Знак Огня 2 (СИ) - Сергеев Артем Федорович - Страница 6

Мне нужна была связь, связь и интернет, вот что мне было нужно в первую очередь, телефон мне был нужен, ноут ещё, принтер попроще, на всякий случай, вдруг букварь не найдём, так хоть скачаю его и распечатаю, удлинитель промышленный настоятельно надобен, а лучше два, а ещё лучше три, попрошу у той же Ольги Собакиной подключиться за деньги, она поближе, ну, или придётся по ночам электричество воровать, хоть и не хочется.

И всего этого я в наших дачных магазинах не видел, но зато я знал, что километрах в пяти от нашего поворота, если ехать по трассе дальше, есть ещё одно село, центровое такое, главное в округе. И вот там жизнь кипела, там и дома пятиэтажные были, и улицы настоящие, и площадь, и было там множество магазинчиков, рассчитанных как на проезжающих, так и на своих, на местных.

И ещё — я как-то раз, когда мимо ехал, остановился там пирожок купить, и вот в память мне врезалось, что среди многочисленных стоянок для большегрузов, кафешек и ремонтных мастерских, коими это село было повёрнуто к трассе, так вот, среди всего этого там имелся и комиссионный магазин, и был он довольно-таки большим.

Я тогда съел прямо на улице довольно посредственный пирожок, запил его там же купленным лимонадом, полюбовался между делом в окна комиссионки на выставленные в них остатки былой роскоши, на все эти подержанные телефоны и бэ-ушные ноуты, простенькие принтеры и навороченные фотоаппараты, да и поехал себе дальше, не думая о том, что через пару-тройку лет вот оно мне и пригодится.

В общем, прикинул я, нынче мне с самого утра один путь — в это село, и хорошо бы провернуть всё это побыстрее, пока тучи на горизонте не сгустились, пока время у нас ещё есть.

Федька отсутствовал, Тимофеич тоже, Никанор же всё ещё валялся в отключке, так что я быстро и решительно оделся, поставил дом на сугубую охрану, то есть не простую, а с отводом глаз, это я уже умел, вдруг соседей нелёгкая занесёт, теперь как занесёт, так и дальше пронесёт, да и что тут уметь — попросить надо просто повежливей, вот и вся хитроумная магия, а дальше дом уже сам, да и тронулся в дальнюю дорогу, набив карманы большей частью оставшихся денег.

Тайная тропа для меня тайной не оказалась, стоило мне только зайти в щель между сараем и забором, как всё сразу стало понятно, вот отсюда я могу рвануть на первые линии, вот отсюда на последние, вот отсюда прямиком на берег Амура, а вот отсюда, из последнего, четвёртого отнорка, открывался путь в тот самый чахлый лес, из которого можно было по тропинкам пробраться в районный центр.

И были эти тайные пути сейчас очень кстати, ведь не хотелось мне привлекать к себе внимание, особенно на обратной дороге, вдруг заметит кто да начнёт удивляться, чего это, мол, новый жилец какие-то вещи в коробках из лесу в дом таскает.

Тайная тропа подхватила меня, стоило только сделать шаг, и вот я уже в несколько судорожных прыжков оказался среди нескольких кривых ёлок, что росли довольно далеко от моего дома, но рядом с которыми начиналось заброшенное и заросшее дикой травой поле с такой же заброшенной и заросшей дорогой, но по которой до райцентра было рукой подать.

Людей рядом не было, крупных животных тоже, моё новое тигриное чутьё меня не обманывало, во всяком случае, увижу и учую я кого-нибудь много раньше, чем он меня, так что, выломав себе небольшую палочку, заросли травы раздвигать, я прогулочным шагом двинулся в сторону райцентра, стараясь только не пачкать лишний раз туфли и не цеплять репья на одежду.

До первых жилых улиц мне удалось добраться довольно быстро, я ещё приветливо улыбался всем немногочисленным встречным-поперечным на пути, мол, ничего такого, перед вами простой городской и от этого немного придурошный дачник, которому приспичило прогуляться по округе, подышать свежим воздухом, только и всего.

Дороги по мере приближения к трассе становились всё лучше, вот уже пошёл асфальт, вот появились тротуары, и вот я уже стоял у того же самого киоска и снова покупал себе пирожок, решив в этот раз обойтись без лимонада.

— С рисом и печенью, — попросил я пожилую продавщицу в окошке, оглядываясь по сторонам. За прошедшие два-три года тут, кстати, всё как-то поблекло, что ли. Прибавилось мусора, пооблупилась краска на стенах, уменьшилось праздного народу, а вот обещанных мне Тимофеичем цыган было неожиданно много, и были они не такими весёлыми, какими я привык их видеть.

У нас-то, на центральном рынке, они чувствовали себя как рыба в воде, резвились да хохотали, а вот здесь три унылые тётки в пропахшей застарелым потом мешковатой одежде безнадёжно зыркали по сторонам в компании четырёх щеголевато одетых мужиков.

Озирались они, конечно, не просто так, жертву себе искали, но народу тут было маловато, а те, что были, интереса у цыган не вызывали — сплошь местные, видимо, а потому трогать их было опасно.

Грустное это было зрелище, прямо скажем, душераздирающее зрелище, наверное, точка притяжения мимо проезжающих переместилась куда-то дальше по трассе и место перестало быть рыбным, это бывает, ну да ладно, кому сейчас легко.

— Двести пятьдесят, — обрадовала меня тётка из киоска, и я отвлёкся на неё, совершенно неожиданно против своей воли недовольно хмыкнув. Фигасе, четыре пирожка на тысячу, за что такие деньги, это же не шаурма, да и мы не в аэропорту. Понятно, упадок, но совесть тоже надо иметь, тем более, был бы тот пирожок большим, а то ведь на половину ладони всего.

— Держите, — я протянул ей пятисотку, дождался сдачи и недовольно поморщился от внезапно обдавшей меня удушливой волны, состоявшей из запаха едкого пота и чего-то ещё, но столь же неприятного.

— Ай, молодой, красивый! — запела справа от меня подскочившая ко мне цыганка, пытаясь одновременно и впериться мне в глаза, и заглянуть в карман, — дай, погадаю, всю правду скажу!

— Себе погадай, — я застегнул карман, взял в руки пирожок, и мы впились друг в друга взглядами, она — пытаясь профессионально меня продавить, а я — злобно и одновременно с большим интересом, ведь теперь я всюду искал магию, ведь вдруг то, что о них говорят, вдруг всё это правда? А будет наглеть — прижгу ей что-нибудь в районе подхвостицы, пусть побегает.

— Себе нельзя, — растерянно и в некотором испуге пытаясь отвести от меня глаза, вдруг неожиданно честно призналась она, делая шаг назад, — грех это, и грех большой. Мы себе не гадаем, вам только.

— Ну, считай меня своим, — пожал плечами я, откусив сразу половину довольно вкусного пирожка, — все люди братья, а некоторые даже сёстры. Ты ведь что-то увидела, правда? Вот и иди себе, не доводи до греха, только уже совсем другого.

От неё и в самом деле веяло чем-то таким, что роднило её с той ведьмой-риэлторшой, с которой мы вчера схлестнулись, но было этого самого очень мало, на донышке души прямо, и было оно каким-то приземлённым, что ли, приземлённым, тупым и жадным, а может, это она сама такой была, чёрт её разберёт.

И, в подтверждение моей догадки, она, снова кинув взгляд на мой пухлый карман, отступила ещё на шаг, но не пошла себе тихонько подобру-поздорову, как я ей и посоветовал, а принялась призывно махать рукой кому-то из своей компании, не желая отпускать меня просто так.

От пристально наблюдавших за нами цыган к нам рванула ещё одна тётка, постарше, вслед за ней медленно попёрлись и все остальные, и я мысленно выматерился, поняв, что сел в лужу с размаху, что наломал дров, что лопухнулся — но слова не важны, а важно то, что здесь и сейчас, при самом худшем раскладе, уже через пятнадцать минут могут оказаться те, кто ищет меня в Приморской тайге.

И я впился глазами в подбегающую тётку, бросив на землю пирожок, и дал ей себя почувствовать, попытался дать ей себя рассмотреть, как тогда, с бабой Машей, но получилось плохо, потому что вместе с ощущением огня и силы от меня в её сторону вдруг полетел яркий образ того, как я хватаю её за жирную шею тигриной лапой, быстро сворачиваю одним движением, а после зачем-то тащу бездыханное тело на соседнее низкое, но раскидистое дерево.