Древесный маг Орловского княжества 12 (СИ) - Павлов Игорь Васильевич - Страница 11

— Ладно, всё, прекращай, — фыркнул, наблюдая, как стадо уродов окружает. — Душа Гершта где?

— Угощайся, владыка, — подаёт мне синий кристалл с хищным оскалом.

Выражение такое, будто этого и ждала, чтоб ещё лучше подмазаться.

Я чуть воздухом не поперхнулся, не ожидая такого расклада. Пользуясь моментом, попросил Ламию разъяснить подробнее о таких процессах. Образина с радостью и придыханием стала растолковывать. Другие демоны окружили. Одни поддакивают, другие с наслаждением слушают. А я на ус мотаю.

Выходит, что так во власть демонов умирающий под договором и ловится. А иной грешник сразу в Навь улетает или каким–то чудом по дороге застревает. Если съем кристалл с душой — той будет забвение, энергия высвободится и растворится во внешней «Сфере», о которой Ламия и другие мои демоны ничего не знают. Если же решу душу не отпускать, в Навь могу доставить к любому мучителю, где она материализуется в форму последнего мирского тела. Тогда как в Мире Разлома она находится в виде хрупких кристаллов и по утверждению демонов спит, ничего не чувствуя.

Решил пока не спешить с душой Гершта. Оставил её у Ламии. Приказал демонам сворачивать тут портал к чёртовой бабушке и выдвигаться к Грибу близ последнего пристанища Залпаса, где находится база инопланетян. Как понимаю, на саму базу соваться нашим нельзя, а вот на грибах сидеть никто не запрещал.

— Кристаллы с доспехами по дороге пособирайте, — добавил напоследок и поспешил, пока не дёрнули в Навь.

Выскочил обратно. А там рейдеров уже бойцы откачивают. Видимо, на опыте вёдрами всех окатили с прохладной водицей, сейчас дымятся, отходя от парилки. Подскочил к самому тяжёлому с тремя доспехами, полечил амулетом, вливая силы. Задышал, закашлял, посмотрел на меня ошалело. В этот момент и меня окатили из ведра по доброте душевной.

К счастью, все остались живы, только рожи подгорели да волосы оплавились.

Посидел с мужиками за одним костром, самогонки попил, дичи жаренной погрыз, рассказал, как с поляками дрались. Все слушают, рты раскрыв. Хотел время скоротать, пока демоны портал закрывают. А в итоге задержался до глубокой ночи, лишних полтора часа отсидев. Зато с чистой совестью домой вернулся.

А там уже гонец из войска дожидается, на уши весь Дворец подняв.

Как условились с князьями, вести о ходе боевых действий в Ростовских землях те шлют каждые полдня, лёгкие рунные конники очень быстро возвращаются, курсируя по основному маршруту. Однако, новости всё равно в итоге задерживаются на пару дней. Вот и сейчас я получаю данные с опозданием. И на этот раз уже не очень хорошие.

Похоже, войско сейчас стоит примерно в ста двадцати километрах от Ростова. За эти два дня наши успели дать аж три серьёзных боя, отогнав кочевников в леса. Потери небольшие, но, похоже, враг специально тормозит рать, чтоб не успела помочь Ростовской крепости. С большей долей вероятности половцы рассчитывают взять её до прихода подкрепления, чтоб потом за стенами и отбиваться. При этом наше войско не может форсировать расстояние быстро, половцы на всём пути сидят в лесах, как партизане и угрожают нанести растянувшейся колонне огромный урон. Поэтому наши идут аккуратно, ночные лагеря обносят обороной, тратя ещё больше времени и сил.

Но главная проблема даже не в противнике, засевшем в засадах. В донесении упомянули, что половцы держат и переправы через Северский Донец — это река, впадающая в Дон, через которую переходить в любом случае придётся.

Вот не хотел я вмешиваться. Мне и с поляками война ещё у горла стоит. Но, похоже, сидеть сложа руки нельзя.

Конечно, не собираюсь врываться или искать врага по дебрям. А вот в сам Ростов наведаться можно, обратно порталом уйду. Два–три дня ничего не решат. В Ярославце все предприятия запущены, процессы идут полных ходом.

Раздав задачи главам, к обеду собрался на вылет до Ростова. И Люту с собой решил прихватить, чтоб судьбу не испытывать, оставляя демоницу с женой. Заодно понаблюдаю за ней и сближусь. Авось, пойму, что делать.

С женой попрощался, пообещав, что не буду соваться в самое пекло, просто разведаю. Располневшая Василиса выглядит уютно и мило. Поцеловал её в губы, затем в животик. Обнял горячо.

— Поменьше волнуйся и по дворцу одна не шастай, а то заблудишься, — наставил напоследок. — Не волнуйся, Баш за тобой присмотрит.

Собрался уходить, прижалась снова.

— Обещай, что вернёшься. Я буду трепетно ждать… — зашептала скрипучим голосом.

Хоть не уезжай, в кровать к ней под пуховое одеяло прыгай да спи в обнимку. Снова эти тяжёлые расставания, будто чувствует она, что опасность надо мной нависла.

А вот хрен его знает!

Люта повеселела, когда сообщил, что беру её в полёт. Хорошее настроение почуял, когда в кабину устраивалась. Теперь ведь с Белкой борт делить не надо. С дворцовой башни и вылетели белым днём. Орлиным зрением вижу, как горожане смотрят вверх, тыча в небо пальцами. Детвора выбегает из домов, на чёрную птицу посмотреть. Сколько летаю, никто равнодушным не остаётся. Всегда такая бурная реакция, словно впервые такое чудище видят. Ничего, скоро и сами летать начнут!

А пока я единоличный хозяин неба, который несётся куда захочет. Точнее по нужде. Не могу же я сидеть спокойно, когда у войска в походе проблемы и угроза больших потерь.

До заката промчали над курскими землями половину пути, сделав три остановки в поселениях, чтоб уточнить направление. Добрые люди легко идут на контакт, никто не грубит и в драку не лезет с незнакомцами. В последней деревне даже про большую рать с севера растрещали. Выяснилось, что моё войско прошло километрах в пяти отсюда ещё тринадцать дней назад. Разъезды даже к ним заскакивали, чтоб поспрашивать о половецких лазутчиках.

В темени уже ничего не различить, поэтому на четвёртой остановке на окраине Ростовского княжества устроились на привал в лесу, чтоб никого не беспокоить и самим не светиться.

Наваял сухих дров из довеска, Люта с щелчка их подожгла — вот и костёр для двух ленивых задниц готов. Ночь надвинулась хмурая, под кронами вообще неба не видать. Сова ухает, мелкий зверёк шуршит. По округе волки рыщут, леший поскрипывает в двух сотнях метров, трясясь от страха. А мы тут с красавицей у огня сидим на табуретках моего собственного производства, подтачивая запасы, собранные в дорогу. Можно и романтику словить, если ни о чём плохом не думать.

Всё никак не получалось откровенно пообщаться с Лютой, понять её, почувствовать. Убедиться… что она не станет монстром. Убедить и её, что не предам. Что она может мне верить и полностью довериться. Особенно, когда почует, что не справляется с собой.

Никогда бы не подумал, что так сложно будет просто спросить прямо о её ощущениях. Боюсь сделать ей больно своим недоверием.

— Вижу, тебе понравилось летать, — подмечаю, заводя непринуждённый разговор.

Люта кивает скромненько, лыбится себе под носик, глаз не поднимая.

— Ты чего такая молчаливая, мы же одни? — Хочется её расшевелить.

Молчит. Ощущение такое, будто вину передо мною чувствует.

— Люта, малышка моя, ну что с тобой? — Стону.

Вздыхает.

— Я и не мечтала, что мы будем вот так вдвоём, — выдаёт и краснеет.

Блин, ну какой из неё опасный демон? Так со стороны ни в жизнь не подумаешь. Только для Могуты это не аргумент.

Встаю, присаживаюсь рядом на мгновенно выращенный стул. И ухватив пушинку за талию, пересаживаю к себе на коленки по–хозяйски. Сжавшаяся от неожиданности Люта делается мышкой и не возмущается, будто так и должно быть. Но стоит поцеловать её в губы, мягко отстраняется и выдаёт с мольбой:

— Не мучь меня, прошу.

Ого, а это что–то новое.

— Только не говори, что тебе достаточно просто быть со мной, — корю, рассматривая её. Мы сейчас так близко, я вижу каждый пунктик на её румяном личике с безупречной человеческой кожей.

— Достаточно, — шепчет в ответ. — Просто смотреть на тебя, чувствовать твой взгляд.