас всё получится, то мы с тобой никогда больше не будем голодать и бояться, — и я обняла её.

— Даша, я не жалею, что побежала с тобой, — сказала Маша. — Я рядом с тобой чувствую себя счастливой, даже в таких страшных обстоятельствах.

— Не боись, Маша, — чуть было не ляпнула я про Дубровского, — всё будет хорошо.

А ночью в дверь к нам кто-то ломился. Но мы с Машей легли спать, предварительно построив целую баррикаду, не только закрыли дверь на ключ, но и задвинули её тяжёлым комодом.

На следующий день вечером тётя Люся пришла и сообщила, что всё готово: одежда, парики и документы, и сопровождающий.

— Могу я познакомиться с сопровождающим? — сказала я.

— Здесь нет, — сказала тётя Люся. — Он никогда здесь не был. Это нанятый человек, скорее всего женщина, таких нанимают для сопровождения одиноких пожилых и детей. Она даже знать не будет, кто такие вы. Мы передадим ей документы, и она вас повезёт, думая, что выполняет заказ ваших родителей.

Звучало неплохо.

Тётя Люся показала нам документы, мы в них значились как сёстры Ивашкины купеческого сословия, путешествующие к тётке. Адресом был указан город Мышкин, я вспомнила, что по схеме железной дороги, это было за Угличем, и кивнула.

— Пора бы рассчитаться, — сказала тётя Люся.

И я сказала:

— Хорошо. Сейчас, на ночь глядя, я никуда не пойду. Утром схожу.

— Выделю тебе сопровождение, вторая из вас останется здесь, — холодно, не подразумевая возможности торга сказала тётя Люся.

Ну что же, что-то вроде этого я и предполагала, поэтому ответила соответствующе.

— А я одна и не собиралась. Конечно, мне нужен сопровождающий, — сказала я, понимая, что меня не охранять будут, а отслеживать. — Но внутрь дома я пойду одна, — добавила я.

И вот это был самый тонкий момент нашего плана. Я коррумпировала Гриньку, и он должен был договориться с одной старушкой, которая жила на Речной набережной, что я к ней приду и она откроет мне дверь, впустит, и через некоторое время я выйду сама.

Старушка, если её спросят, должна была сказать, что у неё на сутки снимал комнату мужчина. Именно поэтому план содержал следующее, вечером мы посылаем туда записку, а утром я иду с деньгами.

Я очень надеялась на то, что пошлют именно Гриньку. Но тётя Люся, как оказалось, была опытным держателем «малины», она отправила совсем другого мальчика. Оставалось надеяться на старушку, которая жила в этом доме.

Вечером мы сидели и ждали, как всё пройдёт. Но, поскольку уже наступила ночь, а никто не приходил и не собирался нас убивать, я посчитала, что всё прошло хорошо.

И на следующее утро, в сопровождении двух высоких парней лет двадцати, я пошла к набережной. Мы были довольно прилично одеты и создавали впечатление, что брат пошёл гулять с другом, а ему в нагрузку сказали взять сестру.

Машу со мной не пустили, она осталась в «заложниках» у тёти Люси. Я дошла до дома старушки и постучалась, попросив этих лбов подождать на другой стороне набережной.

— Не надо, чтобы вас видели, иначе денег могут и не отдать.

Старушка открыла дверь, увидела меня и вдруг охнула:

— Да что же с вами случилось, девоньки? С кем же это вы связались?

И я ей рассказала, что так и так — остались на улице, одни, попали вот в такую ситуацию, теперь пытаемся выбраться.

— Эх, знали бы вы меня раньше, пришли бы, уж я бы вас оставила ночевать. А теперь как же…

— Не знаю, — сказала я, — сейчас выйду отсюда, пойдём с ними договариваться.

Выйдя от старушки, я кивнула стоящим на другой стороне улицы сопровождающим, и сама пошла в сторону дома, где оставила Машу.

Как ни странно, тётя Люся не обманула. Деньги, конечно, забрала, но и отдала нам всё, что мы просили.

— Вечерним поездом поедете, — сказала она. — Вот билеты. Вечером не так на вокзалах смотрят.

Мы с Машей надели парики. Маша морщилась и говорила:

— Фу, это чьи-то волосы!

Но, превратившись в двух рыжеволосых девочек, мы стали похожи как сёстры. Я подумала, что кто-то очень продумано подобрал нам маскировку, такое яркое пятно наверняка быстро запомнится, и если людей будут опрашивать, они будут говорить, что видели «да, девочек рыженьких».

Одежда была получше той, в которой мы прибыли. Пока переодевались, я вшила оставшиеся монеты в новые курточки, которые заменили нам пальто. Свою одежду, конечно, оставили тёте Люсе, и после нас отвезли к вокзалу.

Там стоял немолодой человек, который сопровождал пожилую даму. Оказалось, что эта дама и есть та сопровождающая, которая должна доставить девочек из семьи Ивашкиных к тётке в Мышкин.

Билеты были куплены во второй класс. Мы сели, дожидаясь, когда поезд тронется. И вдруг мой взгляд упал на окно, и мне даже захотелось протереть глаза, потому что на платформе стоял тот самый ледовей, который определял у меня магию в приюте, и лихорадочно осматривал окна поезда.

Я забилась подальше от окна и Машу подтолкнула.

Заодно я вспомнила, что Ольга Васильевна рассказывала про то, что ледовеи сильно к власти подобрались после того, как огнедержцев отстранили.

«Вот бы узнать, — подумала я, — какие ещё рода обладают магией огнедержцев». То, что у меня проснулась магия, я уже не сомневалась, но мне хотелось, чтобы меня научили.

Была надежда, что когда приедут к тётке, я вспомнила, что у тётки вроде был сын, может быть, он что-то знает и сможет её научить, или тётка сама поможет ей. Но до этого времени было ещё больше суток.

Сопровождающая, которая сказала называть её Глафира Сергеевна, оказалась спокойной до безразличия пожилой женщиной. Раньше она была она крепостной барона Устинова, пока была моложе, служила ключницей в его доме, но потом старый хозяин помер, а молодой взял в ключницы помоложе. Ей же выдали освобождение от крепостной зависимости и немного денег, и отправили, так сказать, «на покой».

Но Глафира Сергеевна решила, что на покой ей рано, и стала думать, чем бы заняться. Начала помогать с детишками, и вот как-то раз её попросили сопроводить даму с ребёнком. Заплатили хорошо, питание в дороге, за счёт нанимателя, и Глафира Сергеевна поняла, что она нашла свою нишу. Она была, честь по чести, зарегистрирована в жандармерии, имела соответствующий документ, подтверждающий, что является проверенным человеком.

Наша сопровождающая обозначила несколько правил, которые детям, как она сказала, не следовало нарушать: мы должны были находиться всегда в её поле зрения, выходя из вагона, держаться рядом с ней, и если что-то понадобится, тоже сначала обращаться к ней.

Проводник принёс чай.

— А сколько нам ехать? — спросила я и получила ответ, что в Мышкин прибудем утром послезавтра.

Видимо, обрадовавшись вопросу, проводник тут же рассказал, какие будут остановки, и сказал, что большая остановка планируется на день следующего дня, там поезд простоит два часа, поэтому можно будет выйти, прогуляться до здания вокзала.

— Там есть ресторация, можно поесть, — добавил проводник.

Выпив на ночь чаю, мы с Машей устроились на одной из двух широких полок второго класса. На второй полке быстро уснула и даже слегка похрапывая, спала Глафира Сергеевна.

— Я ещё никогда столько не путешествовала, — прошептала Маша.

— Будем надеяться, — сказала я ей, — что нам не придётся снова отправляться в путешествие, едва достигнув Углича. Я всё-таки надеюсь, что тётка там живёт и она нас примет.

Маша задала вопрос, который меня тоже сильно волновал:

— Они же знают, что у тебя была тётка, и наверняка будут нас там искать. Ведь это единственный адрес, который у тебя в деле был.

— Да, — я пожала плечами и сказала, — скорее всего, именно там и будут искать. Но здесь уже зависит от того, как тётка себя поведёт. Ведь она, как единственная родственница, может и отказаться меня отдавать.