Древесный маг Орловского княжества 13 (СИ) - Павлов Игорь Васильевич - Страница 31

Похоже, воровка там что–то мутит.

Несмотря на то, что она для меня делает, хочется наказать её как следует. Я гарант честных состязаний, а значит, она без зазрения совести подставляет меня. Ибо является одной из приближённых. Вмешиваться не вижу смысла, уличив её публично. Это серьёзный подрыв репутации. Справедливости ради придётся перестреливать всем заново. Но у нас на это времени уже нет.

Вместе с тем, уверен, ни лук, ни стрелы Белки ничего не излучают — иначе бы судьи выявили. А вот с мишенью натворить что–то можно. Я бы так и сделал, если бы решил мухлевать.

Сигнал для заключительных выстрелов звучит уже не так волнующе.

Первым пускает стрелу Ванька, втыкая в верх мишени и зарабатывая семьдесят пять очков. Всё, парень сдался.

За ним выстрелил Ратибор. И твою ж дивизию, тоже криво! Стрела ушла вправо, воткнувшись в линию на сорок два!! Это провал… Болевшая за него треть стадиона загудела недовольно. Видно, что охотник и сам расстроился, опустил голову, будто перед кем–то кается.

Третьим дал по мишени Козимо. Тетива зажужжала как–то не так, уже в процессе полёта стрелы стало ясно, что вышла осечка. Недолёт, ноль очков!!

Мои князья начинают ржать, как идиоты.

— Да что происходит⁈ — Доносится с господских трибун. — Саботаж! Куда смотрят судьи⁈

Зрители негодуют. А тем временем стреляет Белка!…Не понял⁈ Стрелу увело влево, и она едва зацепила мишень — десять очков! Воровка демонстративно отшвырнула лук, выругавшись. Вот это неожиданно, я в шоке.

Стадион загудел ещё яростнее.

Лучеслав выстрелил уже под хоровой вой. Стрела пошла в центр! Но млять, отскочила!! Ноль очков!! Мужичок бежит её проверить и вскоре разводит руками. Со стрелой всё в порядке. На мишени тоже ничего нет.

Туляк хватается за голову и уходит с арены.

Белка обернулась к зрителям, разводит руками виновато. Ха–ха–ха! Вот это поворот!! Почти все фавориты в заднице, Ванька после второго выстрела ставший последним, неожиданно выходит вперёд! У него двести тридцать восемь очков, за ним идёт Ратибор, взяв на один балл меньше. Третья Белка с результатом в двести восемь. Лучеслав с Казимо в заднице.

И ещё не выстрелила Мари, которая легко может тройку лидеров подвинуть.

К ней уже спешит датский делегат, у девочки какая–то заминка. Гомон с трибун не стихает, а эти там о чём–то спорят.

— Стреляй уже! — Орут со скамеек. — Не тяни!!

— Мари! Мари! Мари! — Скандируют.

Похоже, принцесса хотела сняться с соревнований, решив, что побеждает нечестно. Видимо, считает, что за счёт провала соперников не стоит выделяться. Что ж, благородный порыв я оценил.

— Пусть стреляет, как стреляется, — слышу от Пересвета. — Нечего тут других жалеть, коль руки кривые да глаз косой!

Трибуны быстро затихают, когда датчанка натягивает тетиву. Долго целится, пускает… И стрела проносится над мишенью!! Пейте дети молоко — туалет не далеко. Двести очков — четверное место! Всё к чертям вверх дном с этим финалом.

Ванька занимает первое. А у Мари глаза на мокром месте, едва сдерживает плач.

Однако ведущий не спешит объявлять результат, да и народ в некотором недоумении не сильно радуется раскладу. Судьи с помощниками скапливаются на площадке, а затем всей толпой плетутся к мишеням.

Минут десять пытаются выявить подвох, водят оберегами по мишеням, пожимают плечами. Белка тоже там трётся, заинтересованно осматривая их. Ну артистка. Явная же диверсия, вот только кто и как это сделал остаётся загадкой. Как говорится, не пойман — не вор.

В итоге объявляют победителем Ивана, второе место за Ратибором, третье за Белкой. Под негодующий гомон толпы идёт вручение медалей. Мне и самому отчего–то стыдно. А с другой стороны, в третьем заходе все накосячили. Или им хорошенько помог какой–то очень умелый ветровик, спрятавшийся ещё более умело.

Большая часть князей в расстроенных чувствах покидает Стадион. А вот Морозова едва заметно улыбается. И с чего вдруг? Она же профукала свою тысячу золотых? Или у них тут двойная комбинация?

К чёрту, думать даже не хочу. Есть дела поважнее.

С женой возвращаюсь в карете во Дворец. Вверяю её в руки гвардии, запретив всякие прогулки, и спешу проведать Руяну, от койки которой теперь Гайка не отходит ни на шаг.

Всё, что могли, сделали, но из–за внутренних повреждений поправляться она будет долго. Застаю её спящей. Постельный режим поможет восстановиться быстрее. Лекарь дал ей снадобье, чтоб сон был хорошим. А то она вся издёргалась.

Захожу, Гайка смотрит на меня щенячьи.

Нет, сестрица, не переживай, будить её не буду. Сам всё понимаю.

— Мы найдём всех этих уродов, — обещаю Чернявке. — И посадим на кол.

— Я сама всех найду, — шипит подружка, продолжая держать Руяну за лапку с перебинтованными пальцами.

— Держитесь, сестрицы, — говорю и целую Гайку в лоб.

Покидаю покои с тяжёлым сердцем. Дорогие мне люди страдают из–за меня. Даже имея такое могущество, я не в силах оградить их от беды. Это злит, это вызывает звериную ярость. Хочется порвать заговорщиков, да вот когти вонзить не в кого. Прячутся, сволочи. Бьют исподтишка.

В переходе меня ловит один из писарей. Ещё утром, я дал задание Канцелярии найти мне банку самых едких чернил.

— Из Академии взяли, — комментирует парнишка, подавая.

— Отлично, молодцы, — хвалю и убираю её в карман. Хрен с ним, что топорщится.

Пока Руяна выздоравливает обойдёмся собственными средствами. Кровь — не выход. А вот стойкие чернила — уже вариант, пусть и тоже временный. Главное — не забывать купаться вместе с женой и следить, чтоб с руны всё это не оттёрли.

Конечно, у меня была мысль рассказать Василисе всё, как есть. Но я переживаю, что она наломает дров. Что нервы у неё не выдержат. Что она обвинит в халатности меня. И без того тяжело.

Спускаюсь в темницу, чтоб проведать Дарью.

На входе начальник тюрьмы докладывает о состоянии всех узников. Теперь у нас так положено. Затем уже сопровождает меня до зала, где сидит наша главная преступница.

Магичка дрыхла, свернувшись калачиком, когда мы вошли. И сделала вид, что продолжает спать, когда остались вдвоём. Это я вычислил по учащённому пульсу, который теперь чую хорошо с помощью браслета Могуты.

— Добрый вечер, сестрица, — говорю не без иронии, усаживаясь на стул у самой решётки. — Прошу прощения, что прерываю твой сладкий сон в уютных и безопасных хоромах. Но у меня для тебя есть новости. Не смею умалчивать, ведь касаются они твоей дорогой сестрицы Руяны. К сожалению, не очень хорошие.

Только когда упомянул жрицу, предательница зашевелилась. Сгруппировалась на кровати, забившись в угол и всем своим видом напоминая мне о содеянном с ней. Напоминая, какой же я всё–таки гад.

Но простите великодушно. Вы, приспешники упыря, не лучше.

— Интересно послушать? — Спрашиваю.

Смотрит исподлобья, как затравленный зверёк. И это начинает раздражать.

— Помнится мне, как мы ходили на Даньку Стрижа, — продолжаю. — Как ранили тебя, как отравили рунными стрелами. Как Руяна три дня и три ночи возвращала тебя к жизни. А мы всё ждали, места себе найти не могли. Но как всё вышло, счастливы были, как дети. Да и жрица была рада, перестала тогда она людей бояться. Доверилась всем нам. Но что теперь? Приспешники Могуты нагрянули к ней на конюшню и пытали, выведывая руну, что она нанесла моей жене. Ногти ей вырвали, кожу содрали, изрезали всю. Твою сестрицу, Даш. Слышишь меня? Ту самую Ру, которая тебя с того света вытащили. Что молчишь, предательница? Ты знала, что так будет? А? Скажешь, что и она виновата сама?

Молчит, сжалась, будто я вот–вот ворвусь и повторю свой подвиг.

— Если знала, что так будет. Пусть на твоей совести теперь останется, — заключаю. — Продолжить молчать о другом. Буду рассказывать тебе и дальше. Глядишь, про Пересвета твоего расскажу. Когда не останется никого, кому ты ещё дорога, пропадёшь ты насовсем, сгинешь беззвестно.

Закончил поклёп. Чую, что хорошо так уколол. А толку никакого. Молчит, словно в черепаший панцирь спряталась. Похоже, ей нужно всё это переосмыслить.